ЭГ 2981 Покровка .Подвиг врачей Оренбуржья в ВОВ

Машенька, связистка, умирала На руках беспомощных моих. А в окопе пахло снегом талым, И налет артиллерийский стих. Из санроты не было повозки, Чью-то мать наш фельдшер величал. …О, погон измятые полоски На худых девчоночьих плечах! И лицо — родное, восковое, Под чалмой намокшего бинта!.. Прошипел снаряд над головою, Черный столб взметнулся у куста… Девочка в шинели уходила От войны, от жизни, от меня. Снова рыть в безмолвии могилу, Комьями замерзшими звеня… Подожди меня немного, Маша! Мне ведь тоже уцелеть навряд… Поклялась тогда я дружбой нашей: Если только возвращусь назад, Если это совершится чудо, То до смерти, до последних дней, Стану я всегда, везде и всюду Болью строк напоминать о ней — Девочке, что тихо умирала На руках беспомощных моих. И запахнет фронтом — снегом талым, Кровью и пожарами мой стих. Только мы — однополчане павших, Их, безмолвных, воскресить вольны. Я не дам тебе исчезнуть, Маша, — Песней возвратишься ты с войны! © Юлия Друнина.

"Судьба человека" Женщина-легенда: почему все фашисты боялись санитарку Марию Байду Увидев окоп с телами, немцы подумали: это работа целого отряда. Но они ошиблись: с 20 гитлеровцами справилась одна 20-летняя девушка. 16 человек погибли от пуль, еще с четверыми Мария Байда сошлась в рукопашной, орудуя прикладом. И всё это — через несколько минут после того, как санитарка пришла в себя после контузии. Родилась Мария 1 февраля 1922 года в селе Новосельском в Крымской АССР. Закончила школу-семилетку в Джанкое, устроилась на работу в местную больницу — помогала докторам и санитаркам. Трудолюбивую и жизнерадостную девушку, всегда готовую найти теплые слова для пациентов, любили все. Один из пожилых хирургов нередко говорил ей: «Маша, иди учиться на врача. У тебя доброе сердце и ловкие руки». Мария в ответ лишь улыбалась: она пришла в клинику не просто так. Девушка собиралась сдавать экзамены в медицинское училище. Но за месяц до вступительных испытаний, 22 июня 1941 года, по всей стране разнесся голос Левитана: «Наше дело правое! Враг будет разбит, победа будет за нами!». Началась борьба не на жизнь, а на смерть. Вместо училища Мария отправилась в военкомат. Байду записали санитаркой в истребительный батальон. 19-летняя девушка вытаскивала раненых из-под огня, перевязывала их, утешала. Очень скоро стала санинструктором — учила других женщин оказывать первую помощь. К тяжелой работе Марии было не привыкать: рожденная в простой крестьянской семье, она не понаслышке знала, что это такое. А со страхом справлялась, понимая: струсит — и погибнет человек. Но шли дни, и приветливая веселая девушка, мечтающая помогать другим, менялась. Она видела слишком много боли и страданий — погибших детей, сожженные дома. На руках у санитарки умирали совсем молодые люди, которым бы еще жить да радоваться. В сердце Марии поселилась ненависть к фашистам, и в 1941 году она добилась перевода в разведку. Сильной и ловкой санитарке не отказали: она отлично умела стрелять, а еще передвигалась по лесу бесшумно, словно кошка. Новую науку Мария освоила быстро. Раненых она выносила из-под самого носа у немцев, заходила в тыл к врагам, осматривала позиции, добывала «языков». Как-то ей попался здоровенный обер-ефрейтор, отчаянно сопротивляющийся, несмотря на связанные руки. Из-за заминки разведчиков заметили враги, началась перестрелка. Один из товарищей девушки был ранен, второй — убит. И двух мужчин — одного скрученного в бараний рог, другого истекающего кровью — она притащила к своим. Байду тут же отправили на гауптвахту за неаккуратную работу, но уже через два часа вызвали в штаб — допрашивать немца, который отказывался говорить. Увидев девушку, он так разволновался, что начал трещать без умолку. Чем его так напугала Мария, так никто и не узнал. Списали на то, что фашист был поражен: оказывается, его волок на себе не огромный русский мужик, а юная санитарка. Марии же перед строем объявили благодарность. 