Предыдущая публикация
Фильтр
В Петербурге снег и непогода,
В Петербурге горестные мысли,
Проживая больше год от года,
Удивляться в Петербурге жизни.
Приезжать на Родину в карете,
Приезжать на Родину в несчастьи,
Приезжать на Родину для смерти,
Умирать на Родине со страстью.
Умираешь, ну и Бог с тобою,
Во гробу, как в колыбельке чистой,
Привыкать на родине к любови,
Привыкать на родине к убийству.
Боже мой, любимых, пережитых,
Уничтожить хочешь - уничтожишь,
Подними мне руку для защиты,
Если пощадить меня не можешь.
Если ты не хочешь. И не надо.
И в любви, испуганно ловимой,
Поскользнись на родине и падай,
Оказавшись во крови любимой.
Уезжать, бежать из Петербурга.
И всю жизнь летит до поворота,
До
В Петербурге горестные мысли,
Проживая больше год от года,
Удивляться в Петербурге жизни.
Приезжать на Родину в карете,
Приезжать на Родину в несчастьи,
Приезжать на Родину для смерти,
Умирать на Родине со страстью.
Умираешь, ну и Бог с тобою,
Во гробу, как в колыбельке чистой,
Привыкать на родине к любови,
Привыкать на родине к убийству.
Боже мой, любимых, пережитых,
Уничтожить хочешь - уничтожишь,
Подними мне руку для защиты,
Если пощадить меня не можешь.
Если ты не хочешь. И не надо.
И в любви, испуганно ловимой,
Поскользнись на родине и падай,
Оказавшись во крови любимой.
Уезжать, бежать из Петербурга.
И всю жизнь летит до поворота,
До
Монстры и чудища – из плоти и крови – не правы
что приходят к тебе, существу с бесконечной травмой
что их форма реальна – суставы щелкают, зубы – клацают
что они из последних сил налаживают коммуникацию
оставляют какие-то знаки из топорных, режущих кружев
думают, ты – всё та же система координат
думают, ты им нужен
они имеют обличья и рождены, как клещи и миноги
они все еще кормятся на каких-то мелочных страхах
и бытовой тревоге
но это совершенно не та сторона и не та изнанка
если сравнивать с твоей травмой – это даже не ранка
всего лишь ее гипотеза, быстрый набросок на месте
стачанный в чучело стрекающий полиэстер
они не знают
теперь ты сам для себя лиминальное глухое раз
что приходят к тебе, существу с бесконечной травмой
что их форма реальна – суставы щелкают, зубы – клацают
что они из последних сил налаживают коммуникацию
оставляют какие-то знаки из топорных, режущих кружев
думают, ты – всё та же система координат
думают, ты им нужен
они имеют обличья и рождены, как клещи и миноги
они все еще кормятся на каких-то мелочных страхах
и бытовой тревоге
но это совершенно не та сторона и не та изнанка
если сравнивать с твоей травмой – это даже не ранка
всего лишь ее гипотеза, быстрый набросок на месте
стачанный в чучело стрекающий полиэстер
они не знают
теперь ты сам для себя лиминальное глухое раз
меня вдохновляют пустые глаза с отблеском мыльной лазури.
и веки натянуты, как паруса,
если что-то случилось—покурим.
меня вдохновляет бардак в голове,
с ним сражаться хотя бы не скучно.
но все же побочка—рубцы на уме,
да и шее всегда словно душно.
меня вдохновляет мой нервный аккорд,
словно струны слетели в начале.
и держишь зубами, боясь отпустить,
будет проигрыш, которого ждали.
меня вдохновляет гармония ран,
и следы от осколков на теле.
изувеченный, проклятый небом бедлам,
из надорванных сонных артерий.
вызов ложный, при встрече я буду молчать,
и не дрогнут ни руки, ни плечи.
нагнетает и , кажется, буду скучать,
по всем тем, кто со мной искалечен.
не идёт мне обыденность,
тон не к
и веки натянуты, как паруса,
если что-то случилось—покурим.
меня вдохновляет бардак в голове,
с ним сражаться хотя бы не скучно.
но все же побочка—рубцы на уме,
да и шее всегда словно душно.
меня вдохновляет мой нервный аккорд,
словно струны слетели в начале.
и держишь зубами, боясь отпустить,
будет проигрыш, которого ждали.
меня вдохновляет гармония ран,
и следы от осколков на теле.
изувеченный, проклятый небом бедлам,
из надорванных сонных артерий.
вызов ложный, при встрече я буду молчать,
и не дрогнут ни руки, ни плечи.
нагнетает и , кажется, буду скучать,
по всем тем, кто со мной искалечен.
