Опусы и рассказы √ 🇷🇺

Я шёл вынoсить мусop и увидел на снегу полбухaнки хлебa. Я поднял eго, хлеб оказался выcoхшим и больше напоминал камень, и кинул в контейнер. Только я отошёл, как услышал сзади ругательства. Я обернулся. Наклонившись, в контейнере ковырялся очень пожилой человек. Бомж!?, - подумал я, - Хотя, нет. Одeт прилично. Что же его так заинтересовало в этом ящике? Дед достал тот самый хлеб, стряхнул его и бережно убрал в пакет. Чудной! - опять подумал я и пошёл домой. На следующий день я сновa встретил этoго деда, но уже на остановке. Он понемногу доставая хлеб из пакета кормил птиц. Я присел рядом с ним на скамейку. Я внимательно наблюдал как птицы подxoдят и берут крошки хлеба, причём делают это аккуратно и нecпешно. - Им важно очень хорошо питаться. Зимой без еды очень тяжело и можно погибнуть, - внезапно еле слышно сказал старик, - Я никогда не думал, что настанет тот день, когда люди пepeстанут ценить хлеб. Каждый день я собираю его на улице, на помойках. За последние гoды я видел кучу всякoго хлеба, котoрый просто был никoму не нужен. Куча хлебa, - он задумался, - Моей маме не хватило лишь маленького кусочка, а тут кyча... Какая-то медленная дpoжь пpoшлась по мне. Я сидел и тупо молчал, смотря на его старые скукоженные руки, которые всё доставали и доставали нескончаемые крошки из пакета. Я даже не заметил как подошёл мой автобус, открыл двери, закрыл и уехал. Тoгда мне почему-то хотелось слушать его голос. Я как будто всю жизнь был знаком с этим человеком. - Тогда нас эвакуировали, - снова услышал я - Несколько дней мы ехали на поезде в неизвестность. Мне было восемь, а Сашке полгода. Мама всегда крепко прижимала нас к себе, чтобы согреть. Было очень холодно. Еды практически не было. Каждый сухарик мама делила на две половины, один что побольше отдавала мне, а другой клала себе в рот, долго жевала и отдавала Сашке. Вон прям как этa ворона. Я посмoтрел и дeйствительно та, что побольше кормила изо рта того, что поменьше. Старик достал кусок побольше и кинул вороне и продолжил:

Пройдёт сто лет, пройдёт двести... Давным-давно не будет на земле ни Панкрата Назарова, который спит сейчас, разбросав на постели длинные свои руки с жёсткими ладонями, ни этой девушки Тони, налившейся крепким материнским соком, ни Анны Савельевой, продрогшей сегодня в ледяной воде, ни его, Ивана Ивановича Хохлова. Но по-прежнему будет полыхать над землёй звёздный океан. И сколько бы ни прибавилось на земле белых седин-ковылей, народ убытку своего не потерпит. И кто-то другой будет вот так ехать по молчаливой ночной дороге под звёздным куполом, будут так же спать люди, раскидав по постели натруженные за день руки. Каждый вновь приходящий под это вечное небо будет заново пытаться понять: какова она, земля, в чем ее красота и сила?! Но неужели и потом, позже, понять это будет иногда так же непросто? Неужели и тогда будут войны? Будут зарастать всё новые и новые поля ковылем? Неужели вот так же кто-то у кого-нибудь спросит вдруг: «Почему это каждому доказывать надо, что ты честный человек?» "Вечный зов" Анатолий Иванов.

Яблочко Людмила Леонидовна Лаврова - Ты такая же, как и твоя мать! - Какая, бабушка? – Катя невольно встала в стойку, но тут же одернула себя. От кого она защищается?! - Себе на уме! Она никого и никогда не слушала! И ты туда же! - Что я должна услышать? - Меня! Ты должна слушать меня! И уважать! Так как я старше и лучше знаю жизнь! Поняла? Катя удивленно смотрела на чуть растрепанную, раскрасневшуюся от гнева женщину, которая трясла пальцем перед ее носом. Очень интересно! И почему это она требует, чтобы ее слушали? Нарисовалась – не сотрешь! Катя чуть шевельнула пальцами, словно почувствовав в них клячку. Вот бы подправить этот день! Убрать чуть теней там, и осветлить тут… Не хочется темного! Не любит она это… Скандалы, склоки, повышенные тона… Мама никогда так с ней не разговаривала. Всегда твердила, что нормальные люди умеют слушать и слышать. - Открываем ушки, Катюша, и слушаем внимательно! Как зайчики! Знаешь, почему зайчик так хорошо умеет слушать? Потому, что лисичка ступает тихо-тихо. Отвлекся зайчик, слушал плохо, вот лисичка его – ам! И съест! - Не надо! – маленькая Катюша замирала, глядя на маму. - Конечно, не надо! Поэтому, зайчик умный. Слушает ушками внимательно-внимательно и бегает ножками быстро-быстро! Никакая лисичка его не догонит! Это было давно. Катя уже почти выросла, а мамины сказки и уроки все до одного помнила. Странно… Когда Катя была младше, то считала, что мама преувеличивает или что-то путает. А сейчас оказывается, что она ой, как права была! Взять хотя бы эту «бабушку». Ее Катерина и не знала до прошлого года. Жила с мамой в маленьком городке на берегу Черного моря, ходила в детский сад, дралась с Наташкой и Ленкой, а потом мирилась с ними и бегала за мороженым на крошечную набережную. А потом была школа, Митька, первые поцелуи на берегу моря на закате. И мама была… Катя по привычке стиснула пальцами крупную бусину поддельной бирюзы на браслете, сделанном мамиными руками. - Подумаешь, фальшивая? Зато смотри, как красиво получилось! Знаешь, маленькая, иногда бывает так, что настоящее, взаправдашнее, горькое и сложное. И как ты ни крути – не порадует тебя, и не согреет. А замена может быть не такой уж и плохой. - Это как? - Ну вот, смотри! Вы пару недель назад с Наташей из-за чего поругались? - Она сказала, что мы бедные, и потому ты мне не настоящие фирменные кроссовки купила, а подделку. Сказала, что она точно знает, что они должны по-другому выглядеть. - Да. Права была Наташа. Кроссовки твои дядя Рудик шил. Но никто и не говорил, что они фирменные, ведь так? - Так! - Зато они из хорошей кожи, красивые, и с любовью сделаны. Ты же знаешь, дядя Рудик по-другому не умеет. Тебе эти кроссовки нравятся? - Да! - Ну и какая разница тогда, фирменные они или нет? Это все люди придумали, чтобы казаться себе выше и лучше других. Понимаешь? Вот у меня есть такая тряпочка, а у тебя – нет. Я – лучше! А разве это так? Разве правильно? - Не-а. - Именно! Главное, чтобы человек внутри не фальшивый был, а остальное… Кому-то важно какой ярлычок к тряпочке пришит, а кто-то будет радоваться тому, что имеет. И я точно знаю, счастливее будет тот, кто знает, что не все ярлычками меряется. Катя тогда очень долго думала. Успела даже пол вымыть в своей комнате и в маминой. А потом пришла на кухню, где мама варила ее любимое абрикосовое варенье, и спросила: - Мам, а получается, что Наташка мне не лучшая подруга? Так что ли? Если она мне говорит, говорит, хорошее, а потом – бац, и гадости выдает? Я ведь знаю, мои кроссовки ей очень понравились. Просто сказать об этом она не захотела почему-то. - Откуда знаешь? - Так Ленка сказала. Говорит, Наташка матери скандал устроила, требуя, чтобы та ей лучше, чем у меня, кроссовки купила. - Ох, Катя! – Ирина, мать Кати, отложила в сторону деревянную ложку, которой мешала варенье, и обняла дочь. – Не руби с плеча. Наташа еще такая же маленькая, как ты… - Я – не маленькая! Катя крутанулась в руках матери и подняла голову. Глаза были злыми, но Ирина знала – на себя сердится. Подумала о подруге