7 июня 1942 года немцы в очередной раз принялись штурмовать Севастополь. Рота, в которой служила Байда, оказалась в настоящем аду: на стороне противника был численный перевес, боеприпасов не хватало. Мария своим бесстрашием удивляла даже самых опытных бойцов. Кончились патроны? Девушка перемахивала через брустер, а потом возвращалась в окоп с фашистскими автоматами и магазинами к ним. Во время одной из таких вылазок рядом с Марией взорвалась граната, и разведчица потеряла сознание. Пришла в себя ночью. Ощупала голову — на пальцах осталась кровь. Одна рука нестерпимо болела. Рядом слышался разговор на немецком, и Мария поняла: фашисты прорвали оборону и почти наверняка уничтожили всех ее товарищей. Байда нашарила в темноте оружие, проверила, заряжено ли оно, и поползла на звуки чужой речи — мстить. Заглянув в окоп, Мария увидела пленных. Фашисты, сбившись рядом в кучку, проверяли документы захваченных красноармейцев. И Байда поняла — вот он, шанс спасти всех! Без колебаний она прыгнула в окоп, полоснула очередью по врагам... А когда закончились патроны, перехватила автомат за ствол и бросилась в рукопашную, орудуя им как дубинкой. Вступили в бой и остальные разведчики. В схватке с врагом из автомата уничтожила 15 солдат и одного офицера, четырех солдат убила прикладом, отбила у немцев командира и восемь бойцов, захватила пулемет и автоматы противника. 10 человек — всё, что осталось от роты. Красноармейцы собрали трофейное оружие и боеприпасы к нему — надо было выбираться к своим. Мария — контуженная, окровавленная, едва стоящая на ногах — оказалась единственной, кто знал схему минных полей. И Байда не подвела: провела через них товарищей, не совершив ни единой ошибки. Попала в госпиталь, но сбежала из него, не дождавшись полного выздоровления. Просто объявила: «В бою заживет, а здесь мне скучно», — и ушла из больницы. В плен Мария попала через месяц — в июле 1942-го. За два года она перенесла все возможные пытки. В каждом лагере пыталась сбежать, но ее всегда ловили. Несмотря ни на что, Байда продолжала сражаться — как могла. В «Славуте» познакомилась с Ксенией Карениной — вместе девушки выполняли задания подпольщиков. В печально известном женском «Равенсбрюке» пыталась поднять восстание, но оно сорвалось. Разбираться со смутьянкой явился сам начальник гестапо Зальцбурга. Говорят, начал с Байдой беседу по-немецки, а закончил уже на русском: земляк оказался, тоже родом из Крыма. Впрочем, это не помешало нацисту выбить Марии зубы. Потом ее долго пытали: то бросали в цементный подвал с ледяной водой, то выводили оттуда и едва ли не запихивали в горящий камин. Девушка молчала, отказываясь выдавать соратников. В подвале ее и оставили — решили, что сама умрет. А 8 мая 1945 года дверь в темницу Марии открыли американцы... Байда к тому времени была едва живой — ходить она не могла и едва дышала из-за туберкулеза. Молодая, цветущая девушка превратилась в скелет, обтянутый кожей. В больнице она провела полгода, а потом вернулась домой, в Крым. Устроилась работать официанткой, вышла замуж, родила сына и дочь. Вновь и вновь ложилась на операции: врачи удаляли осколки той самой гранаты из 42-го года. В 1961-м Байда перебралась в Севастополь, где стала начальницей загса. Там Марии нравилось: то влюбленные целуются, то вчерашний жених прибегает регистрировать новорожденного сына. Крымская девчонка, бегавшая по окопам в грязных штанах, пропахших порохом, превратилась в элегантную леди: со вкусом подобранные наряды, туфельки, прическа волосок к волоску, сдержанный макияж. Своим подчиненным Байда говорила: «Вы же парадная витрина — так и будьте ею!» Как-то отправилась в финансовое управление за зарплатой для всех сотрудниц, а привезла вместо этого великолепные костюмы. Вручила со словами: «Будете красавицами. А мужья прокормят!» Для Марии в загсе придумали собственный обычай. Голос диктора перед каждой церемонией объявлял: «Обряд бракосочетания проводит Герой Советского Союза Мария Байда». Волновалась женщина всякий раз не меньше молодоженов. Каждому смотрела в глаза, а если мужчина военный, то обязательно подходила сказать пару теплых слов. Байде постоянно звонили: «Мария Карповна, у нас дочка родилась!» Разводы начальница загса не любила и всегда старалась помирить поссорившихся супругов. Узнав об отказнике, оставшемся в роддоме, Байда принималась искать малышу родителей. На улицах ее узнавали постоянно: бывшая разведчица стала настоящим талисманом города. Великая Отечественная так и не отпустила Марию до конца. Современные фильмы о ней Байда не смотрела: твердила, что режиссеры и актеры и представить себе не могут, что творилось на фронте. Но что, сама никогда не рассказывала. Отговаривалась мелочами: юбки, мол, санитарки никогда не носили, разве в них по окопам побегаешь? До конца жизни Байда занималась тем, что искала родственников погибших и детей, пропавших в военные годы. Умерла Мария Байда в 80 лет. А в Севастополе до сих пор живут девочки, названные в ее часть: подвиг санитарки остался в памяти людей навсегда.