не идёт мне обыденность,
тон не к
Опять стоишь на мокрой крыше
По плечи в облачную взвесь
Не потому что к небу вышел
А потому что вышел весь
Непреднамеренный сообщник
Несостоявшийся злодей
Мы все учились на заочном
Ходить по огненной воде
Блевать тоской и ядом спамить
Трофеи наскоро сверять
Когда тебя приводит память
Мы сталкиваемся в дверях
Виток спирали припять данте
Подонки жившие за нас
Замрут часы как секунданты
Прокачивая резонанс
Твой револьвер из оригами
А мой скрывает кобура
И мы расходимся кругами
Чтоб никогда не умирать
#юшина
По плечи в облачную взвесь
Не потому что к небу вышел
А потому что вышел весь
Непреднамеренный сообщник
Несостоявшийся злодей
Мы все учились на заочном
Ходить по огненной воде
Блевать тоской и ядом спамить
Трофеи наскоро сверять
Когда тебя приводит память
Мы сталкиваемся в дверях
Виток спирали припять данте
Подонки жившие за нас
Замрут часы как секунданты
Прокачивая резонанс
Твой револьвер из оригами
А мой скрывает кобура
И мы расходимся кругами
Чтоб никогда не умирать
#юшина
Всё, что мы сотворили, придумано кем-то ранее.
и поэтому мы обнимаем друг друга ранами.
потому что сплетаться травмами было проще.
потому что мы шли наощупь.
из чащи в рощу.
через годы ты даже не вспомнишь моих касаний.
мы расстались, как в песнях Бумбокса или Ассаи.
мы спасали других, но себя не смогли спасти.
и поэтому этот стих – мой последний стих.
ведь никто не ударит, пока не проявишь слабости,
потому что любовь оказалась приманкой, сладостью.
я слова о тебе подбирал,
выбирал,
заимствовал,
потому что любить тебя было почти неистово.
то ли рушится всё, то ли я разрушаюсь медленно,
превращаясь из человека в фрагменты мебели,
в персонажей то Кафки, то Сартра.
смотрю в окно,
выжимая из
и поэтому мы обнимаем друг друга ранами.
потому что сплетаться травмами было проще.
потому что мы шли наощупь.
из чащи в рощу.
через годы ты даже не вспомнишь моих касаний.
мы расстались, как в песнях Бумбокса или Ассаи.
мы спасали других, но себя не смогли спасти.
и поэтому этот стих – мой последний стих.
ведь никто не ударит, пока не проявишь слабости,
потому что любовь оказалась приманкой, сладостью.
я слова о тебе подбирал,
выбирал,
заимствовал,
потому что любить тебя было почти неистово.
то ли рушится всё, то ли я разрушаюсь медленно,
превращаясь из человека в фрагменты мебели,
в персонажей то Кафки, то Сартра.
смотрю в окно,
выжимая из
Я часто видел Ваши руки,
Что обнимать меня пытались,
И Вы ластились мне со скуки,
И в Вас влюбиться заставляли.
На чувства Ваши я ответил,
Сходил с ума по пылким речам
Но вскоре гаснут томно свечи,
Лишь капли воска оставляя.
От той прекрасной томной неги
Я вдруг очнулся, как от сна.
Утихли старые качели,
Которые всё ждали Вас.
Ведь Вы любили как-то ночью
Придти и тихо ими заскрипеть,
Смотря в широкие оконца ночи,
Где я стоял, не смея Вас отвлечь.
Что обнимать меня пытались,
И Вы ластились мне со скуки,
И в Вас влюбиться заставляли.
На чувства Ваши я ответил,
Сходил с ума по пылким речам
Но вскоре гаснут томно свечи,
Лишь капли воска оставляя.
От той прекрасной томной неги
Я вдруг очнулся, как от сна.
Утихли старые качели,
Которые всё ждали Вас.
Ведь Вы любили как-то ночью
Придти и тихо ими заскрипеть,
Смотря в широкие оконца ночи,
Где я стоял, не смея Вас отвлечь.
Представь: однажды ты проснешься, а рядом - никого.
И только рыжее солнце нависло над головой.
Лучи - как горячие руки, к твоей обнаженной коже.
Исчезли цвета и звуки. И все это так похоже,
на тот пресловутый финиш, конец для всего живого.
Ты прочь одеяло скинешь, недобро помянешь Бога,
и бросишься прямо к окнам, распахнутым настежь ставням.
Ресницы от слез намокнут - след страхов забыто-давних.
Посмотришь - на улице сонно. И тихо.
Так рано утром,
бывает, выйдешь из дома, дрожа от предчувствий смутных.
Но нет случайных прохожих, нет шелеста птичьих крыльев,
и страх пробежит по коже, на легких осядет пылью.
Ты стиснешь сильнее зубы, ботинки найдешь покрепче,
до крови прокусишь
И только рыжее солнце нависло над головой.
Лучи - как горячие руки, к твоей обнаженной коже.
Исчезли цвета и звуки. И все это так похоже,
на тот пресловутый финиш, конец для всего живого.
Ты прочь одеяло скинешь, недобро помянешь Бога,
и бросишься прямо к окнам, распахнутым настежь ставням.
Ресницы от слез намокнут - след страхов забыто-давних.
Посмотришь - на улице сонно. И тихо.
Так рано утром,
бывает, выйдешь из дома, дрожа от предчувствий смутных.
Но нет случайных прохожих, нет шелеста птичьих крыльев,
и страх пробежит по коже, на легких осядет пылью.
Ты стиснешь сильнее зубы, ботинки найдешь покрепче,
до крови прокусишь
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
Группа создана для размещения творчества подписчиков, делитесь своими мыслями в стихах, и жгите сердца словами.
- Администратор:
Скрыть информацию
Фото из альбомов