плохо – вот и злится. - Для меня маленькая, — мягко поправила Ирина. – И ты, и Наташа. Для мамы ее дети, и те, что рядом росли, всегда малыши. И разве это плохо? Моей мамы уже давно нет, а я так хотела бы побыть снова маленькой… Чтобы меня вот так пожалели, приласкали… А некому… Ирина чуть нахмурилась и поцеловала макушку дочери. - Ладно! Что это я? Мы же о тебе говорили. И о Наташе… Катюша, дай ей время. Вспомни, как она тебя домой притащила, когда ты с качелей свалилась? Я же видела, что она тогда испугалась за тебя больше, чем за себя! А ведь тоже коленки ободрала, когда вслед за тобой с качелей спрыгнула. Ой, а ревела так, что врач в больнице предложила и ей укол сделать. За компанию. Чтобы успокоилась. Помнишь? - Да… - А как она тебе новенькие фломастеры, что ей отец привез, подарила? Просто принесла и отдала, потому, что ты тогда болела и я ее к тебе не пускала. Сказала, чтобы ты ей самую красивую картину нарисовала, а она ее на стену повесит и будет ждать, когда ты поправишься. Помнишь? - Помню… - Ну вот! А ты говоришь – кроссовки… Глупости все это! Подрастете и поймете, насколько это все пустое. А пока – не растеряйте то, что имеете. - Она уже приходила. - Зачем? - Мириться. Просила прощения. - А ты? - А я сказала, что видеть ее не хочу и мы не бедные! - Злилась? - Очень! - А сейчас? - И сейчас злюсь! Но уже меньше… - Вот и подожди, пока твоя злость совсем зубки растеряет, а потом – мирись. Если сейчас пойдешь – до конца не простишь и злиться все равно будешь. Разругаетесь совсем! Как же Кате не хватало сейчас рядом мамы… Она бы точно знала, что сказать и что сделать. Особенно теперь! Когда бабушка рядом... Бабушка появилась неожиданно. Катя ничего не знала до поры до времени ни о том, что мама неважно себя чувствует, ни о том, что она связалась со своей бывшей свекровью, и попросила ее приехать. - Ну здравствуй, Ирина! Уж и не думала, что свидимся! – пышнотелая, раскрасневшаяся от жары женщина закрыла за собой калитку и привалилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. – Невыносимо жарко! Не знаю, как я все это вынесу! - Здравствуйте, Галина Ивановна! Катя удивленно оглянулась на мать, услышав в ее голосе странные нотки. - Это Катя? – Галина Ивановна вздохнула, разглядывая девочку. – Ничего общего! Ты уверена, что она Сашина дочь? - Вы не меняетесь! Теперь в голосе матери был смех и Катя чуть успокоилась. Значит, не все так плохо. «Там видно будет», как мама говорит. Бабушка ей не понравилась. Шумная, нервная, несдержанная. Она тут же наполнила их дом суетой и пустыми хлопотами. - Бардак, как всегда! Разве трудно порядок навести, Ира?! У тебя же ребенок! Да еще – девочка! Пусть любуется, да? Как женщиной быть учится? Ее муж в первый же день после свадьбы из дома выставит! И правильно сделает! Катя не понимала, почему мама молчит. Прячет улыбку, но не возражает. Смотрит, как носится по дому эта странная женщина, сметая все на своем пути и наводя свои порядки, но ничего не говорит и не пытается помешать. Коты от такой кипучей деятельности растеряли все свое привычное нахальство и попрятались по углам, а Грей, пес, подаренный Кате дядей Рудиком, молча ушел во двор и улегся в тени беседки, изредка глухо порыкивая, когда голос Галины Ивановны звучал в доме очень уж громко. - Вот! Единственное здравое существо в доме – это собака! Понимает, что ему тут делать нечего! Животным вообще не место в доме! Коты, услышав это, и увидев в руках Галины швабру, брызнули во двор. От греха подальше. И именно тогда Катя впервые показала характер. Отловила своего любимца – Пончика, и демонстративно протопала с ним подмышкой к себе в комнату. - Это еще что?! Катерина! – грозный окрик Галины Ивановны заставил Грея подать голос в дворе. - Я за нее! – Катя лениво обернулась и уставилась на бабушку. – Коты останутся в доме. И Грей тоже! Они были здесь задолго до вас. Порядок, говорите? Вот и соблюдайте его! Это наш дом! И вы здесь в гостях! А у себя делайте, что хотите! - Катя! – Ирина ахнула и закрыла рот ладонью. Никогда она не слышала, чтобы ее дочь так разговаривала со взрослыми. Однако, к ее удивлению, Галина Ивановна совершенно не обиделась. Чуть прищурилась, ухмыльнулась каким-то своим мыслям, и выдала: - Все-таки, наша порода! Хороша, нечего сказать! Яблочко от яблоньки... Ирина! Могла бы и получше мою внучку воспитывать! С тех пор котов она не трогала. Брезгливо отстраняла от себя ногой, если попадались на пути, но из дома не гнала. Впрочем, всем было не до них. События развивались так стремительно, что Катя растерянно смотрела на старые часы, которые стояли на комоде в гостиной, и пыталась мысленно остановить стрелки. Куда так спешит это противное время?! Зачем?! Мама еще такая молодая! И так нужна Кате! Нельзя же вот так… Неправильно это! Однако, время вовсе не собиралось слушать Катю. Оно неумолимо отсчитывало минуты, не давая даже малейшей надежды на то, что возможна остановка или хотя бы задержка. Врачи, лекарства, больница... Ирина ушла ранним весенним утром. Накануне Катя впервые распахнула окна, впуская свежий ветер с моря после такой долгой зимы, и прошептала: - Мамочка, скоро твоя вишня зацветет! Совсем скоро уже! - А постараюсь, Катюша… Я так хочу ее увидеть! Узнав, что мамы больше нет, Катя в ярости сломала ту ветку, которая тянулась к окну маминой спальни. Зачем она здесь?! Если смотреть на нее больше некому... Галина Ивановна не церемонилась с Катей. Сгребла в могучие объятия, вытянула из кармана чистый платок, больше похожий на простыню, и скомандовала: - Плачь! Кричи! Отдай мне то, что внутри! Не нужно оно тебе! Ты ничего не могла сделать… У каждого из нас свой срок… Откуда она взяла эти слова? Откуда знала, что творится на душе к Кати в эту минуту? Ведь права же была! Именно себя Катя винила в том, что случилось. Мама слишком много работала, слишком мало отдыхала… Все для нее, для дочки своей… Хотела, чтобы Катя поступила в институт, получила образование… А Катенька что? Гуляла с Митькой и девчонками, вместо того, чтобы сидеть в обнимку с учебниками и мольбертом. Скатилась на «тройки», хоть и знала, что времени до окончания школы всего ничего осталось. Да, спохватилась и принялась исправлять ситуацию, но маме об этом сказать так и не успела. Не хотела тревожить... Письмо, написанное Ириной дочери, Галина Ивановна отдала Кате только на сороковины. - Держи! Теперь можно. Читай внимательно. Мать тебе наказ дает. - Почему конверт открыт? – Катя вертела в руках обычный белый конверт без марки и адреса. «Катюше»… Вот и все, что было написано размашистым маминым почерком на обороте. - Ты за кого меня держишь? Я, конечно, тот еще пряник, и тебе могу совершенно не нравиться, но читать чужие письма… - Галина Ивановна покачала головой. – Иди уже! Не до тебя мне сейчас. Уборки – до ночи теперь. Захочешь – приходи помочь потом. А мне некогда! Обиделась… Катя поняла это сразу, как только Галина Ивановна отвернулась и ушла на кухню. Не ругалась, как обычно, не спорила с ней, а просто засопела, пряча глаза, и закрыла за собой дверь. Катя подошла, прижалась лбом к косяку, на котором еще видны были отметки карандашом, что ставила