Вспоминайте иногда.

В сердце сибирской тайги, на склонах Восточных Саян, живет уникальный народ, чья культура — живой реликт истории. Это тофалары, или, как их называли раньше, карагасы. Их мир, скрытый в долинах рек Бирюса, Кана, Гутара и Уда (Нижнеудинский район, Иркутская область), и сегодня доступен лишь по воздуху или по зимней дороге. Согласно последней переписи, тофаларов в России всего 762 человека. Эта малочисленность — не следствие болезней или советской политики, а историческая данность. В XVII веке, при первых контактах с русскими, их насчитывалось около 340, а к 1917 году — 405. Сегодня этнос на грани исчезновения: лишь 320 человек считаются чистокровными тофаларами. Местная легенда гласит, что тофы произошли от союза тувинца, русского и татарина. Ученые же уверены лишь в древности этого народа: первые упоминания о нем встречаются в китайских хрониках V века. Язык тофаларов относится к восточно-тюркской группе, но он на грани забвения: в 2002 году им владели лишь 114 человек. Для его спасения

Имя Арины Родионовны знакомо каждому, кто хоть раз открывал биографию Александра Сергеевича Пушкина. Образ простой крестьянки, ставшей для поэта почти второй матерью, давно превратился в символ русской народной культуры. Однако мало кто знает, что при рождении её звали вовсе не Арина. Будущая няня поэта родилась весной 1758 года в селе Суйда, неподалёку от Петербурга, на территории имения Абрама Петровича Ганнибала — прадеда Пушкина. Родители её были крепостными крестьянами, а сама девочка выросла в большой семье: у неё было шестеро братьев и сестёр. В метрических книгах сохранилась запись о крещении: девочке было дано имя Ирина (или Иринья) — такова была её официальная церковная форма. Однако в крестьянской среде гораздо чаще использовали разговорные, упрощённые варианты имён. Так Ирина стала Ариной — именно под этим именем её и запомнила история. Судьба Арины Родионовны была типичной для крепостной женщины XVIII века. В молодости её выдали замуж за крепостного крестьянина Фёдора Матв

Холодное оружие всегда было символом воинской чести. Но среди всех клинков есть особый — кортик. Этот предмет не только часть формы, но и знак принадлежности к офицерскому сословию, к миру, где честь, выправка и служба родине значат больше личного удобства. Кортик — это не утилитарный нож, а воплощение традиций и преемственности, ставшее неотъемлемой частью военной культуры. История кортика уходит вглубь веков, но точка его рождения до сих пор вызывает споры. Есть несколько версий происхождения самого слова. Одни исследователи связывают его с польским kord — так называли большой боевой нож, распространённый в Речи Посполитой. В немецком существовало схожее понятие Hauswehr, что буквально означало «домашнее оружие». Позже, в XIX веке, когда морские офицеры европейских флотов начали носить форменные кинжалы, в польском языке появилось уменьшительное kordzik — вероятный источник русского слова «кортик». Другие лингвисты усматривают корни в западноевропейских и восточных языках: голландско

История дворца ничто без истории людей, событий, которые там происходили. После посещения Александровского дворца в Царском Селе, я начала искать о нём информацию. Нет, не о его архитектурных особенностях и истории строительства, хотя и это было, меня интересовала жизнь людей, там живших и бывавших. И опять, в который уже раз, узнаю новые подробности, которые никак не укладываются в моей голове. Сергей Есенин и Царское Село, точнее лазарет в Царском Селе. Уже звучит необычно, согласны? Какое отношение поэт имеет к императорской семье? Да и как такое возможно? Начать эту историю надо с 1916 года. Зимой 1916 года Сергей Есенин служил санитаром на поезде, которому покровительствовала вдовствующая императрица Мария Федоровна. В его обязанности входила транспортировка раненых и размещение их в вагонах, уборка, погрузка продуктов, то есть работа санитара. Весной 1917 года поезд вернулся в Царское Село. Летом 1917 года Сергей Есенин уже исполнял обязанности в лазарете, где проживал в д