«Я – КРЫМСКИЙ ХУДОЖНИК» Второго февраля исполнилось сто девять лет со дня рождения выдающегося художника, мэтра живописи и акварели – Якова Александровича Басова (1914 – 2004). Народный художник Украины, лауреат Государственной премии Автономной Республики Крым, почетный гражданин Алупки, этот человек стал неотъемлемой частью истории и культуры Крыма. Яков Александрович родился в Симферополе. Живописно-художественное образование началось в студии академика живописи Николая Семеновича Самокиша. Затем – годы учебы в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры. В годы Великой Отечественной войны служил в рядах Красной Армии. Художник признавался: «Во время войны я не сделал ни од
Сто лет назад, 23 января 1923 года, Александр Степанович Грин сделал надпись на книге "Алые паруса: "Казимиру Петровичу Калицкому от А.Грина с уважением и добром. 23 янв. 23 г."
Накануне Дня полного освобождения Ленинграда от блокады наш музей посетили феодосийские школьники. Ребята побывали и на выставке "100 лет "Алым парусам" Александра Грина". В годы Великой Отечественной войны это произведение читали по радио жителям блокадного Ленинграда. А Константин Паустовский говорил о книгах писателя как о "подлинных оборонных, боевых книгах". Ребята приняли участие во Всероссийской акции памяти "Блокадный хлеб". Кусочек хлеба весом сто двадцать пять граммов стал своеобразным символом блокадного Ленинграда. Именно такая дневная норма была установлена для служащих, иждивенцев и детей в самый тяжелый период блокады. «Сто двадцать пять блокадных грамм с огнём и кровью попола
Как-то режиссер Птушко позвонил маме и сказал: Лиля, у тебя две дочки – 15 и 16 лет, а я ищу актрису на роль Ассоль. Может, приведешь какую-нибудь из них на пробы? Мама сказала, нет-нет, никаких проб, Александр не хотел, чтобы они были актрисами. Но Птушко уговорил. И мама повела меня. А я в 15 была очень спортивным подростком, носила треники, играла в баскетбольной команде и была коротко стрижена. Птушко, как только увидел меня, сказал «ой, нет-нет-нет. Нет ли у тебя, Лиля, какой-нибудь другой дочери? Получше?» Мама сказала, есть, но та совсем плохая. Пока то, да се, гримерша посмотрела на меня и с жалостью сказала: «Давай платьице наденем, ты же девочка. Волосики причешем»