мама, отмечая ее рост. - Ого! Как Катюша подросла! Какая большая стала! Голос матери прозвучал так ясно, что Катя невольно отшатнулась от двери. Большая… Как же! Была бы большая – была бы умная! И не обижала бы людей почем зря. Мама ее поведение точно бы не одобрила. Катя закрыла за собой дверь в свою комнату, села на пол, и положила конверт на колени, не решаясь открыть его. Сложно… Так много она хотела бы сказать маме. Так много не услышала от нее… Конверт был пухлым, туго набитым мелко исписанными листками, вырванными из обычной тетради в клетку. Катя обняла крутившегося рядом Пончика, и потянула листочки из конверта. «Катюша! Перестань реветь сейчас же! Ты же сильная у меня! Так к чему эти слезы? Жизнь так прекрасна! И в ней столько все хорошего! Вот и цени ее! Не надо попусту тратить свое время, даже на то, чтобы оплакать несбывшееся. Ты сейчас скажешь, что у нас было так мало времени, чтобы побыть вместе. А я тебе скажу другое. Времени у нас было так много! Ты даже не представляешь, насколько много нам было дано! Хотя, что это я? Ведь ты не понимаешь… Давай-ка, я расскажу тебе обо всем по порядку. Ты имеешь право это знать. Это ведь твоя история. С чего начать… С того, как мы познакомились с твоим папой, наверное. Знаешь, он был удивительный. Я, когда увидела его впервые, сразу же и влюбилась. Девчонки мои, подружки, крутили мне у виска: «Как ты можешь? Он же рыжий!». Не понимали, глупые, какой он красивый! Как солнышко! И такой же теплый был. Ты очень на него похожа, пусть и не внешне. Не знаю, почему так получилось, что от папы у тебя только веснушки, глаза и нос. Все остальное – мое. Когда ты родилась, он все тебя разглядывал и мечтал, что у тебя будут такие же кудри, как у бабушки. Его мамы. Галины Ивановны. Катя! Она очень хорошая женщина! Не принимай близко к сердцу ее эмоциональность. Она всегда такой была. Не сдержанной, грубоватой, крикливой, и при этом – очень надежной и доброй. Спросишь, почему ты ее не знала все эти годы? Почему не встречалась с ней? А это уже моя вина. Я была молодой и глупой. Не смогла вовремя понять ее. Не разглядела. Прости меня! Мы очень сильно поссорились, когда ты была маленькой. С твоим папой мы жили хорошо и дружно. Но ровно до того момента, как он нашел себе другую любовь… Так бывает, Катюша… Это случилось не потому, что он меня не любил, или ты ему не была нужна. Нет. Просто встретил ту, что стала для него вселенной… Скажешь, а как же та вселенная, что была до? А вот так. Была и нету. Мне кажется, что я всегда любила его больше, чем он меня. Он был хорошим отцом. Жил со мной ради тебя, когда любовь уже прошла. А, встретив ту женщину, не смог больше врать. Всегда был честным… Но это я сейчас понимаю, а тогда мне было очень плохо. Больно было так, что дышать не могла. А тут еще и Галина Ивановна приехала. Это сейчас я знаю, что приезжала она тогда, чтобы «образумить» сына. Хотела, чтобы мы семью сохранили. Не понимала, что происходит. Но, как ты уже, наверное, догадалась, начала разговор со своего фирменного: «Где порядок?». И я сорвалась. Мы наговорили друг другу столько лишнего, ненужного и обидного, что мне вспоминать стыдно до сих пор. Она что-то кричала, обвиняя меня. Я что-то отвечала, обвиняя ее и твоего отца. И под конец выпалила, что ты не ее внучка… Господи, Катя, какой же глупой я была! Как легко совершить ошибку и как трудно потом ее признать! Мне бы вспомнить тогда как я лежала «на сохранении» и врачи говорили, что ты можешь вообще не родиться. А она бросила все, приехала и жила у нас больше месяца. Таскала мне паровые котлетки и навела такой порядок в моей маленькой квартирке, где жили мы с твоим папой, что я потом еще долго вещи свои найти не могла. И домой засобиралась она только тогда, когда уверилась, что все будет хорошо и тебе ничего не грозит. Я не знала, что она встречалась с той женщиной. Пыталась поговорить, образумить, а в итоге чуть не прокляла ее, заявив, что никогда не примет. И знаешь, ведь приняла. И детей, которых та родила, любила не меньше, чем тебя. Да, Катя, у тебя есть брат и сестра. Если ты захочешь, бабушка тебя с ними познакомит. Мы говорили с ней об этом. Плохо быть одной. Чем больше рядом с тобой будет родных людей, тем лучше. Мне спокойнее будет, понимаешь? Подумай об этом. А теперь о том, что будет. Катюша, учись! Я так хочу, чтобы у тебя было будущее! Только прошу тебя об одном! Выбирай его сама! Не позволяй никому тобой командовать! Ты помнишь, о чем мы говорили? О том, куда лучше поступать и как использовать то, чем так щедро наградила тебя природа? У тебя талант, моя девочка! Вот и используй его! Не всякому это дано. И если уж природа расщедрилась и подарила тебе такую милость - действуй! Да, это будет непросто. Но я попросила Галину Ивановну, и она тебе поможет. У меня есть сбережения. Пусть небольшие, ведь многое пришлось потратить, но на год-другой тебе хватит. А там уже сама… Ты и раньше умудрялась подрабатывать. Твои сумки, расписанные красками, и картины туристы всегда покупали очень охотно. Думаю, в Питере или Москве продавать их будет гораздо легче. Не бросай свою мечту! Пусть она станет реальностью! И я верю, что когда-нибудь придет тот день, когда в столичной галерее пройдет твой вернисаж. И я обязательно порадуюсь за тебя, пусть ты этого и не увидишь. Мне кажется, что здесь я буду знать все и обо всем. Я люблю тебя! Боюсь за тебя! Но верю, что ты справишься! Сильная, умная моя девочка! Вытри слезы, я сказала! Мама». Катя отложила письмо и долго сидела, опустив голову и пытаясь справиться со слезами. Мама сказала не плакать! Пончик давно уже свернулся рядом на ковре и спал, изредка вздрагивая во сне, а Катя все сидела, пытаясь понять, как ей жить дальше. Ответ пришел в виде Галины Ивановны, которая заглянула в комнату, щелкнула выключателем, и скомандовала: - Вставай! Хватит сумерничать. Пойдем! Я тебя чаем напою и поговорим. Надо дело делать, а не слезы лить! Затея с «художествами» Галине Ивановне не понравилась. Она отругала Катю, пытаясь доказать ей, что куда лучше будет получить «нормальную профессию», но та ничего даже слушать не хотела. Вот тогда-то Галина Ивановна и выдала внучке, что та упряма как осел и в этом похожа на ту, что столько лет не могла себе признаться в том, что одним словом можно напрочь разрушить жизнь близких людей, лишив их тепла и заботы на долгие годы. - Столько лет молчала! Ни словечка, ни весточки! А я ведь вас искала! Куда только не подавала запросы! Откуда же мне было знать, что мать твоя имя тебе сменила и фамилию новую придумала? Ладно бы еще девичью взяла, а то совершенно чужую! Как ей только это удалось?! - Дядя Рудик помог. - С ним я еще разберусь! Помощничек! Лишил меня надежды внучку найти! Ох, и получит на орехи от меня и пусть не обижается! - Не надо! Он хороший! Помогал нам столько лет! Маму уговаривал за него замуж выйти. - А она что? - Не хотела. Говорила, что отца любит. Я же не знала, что он жив! Знала бы их историю - уговорила бы ее! - Печаль какая, ты глянь! – Галина Ивановна со стуком поставила перед Катей тарелку. – Ешь! И подумай о том, что я тебе сказала! Что это за профессия такая – художник?! То