Все вопросы писать в сообщения группы.

"Судьба человека" Валя Панфилова, отважная медсестра и дочь героя Пожалуй, среди военных фотографий медсестры Валентины Панфиловой, дочери знаменитого героя, эта — самая известная (тоже сделана Нарциссовым). Я видела её на стендах и плакатах, в презентациях и газетах. В интернет-ресурсах есть и биография. И вот ещё что я нашла... В один из августовских дней, когда я посетил медсанбат легендарной Панфиловской дивизии, мне посоветовали сфотографировать медсестру Валю, - писал Иван Александрович. - Фотографируя, сделал четыре-пять снимков, разных. Лучший послал в газету «Комсомольская правда». Снимок сразу же напечатали на первой странице под заголовком «Дочь генерала». Валя — во фронтовом лесу. С медицинской сумкой через плечо. Лицо серьёзное, приятное, спокойное. Текст к фотографии написал такой: «В дни Великой Отечественной войны, когда решается судьбы Отчизны, бок о бок сражаются отцы и дети, воодушевлённые одним стремлением — уничтожить врага. Дочь генерал-майора Панфилова, погибшего смертью храбрых, комсомолка Валя, достойна своего отца-героя. Она работает на фронте медицинской сестрой. Не зная устали, не ведая страха, под огнём неприятеля, под жестокой бомбёжкой с воздуха она выполняет своё благородное дело. Как-то двадцать немецких самолётов налетели на село, где находился медицинский пункт. Валя не оставила свой пост. Взрывной волной её отбросило в другую комнату, ранило в голову. Сама раненая, она продолжала оказывать помощь бойцам, пока не потеряла сознание. Молодая медицинская сестра заслужила всеобщую любовь и уважение. Стойко, мужественно, как и подобает комсомолке, Валя перенесла смерть горячо любимого отца. От отпуска, от поездки домой она отказалась. - Я останусь на фронте, - сказала она». В настоящее время Валентина Ивановна со своей дружной семьёй живёт в Алма-Ате. Ведёт большую военно-патриотическую работу по воспитанию молодёжи. Много сил вложила в организацию музея Боевой славы, что открыт не так давно в городе...» Именно Валентина первой в большой семье Панфиловых (у Ивана Васильевича было пятеро детей) узнала о гибели отца. В госпиталь поступил тяжелораненый, Валя оказывала ему помощь. Боец плакал — не тихо и беззвучно, как обычно плачут мужчины, а навзрыд, во весь голос, никак не мог успокоиться. Медсестра стала говорить, что, мол, рана не так опасна, он останется жив, поэтому плакать не надо. - Да какая рана! - ответил солдат. - Командир наш погиб, батя, Панфилов... Ничем в тот миг не выдала Валентина своего горя. И наказала себе не подпускать это горе к сердцу, пока окончательно не убедится. Поверила в смерть отца лишь когда увидела его мёртвым... После похорон Валентина вернулась в медсанбат — бывший подмосковный санаторий «Чёрные грязи». Сюда поступали не только наши солдаты, но и пострадавшие при бомбёжках дети и женщины. Однажды привезли маму с сыном лет пяти. Молодая женщина умирала, её раны были несовместимы с жизнью. А мальчику оторвало обе ножки. Требовалась срочная операция. Малыш был в сознании, плакал, звал маму. А мама не могла подойти, шли последние минуты её жизни... Валентина помогала при операции малыша и через открытую дверь видела умирающую мать. Медсестра стала рассказывать мальчику сказку. Это была красивая, нежная сказка о том, что добро обязательно победит зло. И конец наступит счастливый. Мальчик постепенно успокоился и уснул. Ему предстояло научиться жить без матери и ног. Валентина хотела взять малыша к себе, но не могла оставить работу — в госпитале каждая пара рук была позарез необходима. Поэтому, пока мальчик находился в медсанбате, она договорилась о отправке его в детский дом. А уже после войны собиралась стать ему второй матерью. Но у мальчика вернулся с войны отец, отыскал сына и забрал домой. Мальчик к тому времени уже научился ходить на протезах. Помнила Валентина и день наступления наших. Тогда она увидела колонну пленных фашистов. Один сказал на ломаном русском: «Генерал Панфиловь... Его дивизия очень дикий...» А ведь Панфилов уже погиб! Дикий... Видимо, имелось ввиду смелый, отчаянный. Да, в России много таких людей — и мужчин, и женщин, и даже детей. Поэтому наша страна и победила в той страшной войне.

