Ольга Кипренская. Книги,хтонь и котики
Писатель, писательница

Мама позвонила через две недели. Никаких скандалов, претензий, криков. Просто: «Свет, приходи в воскресенье на чай. Испекла твой любимый наполеон». Голос был ровным, усталым, без намёка на прошлые скандалы. Как будто ничего и не было. Как будто тот вопль «выродок!» и проклятия — просто дурной сон, который стыдно вспоминать. Света, колеблясь, смотрела на телефон. Разумом понимала, что что-то явно не так, но в груди разворачивалось что-то старое, детское, тёплое и глупое. Наполеон. Не покупной, а домашний, с тем самым заварным кремом, пахнущим ванилью и детством. Мама пекла его только по большим праздникам или когда хотела её по-настоящему порадовать. Последний раз она
Света обвела взглядом свой домашний кабинет — бывшую кладовку в её ипотечной студии. Ну хоть какое-то разделение жилья и работы. Сама она недавно ушла из офиса, чтобы не тратить время на дорогу. Начальство разрешило, на эффективности это никак не сказалось, даже вроде выросла. Вот сдаст удачно проекты, наладит работу — и можно на повышение. Света сама красила стены в тёплый серый цвет, сама собирала стол, долго выбирала кресло, чтобы спина не уставала. На полке — не книги по маркетингу, а её старый, потрёпанный мишка, привезённый когда-то папой из командировки. И тишина. Та самая, которую можно потрогать. Никаких пробок, чужих разговоров, навязчивых взглядов. Спокойст
Пал Иваныч сидел на продавленном диване и смотрел в потолок. На потолке не показывали ничего интересного, что было полностью гармонично с жизнью самого Пал Иваныча. Там тоже ничего интересного не показывали. Хозяин дивана и потолка не был старым, скорее обрюзгшим, придавленным работой и холостяцким бытом. Если его как следует умыть, причесать залысины и подтянуть пивной животик, то он был бы ещё и ничего. Орёл — птица. Во всяком случае, так считал сам Пал Иваныч, а он был не слишком силён в орнитологии. А вот молодая и вертлявая соседка Светка относила его к отряду дятел-мозгоклюй, и это было несколько ближе к истине. В это воскресное утро Пал Иваныч был занят сверх
Алена и Люба сидели на веранде и неспешно пили чай. Старенькая родительская дача, кружевные занавесочки на окнах и старые-старые чашки, из которых ещё в детстве они пили молоко, которое покупали у соседки бабы Нюры. А в мисочке стояло уваристое клубничное варенье. Сестры были одни. Отец ушёл на рыбалку, появилась у него недавно такая страсть, а мать убежала, якобы по делам. — Вот, Наташка, Аленка моя выходит в конце показа. Да ты сюда смотри! — горделиво тыкала Раиса Дмитриевна в экран мобильника на кухне у подружки-соседки. Та щурилась и поправляла очки, стараясь разглядеть маленькие фигурки на экранчике. — Вот и вывела дочь в люди, везде теперь её приглашают. В Итали
— Какой ещё модельер?! — Мать отложила половник и гневно взглянула на Алену. — Ишь чего выдумала! Куда ты потом с этой специальностью пойдёшь? Кому нужна будешь? Всю жизнь за швейной машинкой прогорбатишься! Ни денег, ни почёта! Ни для того мы тебя растили! На медсестру выучишься. Работа уважаемая и, опять же, свой медик в семье. — Но я не хочу на медсестру, — тихо, но упрямо сказала девушка. — Мне не нравится. И там надо сдавать биологию. А у меня по ней тройка. — Нравится, не нравится, — фыркнула Раиса Дмитриевна и опять повернулась к кастрюле. — Это работа, она и не должна нравиться. Она должна пользу приносить. И деньги. А по биологии наймём репетитора, вечером с
Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.