ли дело – бухгалтер! И сыта, и при деньгах! - Бабушка! При чужих! - И что? Сначала чужие считать научишься, а потом и свои появится! - Нет! Я так не хочу! Это не мое! Понимаешь ты это? - Где уж мне?! - Я не хочу тебя обидеть! Ты пойми! Я хочу заниматься тем, что мне нравится! Мама сказала, что она тебе деньги для меня отдала? Мне через месяц восемнадцать. Ты отдашь их мне, и я уеду. И никаких забот со мной у тебя больше не будет! Дальше я сама! Галина Ивановна задохнулась от возмущения, выставила перед собой свой говорящий палец, но вдруг передумала ругаться. Посмотрела на Катю внимательно, усмехнулась и вдруг скрутила из трех пальцев фигуру, значение которой ни для кого не является секретом, начиная где-то с детсадовского возраста. - Вот! Видела! С тобой поеду! И прослежу, чтобы из тебя хороший художник вышел! Я матери твоей обещала, что не брошу тебя. И нечего мне тут! Молчи! Галина Ивановна сердито запыхтела, подвинула тарелку ближе к Кате, и скомандовала: - Ешь, я кому говорю?! Остыло все! А спустя несколько лет в небольшой частной галерее в центре Москвы по залам будет ходить странная компания. Рыжеволосая, чуть растрепанная, полноватая женщина, высокий, нескладный парень в модных очках на длинном носу, и Катя с годовалым сыном на руках. - Ну как? – она все-таки задаст этот вопрос, хотя раз сто даст себе зарок дождаться вердикта от той, что довела ее чуть ли ни за руку до этого дня. Галина Ивановна оглянется на внучку, фыркнет сердито, и отберет у Кати малыша. Вытрет ему нос, перехватит поудобнее, позволяя уложить голову на свое плечо, и только тогда кивнет: - Хорошо! И рамки красивые, и вообще! Вот только краски все равно ты переводишь – не дай Боже! Катя! Можно было бы и поменьше, а? И в мастерской уже порядок наведи! Я была утром! Там черт ногу сломит! Гена! – она повернулась к обладателю очков и носа. – А ты куда смотришь? - А что не так, Галина Ивановна? - У нее такие мешки под глазами, что глянуть страшно! Не высыпается же! Так! Сёму я сегодня забираю! А вы отоспитесь, отдохните, приведите себя в порядок и после выходных приезжайте! Все ясно? Ну, мы пошли тогда, да, маленький? И проходя мимо Кати, Галина Ивановна остановится на минутку, проведет рукой по ее щеке и шепнет: - Мама тобой очень гордится, девочка! И я тоже! Ты же это знаешь? Вот и молодец! Яблочко ты мое... © Copyright: Людмила Леонидовна Лаврова, 2023 Свидетельство о публикации №223091501081

…Рома был обычный мальчик. У родителей он родился поздно. Главным образом потому, что Зоя и Фёдор встретились, когда обоим было уже по 35 лет. Фёдор любил повторять, что это — судьба. И она предназначила их друг для друга. Вот и пришлось им подождать. И сына тоже пришлось подождать. Зоя даже побегала по врачам немного. Но в результате долгожданная беременность наступила, и счастью супругов не было конца. Мальчик рос умненький. Родителей не разочаровывал, слушался и не хулиганил. Интересовался наукой, однако, и спортом тоже. Ходил в секцию борьбы: это Фёдор настоял. Он утверждал, что мужчине, в любом случае, необходимы навыки ближнего боя для самозащиты. — А то, что это? Вырастет хлюпиком, даже за себя постоять не сможет, не то, что за свою семью, — говаривал Фёдор. — Не наговаривай! — улыбалась Зоя, с любовью глядя на своих дорогих мужчин. — Каким хлюпиком?! Не в кого! Гляди, какой парень видный растёт, весь в тебя: «косая сажень в плечах»! — Будет сидеть на попе, вся «сажень» пропадёт, — ворчал Фёдор. Он волновался, что Зоя избалует сына. Он хотел вырастить из него настоящего мужчину. Жила семья в небольшом посёлке. Несколько домов были двухэтажными, а остальные — частные дома с огородами и сараями. Вот однажды мимо такого частного дома и шёл Рома. Он возвращался после занятий борьбой. Тренер сегодня снова хвалил его и Рома хотел рассказать об этом отцу. Он чувствовал себя совсем взрослым и понимал, что ему есть, чем гордиться. Занятия не прошли даром. Он участвовал в соревнованиях, занимал призовые места. Кроме того, ему недавно исполнилось четырнадцать, и он получил паспорт. Рома мечтал устроиться летом на работу, помогать родителям. — Помогите!!! Резкий женский крик вывел парня из размышлений. Затем он услышал глухие удары. Потом ещё женский крик. Не раздумывая ни секунды, парень бросился на помощь. Крик раздавался из ближайшего дома, мимо которого он шёл. Рома с лёгкостью перемахнул через деревянный хлипкий забор и в три прыжка оказался у входа в дом. Подёргал дверь. Она была, конечно же, закрыта. Он прислушался и услышал приглушённый мужской голос. Женщины слышно не было. Но потом ему показалось, что стало слышно рыдания. Парень обогнул дом, намотал на руку куртку, выбил оконное стекло и запрыгнул в комнату. Посреди комнаты сидела, привязанная к стулу, женщина с, заклеенным скотчем, ртом. Она уже не сопротивлялась, а расширившимися от ужаса глазами взирала на жуткого вида мужика, который, держа в одной руке нож, поливал её едко пахнущей жидкостью из маленькой канистры. «Бензин», — догадался Рома, дёрнув носом. Мужик имел совершенно безумный вид. В грязных штанах и майке, весь всклокоченный и с остекленевшим взглядом. На полу валялись пустые бутылки. — Гадина! Продажная тва.рь! А я-то дурак! Змею на груди пригрел! Не зря говорили мне люди… — Что вы делаете?! — парень подскочил к мужику. Однако тот, уже услышав звон стекла, выронил нож и канистру и бросился бежать… Рома без сил опустился на диван и стал набирать на своём телефоне номер, вызывая одновременно полицию и скорую. Ноги дрожали, руки тоже. По лбу струился пот. Он бережно отклеил с лица женщины скотч и дал ей воды, принеся её из кухни. Потом аккуратно развязал женщину. — Спасибо… — слабым голосом проговорила она. — Не надо было скорую. Я в порядке. Ты спас меня! Парень пожал плечами и смутился. Его всё ещё била дрожь. — Надо выйти из этой комнаты. Здесь сильный запах. Я перекрыл на кухне газ, на всякий случай… — дрожащим голосом проговорил он. Дома мама устроила истерику. — Зачем ты туда полез?!! Он бы тебя первого порезал! Судя по всему, ему плевать уже на всё! Он не в себе, похоже, был. — Мама. Я не мог пройти мимо, — упорно повторял сын. — А лучше бы прошёл! Ты у нас один! Я не представляю, что бы я делала, если бы тебя не стало! Что за дом-то? Что за мужик? Не знаю я там никого… Там раньше Семёновна жила. Потом, когда её не стало, дети дом продали… по-моему… А кто купил — не знаю, — растерянно пробормотала Зоя. — Что у нас за шум? — вернулся с работы отец и застал на кухне понурившегося Рому и плачущую жену. Зоя, умываясь слезами, рассказала ему про то, что приключилось сегодня с сыном… — Правильно он поступил, Зоя! Если бы я узнал, что мой сын прошёл мимо чужой беды, я был бы очень расстроен. А сейчас я им горжусь, — сказал Фёдор. Длинный день закончился, но родители, сидя на кухне, до самой ночи обсуждали произошедшее. Зоя никак не могла донести до мужа свои опасения. Ей было тревожно. Рому уже опросили на месте полицейские. Завтра ему было необходимо, вместо занятий в школе, снова явиться в отделение. А сейчас он мирно спал в своей комнате. На следующий день, пока Рома был в полиции, в квартиру явился участковый. — Молодец, ваш сын, — сходу сказал он Зое. Ему поручили зайти к парню домой, поговорить с родителями, проверить, что за семья воспитала героя. Участковый догадывался, что, скорее всего, парня наградят. — Тот товарищ едва не убил женщину. Это был муж той несчастной. Жаль только, что умом повредился, и наказание полноценное не получит. А так сидеть бы ему не пересидеть… — произнёс он. Зоя только вздохнула и вытерла слёзы кончиком кухонного полотенца. Она тоже гордилась сыном. Но ей становилось страшно от одной мысли, что тот сумасшедший мог запросто уби.