Докладная записка о захоронениях ( АРХИВ ) от 21 июня 1943г На основании приказа Народного Комиссара Обороны №1 38 погребение военнослужащих , умерших в тыловых эвакогоспиталях, должно производится только в гробах, захоронение, трупов без гробов не допускается . В Чкалове и в Чкаловской области, несмотря на целый ряд моих ходатайств и требований, не выделяется лес- для производства гробов и в связи с чем эвакогоспитали часто вынуждены идти на уголовное преступление , нарушать приказ Народного Комиссара Обороны и производить захоронения умерших от ран без гробов. Мною дважды ставился вопрос на заседании Комитета Помощи раненым и госпиталям , перед председателем Исполкома Чкаловского. Горсовета .Не разрешив вопрос в этих инстанциях, я 25\У-43г , за № 0725 написал специальную докладную записку на имя председателя Чкаловского Облсовета, однако , положение осталось без изменений и лес для выделки гробов эвакогоспиталям не отпускается . В г, Чкалове ежедневно умирают в эвакогоспиталях 7 -1 0 человек, для погребения их трупов необходимо ежедневно 1 ,3 ком леса ( тёса) для производства гробов. В летнее время с ускорением трупного разложения , этот вопрос приобрел особую остроту и неотложность. Учитывая исключительно тяжелое положение с погребением трупов военнослужащих, умерших в эвакогоспиталях Чкалова, прошу вас дать необходимые указания соответствующим организациям о выделении ежемесячно 39 ком тёса эвакогоспиталям по нашей разнарядке для выделки гробов, согласно приказа НКО 138. До настоящего времени не разрешен так же вопрос о сооружении намогильных знаков с указанием фамилий , имени и отчества похороненного ,что крайне отрицательно сказывается на сохранении могил и приводит их к обезличиванию. Приезжающие родные не могут опознать места погребения члена их семьи, а отсюда возникает целый ряд политически нежелательных конфликтов. Прошу дать указания Облплану о производстве в oдной из артелей простейших намогильных знаков из отхода стройматериалов /камня, кирпича или метал лома. В случае невозможности разрешить поставленные вопросы на месте , прошу поставить их перед центральными организациями. В связи с особой срочностью мероприятии, с решением прошу не задержать. и о результатах поставить меня в известность, ВОЕНВРАЧ 1 ранга

Докладная о партийно-политической работе в госпиталях

Оренбуржье 1941–1945 гг Великую Отечественную войну Оренбургская область встретила под названием Чкаловская (в конце 1938 года регион переименовали в Чкаловскую область, а Оренбург — в Чкалов). Город в годы войны оказался в глубоком тылу. В Чкалов, население которого до войны составляло чуть более 170 тысяч человек, хлынул поток эвакуированных. На 20 сентября 1941 года в Чкалове разместилось свыше 20 тысяч эвакуированных, а к маю 1942 года их число достигло 75 тысяч.

Подвиг медсестёр #подвиг #героическое наследие #медсёстры #ВладимирНикитин #школаСорадение