Предыдущая публикация
Фильтр
В ящиках шкафа томятся футболки,
Нежность и солнечный свет.
Эта зима задержалась надолго,
Может, на тысячу лет.
Время застыло в ладонях жемчужных,
В складках морозных гардин,
Если январской печалью простужен,
Вспомни, что ты не один.
Есть ещё город в проёме оконном,
Вечер и скрытая суть.
Ты удивишься, как станет спокойно,
Если на небо взглянуть.
Кажется, кто-то с высокой веранды
Шепчет: «Привет, человек!»,
Ангел-хранитель включает Вивальди,
И начинается снег.
<Алеся Синеглазая>
Нежность и солнечный свет.
Эта зима задержалась надолго,
Может, на тысячу лет.
Время застыло в ладонях жемчужных,
В складках морозных гардин,
Если январской печалью простужен,
Вспомни, что ты не один.
Есть ещё город в проёме оконном,
Вечер и скрытая суть.
Ты удивишься, как станет спокойно,
Если на небо взглянуть.
Кажется, кто-то с высокой веранды
Шепчет: «Привет, человек!»,
Ангел-хранитель включает Вивальди,
И начинается снег.
<Алеся Синеглазая>
Советский футболист, вратарь. Олимпийский чемпион 1956 года и чемпион Европы 1960 года, пятикратный чемпион СССР, трёхкратный обладатель Кубка СССР. Заслуженный мастер спорта СССР (1957), Герой Социалистического Труда (1990), кавалер двух орденов Ленина (1960, 1990). Единственный вратарь в истории, получивший «Золотой мяч» -
ЛЕВ ИВАНОВИЧ ЯШИН на отдыхе.
1964г.
ЛЕВ ИВАНОВИЧ ЯШИН на отдыхе.
1964г.
Юнна Петровна МОРИЦ ✔️
Дышать любовью, пить её, как воздух,Который с нашей кончится судьбой,
Дышать, как тайной дышит небо в звёздах,
Листва, трава… как я дышу тобой.
Как дышит шар, где ангелы и птицы
Летают над планетой голубой, —
Дышать любовью – и развоплотиться
В том воздухе… Как я дышу тобой.
Как дышат мгла и мглупости поэтства,
Поющего дыхательной трубой, —
Дышать любовью, фейской речью детства
В том воздухе… Как я дышу тобой.
Как дышит снег, в окно моё летящий
На белый лист, вослед карандашу, —
Дышать любовью — глубже, глубже, чаще,
До самых слёз… как я тобой дышу.
Жить так, чтобы время не тратить на горести,
Всё это лишь малая часть длинной повести,
Выхватывать взглядом родное, красивое:
Свет праздника, вечер с его переливами,
Порхать между сказкой и серыми буднями,
Знать истины, быть как царевна премудрая,
Распутывать нити, шить платье из нежности,
Из тонких материй, созвучных со снежностью,
Не ныть, что судьба твоя слишком тернистая,
Менять всю усталость на смелое "выстою".
Тянуться к мечте, верить в скорую оттепель,
Жить так, чтобы счастье тропинку нашло к тебе.
<Алеся Синеглазая>
Всё это лишь малая часть длинной повести,
Выхватывать взглядом родное, красивое:
Свет праздника, вечер с его переливами,
Порхать между сказкой и серыми буднями,
Знать истины, быть как царевна премудрая,
Распутывать нити, шить платье из нежности,
Из тонких материй, созвучных со снежностью,
Не ныть, что судьба твоя слишком тернистая,
Менять всю усталость на смелое "выстою".
Тянуться к мечте, верить в скорую оттепель,
Жить так, чтобы счастье тропинку нашло к тебе.
<Алеся Синеглазая>
Топилась печь
Топилась печь. Огонь дрожал во тьме.
Древесные угли чуть-чуть искрились.
Но мысли о зиме, о всей зиме,
каким-то странным образом роились.
Какой печалью нужно обладать,
чтоб вместо парка, что за три квартала,
пейзаж неясный долго вспоминать,
но знать, что больше нет его; не стало.
Да, понимать, что все пришло к концу
тому назад едва ль не за два века, —
но мыслями блуждать в ночном лесу
и все не слышать стука дровосека.