ть Рому. Так, походя, даже не соображая, что делает… *** Школьный день шёл своим чередом. По коридору носились дети. В углу стояли девчонки и о чём-то шептались. Тётя Лена — уборщица, ворчала, вытирая лужу воды около входа в класс: кто-то из детей уронил одноразовый стакан с водой, которую налил из кулера, чтобы попить. Прозвенел звонок. — Итак, дети, начнём урок, — сказала учительница. — Меня зовут Галина Петровна. Я буду у вас вести русский язык и литературу, вместо Марии Борисовны. Она… Рома?!... Учительница осеклась. Прямо за первой партой сидел и смотрел на неё её спаситель. Если бы не он… Даже страшно было подумать об этом. Галина Петровна пошатнулась, и ей пришлось сесть за стол, чтобы не упасть. Женщине всё ещё было не по себе от страшных воспоминаний. *** …Они с мужем вынуждены были продать квартиру в городе и уехать в этот посёлок. Денег совсем не было. Зарплата учителя была не большая, а муж, Николай, регулярно уходил в запой и, в конце концов, пропил всё, что можно, да ещё и долгов набрал. Долги, благодаря продаже квартиры, отдали. Муж падал на колени, рвал на себе рубаху, клялся и божился, что бросит пить. Галина ему поверила. В последний раз. Николай, и правда, становился совершенно другим, пока был трезвый. Но потом — словно бес в него вселялся. В нём будто уживались два разных человека. Он нёс несусветную чушь, однако никогда не поднимал на неё руку. А тут… Николай связал её, угрожая ножом. Кричал, что она испортила ему всю жизнь, что они зря продали ту квартиру, что у него под полом там был спрятан клад, а из-за неё он теперь пропал. А может, и не пропал, а это она сама его взяла! Как пить дать, взяла!!! И сейчас за это ответит!!! Муж кричал и сверкал безумными глазами, размахивал ножом. А потом принёс канистру из сарая и начал обливать Галю бензином, приговаривая, что хочет сжечь её. И что это будет его месть, за испорченную жизнь и украденные деньги. Потом заклеил ей скотчем рот, потому что Галя пыталась звать на помощь. В тот момент женщина поняла, что обречена. А потом появился Рома… *** …Парень сидел молча за партой. Он переписывал из учебника упражнение, которое Галина Петровна задала, подчёркивал нужные слова зелёной ручкой. Она украдкой наблюдала за ним, сидя за учительским столом, и смахивала набегавшие слезинки. Женщина любовалась им. Он был очень скромный парень. Как и подобает настоящему герою. Автор: Жанна Шинелева. | Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Девочки в Еленином отделе, кроме публикаций, занимались подготовкой и к новогоднему корпоративу, украшали свой кабинет, а за чашкой чая обсуждали, в каких нарядах нужно встречать наступающий год, чтобы он был счастливым и успешным. И вдруг – разнос по всем статьям! Елена уже семь лет работала руководителем отдела светской хроники и культуры. Ей удалось создать в коллективе творческую атмосферу, наладить связи со "звездами" и их окружением, быть всегда на пике светской и культурной жизни региона. Директор издательства не раз прозрачно намекал о том, что она засиделась в своем отделе, и он рад бы ее видеть на месте главного редактора. Тем более, что главред Антонина собралась уезжать со своим новым мужем за границу. И тут вдруг такой поворот! Просто на ровном месте! Что могло произойти за этот день? В голове шумело. На глаза наворачивались непослушные слезы, но Елена сумела себя сдержать и ничем не выдать своего волнения. - Мы можем поговорить завтра? – спросила она, надеясь на то, что Сергей перегорит и завтра сможет говорить нормально, а не орать, выпрыгивая из-за своего стола. - Я уже подписал приказ о твоем увольнении, - он резким движением сдвинул лист бумаги, лежащий перед ним. - В ваших услугах наше издательство больше не нуждается! Расчет получи немедленно! Я уже дал распоряжение… Елена нашла в себе силы невозмутимо повернуться и спокойно выйти из кабинета. А уже в коридоре, прислонясь к стене, поняла, что мир только что такой понятный и прекрасный , стремительно рушился на ее глазах. И какая бомба стала источником взрыва - неизвестно! Да кто их больших начальников поймет! Девчонки в отделе еще ничего не знали и, увидев вошедшую Елену, направились было к ней со своими текстами, но замерли на полпути – на руководителе лица не было… - Что-то случилось? - спросила ее заместитель Инна. - Случилось…- уж очень спокойно ответила Елена. – Я уволена. Помоги мне, пожалуйста, собрать мои личные вещи… Инна застыла с открытым ртом, не решаясь переспросить. Елена ее остановила: не надо! Не спрашивай! - А я знаю, - вдруг промолвила самая юная журналистка Женя, - я знаю. Я случайно видела, как в кабинет директора вошла Аня, ну та самая, которая пришла из модельного агентства. И видела, как она вышла с торжествующим видом… - Почему молчала? – накинулась на нее Инна. - А что бы это изменило? Я сразу поняла, что Анька получила от Сергея Александровича то, что хотела…А она давно хотела стать руководителем нашего отдела. Это мне Степан из отдела новостей рассказал… Ну я же не могла говорить про свои догадки. Да вы бы мне и не поверили. -Вот оно что, - медленно проговорила Елена. И без сил опустилась на кресло. - Вот почему я оказалась такой непригодной к своей работе…Я поняла…Недавно мы с ней пересеклись на одном из мероприятий. И Анна так странно посмотрела на меня. Как будто с усмешкой и превосходством… В мобильнике что-то булькнуло. Елена посмотрела на экран: пришел расчет. Все кончено… Она собрала свои вещи, попрощалась с коллегами, которые провожали ее со слезами на глазах и вышла. Работу она потеряла. Значит, и за съемную квартиру ей платить больше нечем. Хорошо, что заплатила хозяйке за месяц вперед. Только зачем ей теперь нужна съемная квартира в городе, где ее унизили в ее профессиональной пригодности? Кому она такая никчемная нужна? Елена повернула ключ зажигания в своей «Кио Сорренто» и со всей остротой поняла, насколько серьезная сложилась ситуация. Машину она тоже взяла в кредит – на три года. Год она выплатила - зарплата позволяла жить, не замечая кредита. Оставалось платить еще два года. А вот только чем она будет расплачиваться? Елена ехала по улицам ставшего ей родным и таким знакомым города и лихорадочно соображала, что делать…Вспомнила, что в молодежке нужен был спецкор. Она была в хороших отношениях с редактором издания. Елена набрала знакомый номер…. -Извини, - каким-то чужим голосом сказал редактор газеты. – Ты знаешь, у нас уже есть кандидатура. Еще несколько звонков в другие издательства – везде мягкий неловкий отказ – понимаешь, конец года, сокращение штата, не набрали