Фильтр
Сожжённая деревня
В тридцати пяти километрах к югу-западу от Можайска в Уваровском районе, расположено село Ивакино. На окраине в лесу стоит церковь Дмитрия Солунского и восьмого ноября расходится переливами гармошки, плясками и свистом по окрестностям престольный праздник, праздник в память святого, во имя которого освящен храм. И вот мимо этой церкви, разрушенной при Советской власти, идёт дорога на деревню Павловка.
Павловка, находится в пяти километрах от Ивакина, и разделяется на две части маленькой, протекающей там, речушкой, почти ручьём. В большей части деревни стоят восемь изб, в меньшей - три. Самую крайнюю, что у леса за ручьём построил ещё до Первой мировой войны, или Им
Миша
Стратегический груз
Позади погрузка в посёлке Кобона, кончился берег, поросший соснами, начался лёд Ладожского озера. Ладога похожа на белую пустыню. Белое безмолвие нарушала работа автомобильных моторов. Машины, ГАЗ-АА, «полуторки», осторожно сползали на лёд, как бы испытывая его прочность.
Надпись на лобовом стекле
Конец января, лёгкий морозец, и ночью выпал снег. Он лежал на земле и на припаркованных во дворе дома машинах такой лёгкий и пушистый.
Два случая из жизни инженера-конструктора
Василий Иванович был легендой СКБ (Серийное Конструкторское Бюро) вообще и отдела в частности. Да что там СКБ? Завода! Не меньше. Работал он ведущим инженером в одном из отделов СКБ. Внешне это был крепыш невысокого роста. Причём такой крепыш, что у некоторых ноги тоньше, чем у него руки. Вот про эти руки и ходили легенды.
Вы жертвою пали в борьбе роковой…
Вы жертвою пали в борьбе роковой
Любви беззаветной к народу,
Вы отдали всё, что могли, за него,
За честь его, жизнь и свободу!
А. Архангельский
Несчастный для России 1905 год начался с кровавого воскресенья 9 января, а кончался вооружённой борьбой рабочих с царским правительством.
Недовольство низким уровнем жизни, неурожаем, отсутствие гражданских свобод, бесправие человека труда, а бездарно проигранная Русско-японская война вызвала искреннее презрение к власти царя, правительство которого, погрязшее во взятках и казнокрадстве, продемонстрировало полную недееспособность управления огромной страной. Абсолютно непо
Дела государственные
Императрица Екатерина Алексеевна, взяв за локоть, отвела в сторону посла Франции.
— Граф, я ознакомилась с вашим предложением о торговле между нашими странами и ответ мой вы, наверное, знаете, Григорий Александрович уже уведомил вас?
Головная боль
У императрицы Екатерины Алексеевны целый день болела голова. Зима, окна в Зимнем дворце закупорены, топятся камины, день короткий — везде горят свечи, духота.
Жмых
Ноябрь 1946 года, первый мирный год, ещё в ходу продовольственные карточки — отголоски военного времени. Маленький рабочий посёлок под Москвой, семилетняя школа, седьмой выпускной класс. Дети одеты как придётся, сказывается послевоенная нищета. У половины класса отцы не вернулись, кто-то пока не вернулся, кто-то уже не вернётся. У другой половины класса отцы, раненые и не по одному разу: у кого лёгкие простреленные, у кого руки нет, у кого ноги.
Только четверым повезло. Это Катя Трофимова, у неё отец, матрос Северного флота, вернулся живым и невредимым. У Вальки Шмелёва отец, механик-водитель танка Т-26, получил тяжёлую контузию в июле 1941 года, лечился в госпитале, а потом был
Антон Иванович
Осенний вечер 1943 года, юг Франции.
Антон Иванович Деникин сидел в своём кабинете и что-то писал. Его жена, Ксения Васильевна, подошла к нему сзади, обняла и прижалась щекой к его щеке и сказала:
— Антош, а ты знаешь, что немцы, которые обосновались в школе, вовсе не немцы?
Показать ещё