Стоят стволы, стоят кусты в ночи.
Вдали холмы лежат во тьме угрюмо.
Луна горит, как весь огонь в печи,
и жжет стволы. Но только нет в ней шума.
Иосиф Бродский
1962 г.
Топилась печь. Огонь дрожал во тьме.
Древесные угли чуть-чуть искрились.
Но мысли о зиме, о всей зиме,
каким-то странным образом роились.
Какой печалью нужно обладать,
чтоб вместо парка, что за три квартала,
пейзаж неясный долго вспоминать,
но знать, что больше нет его; не стало.
Да, понимать, что все пришло к концу
тому назад едва ль не за два века, —
но мыслями блуждать в ночном лесу
и все не слышать стука дровосека.
Стоят стволы, стоят кусты в ночи.
Вдали холмы лежат во тьме угрюмо.
Луна горит, как весь огонь в печи,
и жжет стволы. Но только нет в ней шума.
Иосиф Бродский
1962 г.
Не проверишь - не узнаешь,
Не отрезав - не сошьёшь.
Если крылья не расправишь,
Просто камнем упадёшь.
Без вопроса - нет ответа,
Расставаний нет без встреч.
Откровенья - без секрета.
И научишься беречь,
Только если потеряешь.
В холод ценится тепло.
Что добро есть, ты узнаешь,
Лишь хлебнув с лихвою зло.
Лесть от искренности тоже,
Отличишь, придёт тот час.
Глубину души, быть может,
Ты измеришь, не сейчас.
Когда с мелкою душою,
Жизнь столкнёт (бывает так)
За твоей уже спиною,
Будет МУДРОСТИ РЮКЗАК.
<Ирина Исмейкина>
Не отрезав - не сошьёшь.
Если крылья не расправишь,
Просто камнем упадёшь.
Без вопроса - нет ответа,
Расставаний нет без встреч.
Откровенья - без секрета.
И научишься беречь,
Только если потеряешь.
В холод ценится тепло.
Что добро есть, ты узнаешь,
Лишь хлебнув с лихвою зло.
Лесть от искренности тоже,
Отличишь, придёт тот час.
Глубину души, быть может,
Ты измеришь, не сейчас.
Когда с мелкою душою,
Жизнь столкнёт (бывает так)
За твоей уже спиною,
Будет МУДРОСТИ РЮКЗАК.
<Ирина Исмейкина>
Ада ЯКУШЕВА
***Мой друг рисует горы,
Далёкие, как сон,
Зелёные озёра
Да чёрточки лесов.
А рядом – шумный город
Стеной со всех сторон.
А друг рисует горы,
Далёкие, как сон.
Мой друг – он друг отвесным
Холодным ледникам,
Он друг отважным песням
Да редким маякам.
Он любит горный ветер,
Раздумья до зари.
Он любит горы эти
Товарищам дарить.
И в ясный день, и в горе
Упрямо верит он,
Что есть на свете горы,
Далёкие, как сон.
Мой друг мне тем и дорог,
Что днём и ночью он
Возводит к небу горы,
Далёкие, как сон.
1961
* * *
Да обойдут тебя лавины
В непредугаданный твой час!
Снега со льдом наполовину
Лежат, как будто про запас,
По чью-то душу, чью-то душу...
Но, я
Я взял тебя с собой в поход,
Купил тебе рюкзак и кеды.
И вот уже который год,
Мы делим радости и беды.
Боюсь нарушить твой покой,
То дождь, то снег, то снова слякоть,
Характер у тебя такой,
То засмеяться, то заплакать.
И я смотрю в твои глаза,
А что же дальше будет с нами,
Ты не обычная гроза,
Ты шторм, ты ливень, ты цунами.
<Владимир Никонов>
Купил тебе рюкзак и кеды.
И вот уже который год,
Мы делим радости и беды.
Боюсь нарушить твой покой,
То дождь, то снег, то снова слякоть,
Характер у тебя такой,
То засмеяться, то заплакать.
И я смотрю в твои глаза,
А что же дальше будет с нами,
Ты не обычная гроза,
Ты шторм, ты ливень, ты цунами.
<Владимир Никонов>
загрузка
Показать ещё