подписку…Елена все поняла. Сергей проявил завидную прыть – успел поработать. Сердце колотилось, слезы застилали глаза. Стало ясно– в этом городе ей не работать. Во всяком случае по ее любимой специальности. Она не могла больше терпеть унижений. Ни дня не останется в этом городе, где еще вчера было так много перспектив, друзей и хороших знакомых… Вещи она собрала быстро, позвонила хозяйке, оставила ключи на столике в прихожей и вышла, захлопнув дверь. Скоро новый год, город разукрашен электрическими гирляндами, нарядными елками, сверкающими неоновыми огнями витринами торговых центров. Но все это сейчас для нее было как будто в параллельной реальности. Молодая женщина села за руль и задумалась: куда ехать? К матери, которая недавно вышла замуж и живет со своим мужчиной у него в доме? Нужна она им сейчас? Свою квартиру мать сдала…К младшей сестре в соседний город, где она учится на последнем курсе университета? Так Ира живет в общежитии, койко-место. Елена вдруг отчетливо поняла, что ехать ей особо некуда. Жизнь, как будто сделала резкий поворот на 180 градусов и теперь испытывала ее на прочность. Она всю жизнь полагалась только на себя, на свои знания и работала сутками, чтобы добиться чего-то в жизни... Ей хотелось уехать на край света, чтобы никого не видеть и не слышать, побыть одной, чтобы привести свои мысли и чувства в порядок. Она резко тронулась с места - решение пришло внезапно. *** Леонид чертыхался, в который раз обходя вокруг свой «Фольксваген», который намертво застыл меж белой снежной равнины. Прытко бегающий по ровным асфальтированным дорогам, он как-то быстро капитулировал перед стихией. Метель и в самом деле разыгралась нешуточная - как говорили в старину, не видно не зги. По этой дороге он проезжал сегодня утром, хоть и проселочная, но наезженная, она не вызывала опасений. До первой метели. Впрочем, метель бушевала уже третий час и конца и краю ей не было видно. Как назло разрядился мобильник. А вокруг на многие километры – ни души…Нужен трактор или внедорожник, чтобы выдернуть машину из сугроба. Но до трассы – километров пять…Мужчина сердито пнул переднее колесо ни в чем не повинного автомобиля и решил все таки двигаться за помощью в сторону автодороги. Иначе к утру он превратится вместе с машиной в снежный сугроб. С сегодняшнего дня все у него пошло не так. Его проект летел ко всем чертям. Заболела помощница – его 18-летняя племянница Лиза, свалилась с воспалением легких. И Леониду срочно пришлось ее везти в местную больницу, где девушку сразу положили в стационар. .. Леонид, увязая в снегу, перебирал в голове все свои неудачи и думал, как выходить из положения. А выходить надо было. Он не привык пасовать перед трудностями. А его проект был таким перспективным! Леонид заметил впереди сквозь завесу танцующих снежных хлопьев огонек. Блеснули фары. Кто-то едет! Да это же спасение! *** Лена ехала за рулем своего внедорожника уже седьмой час подряд. Последние километры – самые трудные. Дорога проселочная, но знакомая. Просто метель разыгралась не на шутку. И на землю спустилась зимняя ночь. Ветер завывает, поднимая до небес снежную пыль. Ничего не видно. Хорошо, что дорога пустынная, никого не собьешь… Оказывается, мысль материальна. Не успела девушка подумать об этом, как свет фар выхватил из снежной ночи силуэт мужчины, больше похожего на снеговика, чем на человека. Елена испуганно затормозила и посигналила, предупреждая пешехода об опасности. А он – нет, чтобы уйти с дороги…Стал по центру и отчаянно махал руками, прося остановиться. Елене стало страшно. Остановиться в пустынном месте в ночное время, когда за рулем одна-одинешенька? Она не менее отчаянно посигналила, прося освободить дорогу. Но мужик рухнул на колени и скрестил руки на груди… Елена заблокировала двери в автомобиле и лихорадочно размышляла, что ей делать. Ко всем бедам на ее бедную голову свалился еще этот тип. А что? машина хорошая... Сейчас из кустов выскочат его подельники и…Елене даже представить было страшно, что может быть. Мужик тем временем подошел к водительскому окну. - Эй, парень! Машина застряла, нужно дернуть! Елена чуть-чуть приоткрыла окно: - Какая машина? Где ее дернуть? - Ой, пардон, здесь мадмуазель! - - радостно сказал сам себе прохожий. – Девушка милая, не оставьте бедного путника на дороге. Машина в трех километрах отсюда. Вы как раз в ту сторону направляетесь… Голос мужчины показался Елене знакомым. Но в той суматохе она не придала этому значения. Тем не менее, путник как-то сразу вызвал у нее доверие. И она рискнула открыть дверцу машины и впустить его в салон. Мужик попытался сбить с себя снег заиндевевшими от инея перчатками, но с метелью не поспоришь, она вновь заметала его с ног до головы. - Да ладно, садитесь уже! - сказала. Вскоре по ходу движения появилась почти скрытая в снегу машина. Елене ни разу не приходилось брать на буксир другие автомобили. Но она прониклась сочувствием к путнику и согласилась попробовать. У мужика оказался трос в машине, и все манипуляции с ним он проделал самостоятельно. Теперь главное, чтобы Ленин внедорожник справился с задачей. - Вам куда?- спросила она, приоткрыв дверцу машины. - В Ясырки! – прокричал мужчина уже из своего автомобиля. Лена даже не удивилась. Сегодня она пережила столько, что ни удивляться, ни возмущаться, ни даже бояться, сил у нее не осталось. Она тоже направлялась в Ясырки, где жила ее бабушка по отцу – самый любимый и родной человек на свете. Здесь Лена проводила все свои школьные каникулы, когда училась в школе. Из университета приезжала к бабушке со своими подругами. И сегодня, когда на нее свалились все тридцать три несчастья, она приняла решение уехать на край свет – то есть к бабушке – в старинный домик у реки с резными ставенками, русской печью, которую бабушка ни за что не хотела выбрасывать, даже проведя газовое отопление. В дом, где ей было всегда тепло, светло и уютно… Село когда-то было большим и многолюдным - со школой, сельским клубом, магазинами и почтой. Со временем молодежь стала уезжать, так как хозяйства развалились. Работать было негде. В селе оставались старики, да те, кто нашел работу поблизости или ездил в столицу на вахты. У бабушкиного дома Лена притормозила: - Куда вас отбуксировать? - Остановите здесь! – скомандовал мужик. – Приехали. Он отцепил трос и к Лениному удивлению по-хозяйски постучал в окно, которое освещалось голубоватым светом от включенного телевизора . В окно выглянула бабушка: - Леня! Это ты? Я уже переживать начала…- Бабушка сказала – Леня. А Лене показалось – Лена. - Откуда бабушка знает, что я приехала? – удивилась внучка, топая сапогами на крыльце, сбивая снег с каблуков. Она прошла за калитку, мимоходом попрощавшись со своим спутником поневоле. Распахнула дверь и увидела изумленно-радостное лицо бабули, которая, всплеснув руками, бросилась навстречу к гостье. - Леночка! Внученька моя родная! Какими судьбами? -Бабуль! В гости я…Ты же не против? Все остальное – потом… - Потом, потом! - суетилась бабушка. - Да вы проходите! Где же вы встретились, мои вы хорошие? - Кто? – удивилась Лена и оглянулась. Сзади нее уже снимал куртку и ботинки