psy.zhuravleva

Желание быть как другие редко начинается с восхищения чужими достижениями, гораздо чаще оно рождается из ощущения нехватки, из мимолетного сравнения, в котором мы замечаем прежде всего то, чего у нас нет, и почти не видим того, что у нас есть. Мы смотрим на чужую жизнь как на завершённую композицию, забывая, что видим лишь фрагмент, причём тот, который лучше всего поддаётся демонстрации, и в этом месте наше воображение начинает дорисовывать картину до идеала. С раннего возраста мы привыкаем думать о себе через призму ограничений, с которыми пришли в этот мир: кто-то родился менее уверенным, кто-то не получил поддержки, кто-то вырос без ощущения безопасности, а кто-то с телом, характером или обстоятельствами, которые невозможно заменить или «переделать». И тогда сравнение становится способом уйти от боли признания, что некоторые вещи действительно недоступны, что определённые стартовые условия нельзя переписать, как бы ни хотелось. Но в этом месте происходит важная подмена. Мы начинаем

Ролло Мэй писал, что невротическая тревога возникает не тогда, когда в жизни происходит что-то сложное, а тогда, когда под сомнение ставится то, на чём человек построил ощущение смысла своего существования, особенно если эти ценности давно перестали быть живыми и превратились в жёсткие догмы. Если сказать проще, тревога усиливается не из-за событий, а из-за угрозы внутреннему «на чём я держусь». Очень часто человек говорит, что тревожится из-за работы, отношений, денег или будущего, но если присмотреться внимательнее, становится видно, что за этим стоит не сама ситуация, а страх потерять основу, через которую он понимает, кто он и зачем живёт. Пока ценность живая, она выдерживает сомнение, пересмотр и изменение формы, но когда она становится догмой, любое колебание начинает ощущаться как опасность для самого существования. Например, человек, для которого ценность «быть нужным» незаметно превратилась в правило «я имею право на существование только если я полезен», будет испытывать сильн

«Батарейка, у которой одни плюсы, не может работать» ©.  Эта фраза звучит почти как бытовая метафора, но на самом деле она очень точно описывает то, что происходит с человеком, который слишком старается быть хорошим, удобным, правильным и позитивным. В какой-то момент такая «батарейка» действительно перестаёт работать, просто потому что в ней исчезает разность потенциалов, без которой невозможны ни движение, ни жизнь. Любая живая система держится на напряжении между полюсами. В личности это проявляется как способность выдерживать противоречия, признавать в себе не только сильные и приятные стороны, но и уязвимость, злость, сомнение, неуверенность. Когда человек транслирует исключительно «плюсы», создаётся иллюзия устойчивости, но на деле возникает стагнация. Нет внутреннего движения, нет искры, нет обмена энергией с другими. Развитие происходит не в зоне идеальности, а на границе между тем, что уже принято, и тем, что ещё требует осмысления. Часто за образом «одних плюсов» стоит не ос

У каждого из нас этот год был длинным, не в календарном смысле, а по внутреннему объёму. В нём было много напряжения, приспособления, выносливости и попыток удержать жизнь в рабочем состоянии, даже тогда, когда ресурсов на это почти не оставалось. Поэтому, подводя итоги, хочется говорить не о целях и планах, а о другом, куда более сложном и честном вопросе: от чего действительно стоит отказаться, чтобы дальше стало не «правильнее», а легче дышать. Мы хорошо умеем ставить цели, потому что они дают иллюзию контроля и движения вперёд. Но куда реже мы разрешаем себе останавливаться и признавать, что часть того, что мы несём, давно перестало быть необходимым. Иногда рост начинается не с добавления, а с освобождения места. Есть вещи, которые многие уносят из года в год почти автоматически, не задавая себе вопроса, зачем они всё ещё здесь. Например, ожидание от себя справляться со всем самостоятельно, даже когда давно ясно, что это приводит не к силе, а к истощению. Или привычка брать на себя

В предпраздничные дни многие замечают странную вещь: мысли становятся навязчивее, тревожнее, чем обычно, даже если объективно в жизни не происходит ничего критичного. Кто-то бесконечно прокручивает разговоры и сценарии, кто-то застревает в ожиданиях, кто-то внезапно начинает думать о прошлом, о несбывшемся, о том, что «опять не так», а у кого-то приятные фантазии сменяются усталостью и раздражением без понятной причины. Это состояние особенно знакомо тем, кто склонен к тревоге, депрессивным эпизодам, эмоциональной чувствительности или просто живёт на пределе ресурсов. Праздники усиливают всё: ожидания, сравнения, одиночество, давление «надо радоваться», и психика, не выдерживая этой перегрузки, уходит в привычный способ само регулярно в мысли-жвачки. Эти мысли часто путают с размышлениями, анализом или даже ответственностью, хотя по факту они больше похожи на жвачку, которую невозможно ни проглотить, ни выплюнуть. Мы продолжаем пережёвывать одно и то же, надеясь, что в какой-то момент

