Ars et Sapientia

Факт, что я почти никогда не досматриваю фильмы, которые мне откровенно не нравятся. Если только это не признанный шедевр мирового кинематографа, который можно рассматривать не только на уровне содержания, но и технических характеристик. Обычно выключаю такого рода фильмы — и иду дальше или просто включаю что-то, что мне очень нравится. Однако, бывает, что я досматриваю фильмы, повинуясь какому-то странному принципу и надеясь, что станет лучше. И как-то раз мной был досмотрен до конца фильм, который был причиной моего усиливающего раздражения с каждой минутой, точнее сказать недоумения. Возможно, именно поэтому он и стал для меня одним из самых «плохих» фильмов в моём списке... Но я не настаиваю на своей правоте и прекрасно понимаю, что для кого-то он может быть важным, значимым и даже любимым фильмом эпохи. Однако мой опыт просмотра оказался диаметрально противоположным — и именно о нём пойдёт речь. Я высказываю сугубо личное мнение, кто-то естественно намного больше поймёт и увиди

Его имя — самое распространённое на планете. Он родился среди песков Аравии и не умел ни читать, ни писать, но именно с ним связана религиозная традиция, которой сегодня следуют миллиарды людей. Кто такой пророк Мухаммед — историческая личность, реформатор или же духовный лидер? И почему спустя 1400 лет его фигура по-прежнему вызывает восхищение, страх и ожесточённые споры? Ниже — факты, которые обычно остаются за пределами школьных учебников. Неграмотный — но самый влиятельный «автор» в истории Согласно исламской традиции, Мухаммед был неграмотным. Тем не менее именно ему приписывается передача Корана — одного из самых читаемых и заучиваемых текстов в истории человечества. Откровения, получаемые через ангела Джибриля, запоминались наизусть и были записаны его последователями уже после его смерти. Это уникальнейший парадокс: человек без письменного образования стал источником для книги, сформировавшей целую цивилизацию. Самое популярное имя на Земле К 2024 году имя «Мухаммед» и его ва

Барух Спиноза — один из самых радикальных мыслителей XVII века — вошёл в историю не только как автор фундаментальных трудов по метафизике, но и как философ, бросивший вызов религиозной традиции своего времени. Его идеи подорвали устоявшиеся представления об иудаизме и привели к открытому конфликту с еврейской общиной, частью которой он был с рождения. В этой короткой статье мы с вами разберём, в чём заключался спор Спинозы с иудаизмом, почему он оказался столь болезненным и какое влияние оказал на дальнейшее развитие религиозной и философской мысли. Барух (Бенедикт) Спиноза родился в 1632 году в Амстердаме в семье португальских евреев, в своё время, бежавших от инквизиции. Как и подобало ребёнку из еврейской традиционной семьи, он получил отличное религиозное образование: изучал Тору, комментарии и основы еврейской теологии. Однако по мере взросления его интерес всё больше смещался в сторону философии, и именно где-то здесь берут своё начало те вещи, которые позже приведут его к ра

Согласитесь, что современный человек привык рассматривать дом утилитарно — как место отдыха, набор функций, социальный маркер или просто территорию, которую нужно содержать в порядке. Однако в индийской философии — от ведических текстов до поздних дхармических трактатов — пространство, которое нас окружает, является куда более значимой категорией. Оно мыслится как некое поле действия, kṣetra, а значит — как территория, на которой совершаются поступки, формируется характер и проявляется дхарма человека. Всё это посредством нашего действия. И хотя, эта идея проста: мы живём в доме — мы постоянно вступаем с ним в этическое взаимодействие, мы часто не задумываемся об этом. А ведь от этого, зависит не только наш быт, но и наше внутреннее состояние. Дом как kṣetra: «поле», на котором раскрывается человек В «Бхагавад-гите» Арджуна спрашивает Кришну о природе kṣetra — поля, на котором происходит действие, и kṣetrajña — того, кто знает это поле. Кришна говорит, что: Телесное — это поле, а по