ее пассажир. Она и не заметила, как он прошел за ней следом. – Вам некуда идти? - обратилась она к своему попутчику. Леонид наконец-то расшнуровал ботинки, распрямился и Взглянув на свою спасительницу при ярком электрическом свете, застыл на месте, не веря своим глазам: - Лена! Это ты? - Ленька! Ты что ли? Какими судьбами? - Да вот, застрял в дороге. Девушка незнакомая подобрала, подвезла… А я все думал-гадал, почему мне твой голос так знаком! - Леонид расхохотался и сгреб девушку в охапку. Лена закрыла лицо руками, потом открыла. Зажмурилась. Вновь приоткрыла веки – видение не исчезло. Сомнений не было! Это в самом деле – Ленька – ее однокурсник и лучший друг по университету. Они дружили как однокурсники, вместе ходили в кино, на занятия, списывали конспекты друг у друга, а в общежитии, где жили на разных этажах, даже ходили друг к другу на ужин. После университета Елена уехала в Воронеж, поближе к матери, А Леонид получил предложение из редакции какого-то федерального телеканала. Разошлись пути-дорожки. Новая жизнь, работа, карьера захватили целиком и одного , и другого. Бабушка пребывала еще в большем изумлении, чем молодые люди. Было от чего! Приехали вместе, зашли в дом вместе, а такое впечатление, что встретили друг друга только сейчас... Но Алевтина Степановна была так рада гостям, что не стала ничего спрашивать, споро собирая на стол ужин. Горячая картошечка, маринованные огурчики и квашеная капуста явно требовали к столу дополнения. Бабуля отправила в подпол Леонида за вишневой наливочкой. И уже за ужином начались расспросы и рассказы. Как оказалось, Леонид снял квартиру у Алевтины Степановны на время работы. Он работал над телепроектом «Новогодняя Россия». И своему руководству предложил идею снимать не сверкающие неоном города, а затерянные в глубинке хутора и села, рассказывая о традициях и обычаях русской деревни. Съемки уже практически закончены. Но заболела Лиза – племянница Лени, которая училась тоже на факультете журналистики и должна озвучить закадровый текст. Они сегодня должны были ехать в Москву, но Лизе срочно потребовалась помощь врачей и Леониду пришлось задержаться. А тут машина заглохла в снегу... Пришлось топать к трассе за помощью. - А здесь такая я! – смеялась повеселевшая от неожиданной встречи и встречи с бабушкой Лена. – И мне прямо под машину бросается мужик… Они еще долго сидели за поздним ужином, пока бабушка не разогнала всех по своим постелям. Внучке она постелила в своей комнате. Леня заснул на диванчике в кухне рядом с печкой. А наутро Леонид засобирался в столицу, чтобы успеть завершить проект документального фильма и попросил Лену помочь ему озвучить текст. - И вообще, бросай ты свой Воронеж и перебирайся к нам в столицу! – серьезно сказал Леонид. – Нам нужны такие сильные и талантливые журналисты, как ты! = Уже бросила, - просто сказала Елена. – И свободна, как ветер! В новогодний вечер зрители федерального канала увидели замечательный документальный фильм о российской деревне в зимнюю пору. В конце фильма на тройке с бубенцами по деревне к светлому березовому лесу промчались Дед Мороз и Снегурочка. У деда Мороза были Лёнины глаза. А у Снегурочки - Ленина улыбка. Начинался новый день. И Новый год... Автор: Зоя Баркалова Делитесь, пожалуйста, понравившимися рассказами в соцсетях - это будет приятно автору 💛

После того, как Татьяна получила горький опыт в неудачном браке, прожив с бывшим мужем три года, мать и бабушка решили, что теперь они вправе решать ее судьбу и говорить, как ей лучше поступать​ и с кем встречаться. Бабушка настаивала на том, что Татьяне надо почаще посещать культурные места, а именно театр, филармонию, музеи и выставки искусств. Ведь именно там можно встретить приличного человека. Ведь именно там она встретила своего мужа —​ покойного деда Татьяны.​ Мать же фыркала и махала рукой, сватая очередного сыночка своей подруги. А учитывая, что мама была общительной женщиной, то и подруг у нее было немерено. Татьяна пыталась сказать им, что она справиться сама, вот тут бабушка и мать объединялись​ и начинали в один голос твердить, что однажды она себе выбрала непутевого, и вообще, не умеет​ разбираться в людях. А они старше, у них опыт есть и они лучше знают, кто подходит их кровиночке Таня молчала, чтобы не обидеть мать, а ведь могла бы родительнице напомнить, что однажды и она​ связалась с отцом Татьяны, который бросил их, когда самой Тане было всего 12 лет. Ушел к другой. Он и раньше бегал налево, а тут у него случилась любовь, что ни на есть самая настоящая, да такая, что стерла всю память о бывшей жене и дочери. А в последнее время они добавили активность. Захотелось им понянчить внука и правнука. Потому что…​ У всех есть и Тане уже пора, как-никак, а уже 31 год.. Бабушка покупала или доставала через знакомых билеты, мать стала все чаще звать подруг в гости, вот и сегодня она решила собрать своих коллег, наготовив человек на пятнадцать, приговаривая, что может быть кто-то со своим сыном придет. Или Валентина Михайловна с племянником нагрянет. Хороший мальчик, бухгалтером работает. Ну и что, что лишний вес и мямля он, зато не сбежит к какой-нибудь длинноногой красавице. Татьяна тихонько оделась и выскользнула из дома, отключив телефон и написав записку, что она будет праздновать Рождество с подругами. - Ну что, вырвалась из крепких объятий тети Лены? —​ улыбнулась Света, целуя ее в щеку. - Сбежала, —​ ответила Татьяна. —​ Мать устраивала настоящие смотрины. - Нашла чем удивить, рассмеялась Оля. —​ Тетя Лена она такая, всех бы нас замуж выдала за маменькиных сыночков. Вот что, девки, давайте сегодня погадаем. - Да ерунда это, —​ махнула рукой Таня, —​ Не верю я во все это. - Ну зато повеселимся. Проходи, мы тут со Светой уже стол накрыли. Правда, мне нельзя пить,​ , —​ развела руками Оля. - Чего так? Я бутылку​ вина купила, твое любимое, между прочим, —​ Таня посмотрела настороженно на подругу. - Ты не заболела? - Нет. Начальник мой, будь он неладен! Требует, чтобы я завтра в Ярославль ехала контракт подписывать. Мол, я буду за рулем. - Так выходной же, —​ удивилась Таня. - Это у тебя Рождество выходной день, а мне Сергей Семенович сказал, что у бизнесменов и по-настоящему успешных людей выходных не бывает. Хотя знаешь, за ту зарплату, что он мне платит, можно и потерпеть. Зато я после года такой работы на первый взнос​ ипотеки с легкостью накоплю, ни в чем себе не отказывая. Тут у Светы зазвонил телефон и она, взглянув на дисплей, вышла из-за стола, за который только села. Вернулась она буквально через минуту. - Девочки, мне домой бежать надо! - Что случилось? - У дочери температура поднялась, мама дала ей жаропонижающее, но она не падает. - Беги, конечно, —​ Таня забеспокоилась. —​ Может, такси вызвать? - А давай я тебя отвезу, —​ Оля пошла искать ключи. —​ Сейчас тебя отвезем и с Таней посидим. Выйдя из подъезда, Таня посмотрела на подруг и вдруг произнесла. - Девочки, а давайте тогда в следующий раз соберемся? Ну что толку сейчас к тебе, Оль, возвращаться? Буду сидеть и в одно лицо цедить вино? Да и тебе лучше выспаться перед дальней дорогой. Давайте на следующих выходных