Есть одна старая притча, которую я недавно снова вспомнила, и чем дольше о ней думала, тем яснее становилось, что она удивительно точно описывает то, как мы судим о себе, других людях и происходящем вокруг. Это история про слепых, которые пытались понять, что такое слон, ощупывая его по частям, и каждый из них был искренне уверен, что теперь знает истину, хотя на самом деле держал в руках лишь небольшой фрагмент целого. Один трогал ухо и говорил, что слон похож на ковёр, другой держался за хобот и был уверен, что это труба, третий опирался на ногу и видел в слоне колонну, и каждый из них не лгал, а говорил правду, но только ту, которая помещалась в его опыте. И именно в этом месте возникает самая тонкая ловушка: когда человек уверен, что его правда и есть вся реальность. В терапии это видно особенно отчётливо. Люди приходят с сильными эмоциями, с гневом, тревогой, обидой, ощущением несправедливости, и за этими чувствами почти всегда стоит очень конкретная точка зрения, сформированная и

Забота о себе часто звучит как что-то очевидное и почти универсальное, однако на практике именно это понятие оказывается одним из самых искажённых, потому что под заботой мы нередко понимаем действия, которые на самом деле направлены не на поддержку, а на устранение чувств, дискомфорта или самой реальности. В терапии довольно быстро становится заметно, что человек, который искренне считает себя заботливым по отношению к себе, на самом деле чаще всего пытается себя лечить, чинить, срочно исправлять или успокаивать так, как когда-то это делали значимые взрослые, не умея выдерживать его переживания. То, что не является заботой, обычно маскируется под неё очень убедительно. Это может быть избыточное утешение, в котором за фразами «всё будет хорошо» скрывается страх столкнуться с болью. Это может быть стремление немедленно «закрыть» неприятное чувство действиями, советами или позитивными интерпретациями, как будто сама эмоция является ошибкой. Это может быть и внутренний Родитель-Спасатель,

Есть этап в жизни человека, когда привычная логика усилия перестаёт давать результат, хотя раньше именно она помогала двигаться вперёд, справляться и чувствовать себя сильным. Мы долго живём с убеждением, что если достаточно стараться, напрягаться и преодолевать, то пределы обязательно отступят, а усталость окажется временной платой за будущую устойчивость. Но однажды становится заметно, что дело не в недостатке усилий, а в том, что сама идея безграничности больше не работает. Предел служит естественной реальностью человеческого устройства. У тела есть выносливость, у психики есть объём, у внимания есть предел, у эмоциональной включённости есть граница, за которой начинается истощение. Этот предел невозможно перескочить волей или правильной мотивацией, как бы убедительно это ни звучало в голове. Пока человек пытается быть всем и для всех, он живёт в режиме рассеянной энергии, постоянно размывая границы собственного «я» и теряя контакт с тем, что для него действительно возможно. Понять

Есть слова, которые мы так часто слышали в детстве и юности, что они перестали быть понятиями и превратились в клеймо. Среди них, например, «эгоист» и «эгоцентрик». Эти обвинения бросались легко, иногда без повода, и многие выросли с ощущением, что любое желание, любое «мне так удобнее», любое проявление границ автоматически делает человека чем-то неправильным и почти опасным. Но если всмотреться внимательнее, то эти понятия описывают совершенно разные явления, и путаница между ними разрушает куда больше жизни, чем кажется. В чём разница между эгоизмом и эгоцентризмом? Эгоизм – это “я хочу жить так, как я хочу”. Это про стремление к собственной автономии, про способность выбирать, про умение опираться на свои потребности, не разрушая пространство другого. Эгоизм – это внутренняя честность: я понимаю, что мне нужно, и пытаюсь организовать свою жизнь так, чтобы она не становилась для меня постоянным отказом. Эгоцентризм – это “я хочу, чтобы все жили так, как я хочу”. Это уже другая дина

Тема денег почти никогда не бывает про деньги, хотя на поверхности именно они становятся поводом для тревоги, конфликтов, стыда или чувства несоответствия. За каждым вопросом о заработке, расходах или страхах бедности скрывается куда более важный пласт психики. Например, наша история про безопасность, про ценность, про опору и про то, что мы когда-то усвоили о себе и мире. И именно поэтому разговоры о деньгах в терапии неизбежно оказываются разговорами о внутреннем устройстве человека. Когда мы обсуждаем страх тратить, мы обычно говорим о тех моментах, когда в детстве деньги ассоциировались с угрозой, потерей дома, непредсказуемостью родителей, ощущением, что ресурсы исчезают внезапно. И тогда экономия превращается не в рациональный выбор, а в способ удержать мир от распада. Когда человек переживает свою «малозначимость» по заработку, он чаще всего сталкивается не с рынком труда, а с тем, что в глубине себя не чувствует права занимать место, просить достойную оплату, быть видимым и ну