Введение: когда древнее становится личным Стоя на поле Курукшетра, Арджуна смотрит на тех, кто стоит перед ним, но... не видит перед собой врагов. Он видит свою семью, своих друзей, своих учителей, всех близких ему людей. Он прекрасно понимает, что любое действие, которое он совершит, непременно изменит всё. Этот момент — не просто эпическая сцена; это практически иллюстрация для, так называемой, философии выбора, переживаемой каждым человеком в определённый момент его жизни. Современный читатель может удивительно легко узнать себя в Арджуне, ведь перед важным решением мы все испытываем что-то похожее. В этом смысле любая из Гит — не догма, а карта наше внутреннего пространства, пространства человека, где встречаются долг, желание, страх и ответственность. Кризис Арджуны: коллапс привычного «я» Арджуна переживает то, что можно назвать экзистенциальным коллапсом, состоянием, когда всё наши привычные ориентиры рушатся. До этого мир казался Арджуне прозрачным: воин должен сражаться, друг

Сегодня тревога стала универсальным переживанием, почти новой грамматикой повседневности. Однако философия XX века — и прежде всего Мартин Хайдеггер — предлагает более тонкий взгляд: тревога, или страх, (Angst) не является эмоциональной «ошибкой» или случайным сбоем психики. Хайдеггер утверждает, что именно тревога открывает человеку самого себя, как если бы она мягко, но безжалостно убирала привычные декорации мира. Ведь в тревоге мы ощущаем не просто «мне плохо», а скорее «я не знаю, кто я в этом мире, но именно это незнание и есть моё подлинное положение». Страх имеет объект. Тревога — нет. И это меняет всё. Хайдеггер различает страх (Furcht) и тревогу (Angst) не ради лингвистической игры. Разница тут онтологическая. Страх — это всегда страх перед чем-то. Он имеет адрес и конкретику. Тревога же — беспричинна. Она не направлена на объект, и потому действует сильнее. В эссеистическом смысле можно сказать, что тревога — это не реакция на угрозу, а прикосновение к фундаментальной неуст

Идея о том, что время не является однородным потоком, а состоит из качественно различных «типов», принадлежит не только современным феноменологам. Уже античная мысль фиксировала различие межу количественным временем, которое можно измерить, и временем качественным, которое переживается. И если античные греки считали, что человек способен различать эти структуры темпоральности и действовать в соответствии с ними, то современный индивид чаще всего ощущает лишь давление бесконечного «хроноса» — пустого, механического движения часов. Это различие между χρόνος (хронос) и καιρός (кайрос) всегда казалось простым на уровне определения, однако, нам стоит помнить о его невероятной глубине на уровне философской антропологии. В античном языке χρόνος обозначал линейное, количественное, отсчитываемое время. Это то, что можно измерить — длительность движения, смену сезонов, последовательность событий. Хронос — это структура, с которой связан миф об одноимённом титаническом божестве, «пожирающем своих

Вопрос о том, почему часть литературных произведений практически не поддаётся экранизации, затрагивает не только сферу культуры. Это вопрос о границах человеческого восприятия, о том, каким образом разные медиумы — текст и изображение — структурируют опыт. Кино, несмотря на свой выразительный потенциал, а первую очередь, конституируется как визуально-событийный медиум: оно объективирует происходящее, переводя любую внутреннюю динамику в последовательность внешних действий. (Опустим тут тему экспериментального и авангардного кино.) Литература же, напротив, способна работать с интенциональностью — с потоком сознания, семантической многослойностью, структурой языка как носителя смысла. Именно поэтому существуют книги, чья сила основана не на воспроизводимых сюжетах, а на таких феноменах, которые, по выражению Мерло-Понти, «предшествуют образу». Одним из фундаментальных различий между кино и текстом является различие подвластной им структуры времени. Пол Рикёр в своём трёхтомном исследован

Феномен внутреннего сопротивления традиционно рассматривается в рамках психоаналитической парадигмы как выражение динамического конфликта между различными системами психики. Несмотря на популяризацию термина в повседневной психологии, его теоретическое содержание значительно глубже. Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг интерпретировали сопротивление как структурный механизм, обеспечивающий сохранение психического равновесия и регулирующий отношения между сознанием и бессознательным. В данной статье предпринимается попытка рассмотреть внутреннее сопротивление как закономерный результат функционирования многоуровневой психики, а не как дисфункцию или дефект воли. Такое понимание позволяет осмыслить феномен самосаботажа в более широком контексте психической организации. Для Фрейда феномен сопротивления является логическим следствием конфликта между инстанциями психики — Оно (Ид), Эго и Супер-Эго. Психика, согласно его модели, функционирует по принципу энергетического баланса: вытеснённые импул