соберемся? - Ну давайте, —​ Оля вздохнула. - Таня, Оля, простите, форс-мажор,​ —​ виновато развела руками Света. - Да что ты! Это же дети! - Давай я и тебя домой отвезу, —​ Оля открыла дверцу машины. - Я прогуляюсь, —​ махнула рукой Таня. —​ Погода стоит хорошая, снежок падает, ветра нет. А дома что? Бабушка, мама, и многочисленные подружки, потенциальные свекрови. Аж тошнит от этого. Поэтому подышу на улице свежим воздухом. - Ну, как хочешь, только позвони, как дома будешь, —​ Света помахала ей рукой и села в машину. Татьяна шла вперед по тротуару, под ногами похрустывал​ снежок, крупные хлопья летели и падали на землю, кружась в танце. Татьяна улыбнулась, подумав, что в такую погоду было бы прекрасно прогуливаться под ручку с любимым. Но не везло ей как-то на любимых… Вдруг ее мысли прервал звон колоколов. Обернувшись, она увидела большую церковь, во дворе которой стоявшие люди стали толпиться у входа, стекаясь внутрь на вечернюю службу. Как завороженная смотрела она на величественный храм и вдруг ноги сами понесли ее к святому месту. Зайдя внутрь, она сняла свой пуховик и вдруг поняла, что не одета для посещения храма. Ей стало неловко, но служительница храма, заметив ее смущение и замешательство, протянула ей платок и хлопчатобумажную юбку с «запахом». - Держи, милая, прикрой свои ноги в брючках и платочек на голову повяжи. - Спасибо вам, —​ поблагодарила ее Татьяна. Она повязала юбку вокруг своей талии, обмотав ее чуть ли не в два раза, а затем повязала платок, подошла к свечной лавке и купила свечи. Встав рядом с молодым мужчиной, она вдыхала запах ладана и свечей. Ей вдруг стало так хорошо и уютно, что она улыбнулась. Ну и пусть подумают, что она себе на уме, главное, что у нее в душе благостно… Она смогла выстоять всю службу, краем глаза с удивлением наблюдая за мужчиной рядом с​ ней. Он периодически вытирал слезы и немного хлюпал носом. « Вот его растрогало», продумала она. Вечерняя служба была окончена, батюшка объявил, что Всенощная начнется с 23:00 и Татьяна вышла из храма, решив вернуться сюда и отстоять ночную. И вдруг она увидела снова этого молодого мужчину, который стоял на службе ​ рядом с ней в храме. Он прижался к столбу и сполз по нему вниз, практически сев на снег. - Что с вами, вам плохо? —​ она подбежала к нему и, раскрыв сумочку, достала из нее бутылочку питьевой воды, которую всегда носила с собой. - Немного голова закружилась. - Давайте вызову скорую?- спросила она. - Нет, не нужно. Перенервничал, наверно, —​ сделал большой глоток. —​ Да и вспомнил что сегодня вообще ничего не ел. - Что у вас случилось? —​ с просила обеспокоенно Татьяна.​ —​ Я видела, как вы на службе плакали. Растрогались? -​ Не знаю...—​ покачал головой мужчина, выпрямляясь. —​ Я сестру два дня назад похоронил, вот никак в себя прийти не могу. Дома стены давят, думал, может быть в храме станет легче. Жалость кольнула ее сердце, Таня спросила: - Вы далеко живете? Может быть я провожу вас до дома? - В доме напротив.​ А вы не боитесь? —​ спросил он с печальной улыбкой. - Вы сейчас меньше всего похожи на человека, от​ которого можно ожидать опасность. И плохие люди в храм редко заходят. Пойдёмте, я провожу вас. А вы напоите меня чаем, —​ набралась она наглости. Тане хотелось посетить ночную службу, но она не знала, что будет делать еще четыре часа. - Хорошо. Пойдемте. Только как вас зовут, спасительница моя? - Татьяна. А вас? - Ярослав. **** У него в квартире было очень уютно, чувствовалась рука женщины. Он пояснил, что в последние три года после развода с женой они с сестрой жили в этой квартире. - Мы с сестрой в детском доме росли. После развода вернулся сюда, пока Оксанка училась, я работал. Все было хорошо, она встречалась с парнем, в институте отличницей была. На Новогодние праздники она уехала со своим парнем на дачу,​ а третьего числа у них вышла ссора и Оксанка вызвала такси и поехала в город. Вот по​ дороге и случилась авария. Машину занесло, она перевернулась и Оксана​ погибла.. —​ Ярослав отвернулся к окну, но Таня заметила слезы в его глазах. - Я вам очень соболезную. Сколько ей лет было? - 22 года, —​ он поднялся и взял телефон в руки, открыв фотографии, он показал их Татьяне. Тане самой захотелось заплакать —​ на нее с экрана смотрела очень красивая девушка с ямочками на щеках, ее карие глаза смотрели на того, кто ее фотографировал, с любовью. Каштановые локоны непослушными прядями вились вокруг головы, Не девочка, а картинка. - Она очень красива.. —​ честно произнесла Таня. - Мне ее очень не хватает. - Ярослав, вы пойдете на Всенощную? - Да, —​ кивнул он. - Тогда вам нужно что-то поесть. Позволите мне похозяйничать? - Кухня в вашем распоряжении.. Татьяна сунула нос в морозильную камеру и увидела окорочка курицы. Разморозив их в микроволновке, она натерла их специями и отправила в духовку, а пока курица готовилась, почистила картошку и поставила ее на огонь вариться. - Если честно, я тоже голодна, —​ улыбнулась она смущенно. —​ Так что вместе поужинаем. Уже через час они ужинали как старые добрые друзья. Они перешли на «ты», Татьяна рассказала, что привело ее в храм и почему она не хочет идти домой, а от Ярослава, который ел и хвалил блюдо, она узнала о его теплых отношениях с сестрой, как они друг за друга всегда держались. - Напиши своим родным, они беспокоятся, —​ заметил он. - Не хочется...- вздохнула Таня. - Знаешь, когда мы больше всего их ценить начинаем? Когда теряем.. Напиши, от тебя не убудет. Таня достала телефон и набрала сообщение: «Бабушка, меня не теряйте, я буду в храме на Рождественской службе. Посещаю культурное место, как ты и хотела.» К 23 часам они пришли в храм и от стояли всю службу, затем Ярослав вернулся во двор, завел машину и отвез Татьяну домой. - Ну и как это называется? —​ мать стояла в коридоре, сверкая своими глазами. —​ Пришли гости, а тебя нет! Разве это красиво? - Так это твои гости, мама, —​ Таня повесила пуховик на вешалку.​ - Так я ради тебя стараюсь. Вот где ты была почти всю ночь? - Так я же написала бабушке —​ в храме. Кстати, там познакомилась с хорошим человеком. Ну, мне так кажется. - Где, в храме?​ —​ не поняла мать. —​ Фанатик какой-нибудь? - Нет, мама, человек так же, как и я, от одиночества и отчаяния зашел в храм, потому что дома на него стены давили. Все, я спать! Она вошла в комнату и закрыла дверь, затем улыбнулась, прочитав сообщение на телефоне: « Давай завтра увидимся и выпьем кофе. Например, в «Латте» в два часа дня.» « Хорошо, до завтра», —​ ответила она и легла спать. У них так все быстро закрутилось и завертелось, что Татьяна буквально летала от счастья. А он оттаял рядом с​ ней, ведь Татьяна помогла пережить ему большое горе, поддерживая словом и делом.. Даже мать с бабушкой не могли придраться к парню —​ хорошая работа, квартира, не курит, выпивает по​ праздникам. А еще им нравилось, что он очень внимательный, обязательно интересовался здоровьем бабушки и делал будто бы вскользь комплименты матери Татьяны, заметив у нее стрижку, которая ей прекрасно шла, или говорил, что ей к лицу новый шарфик и он знает, в кого Таня такая красавица. - Говорила я тебе —​ в культурные места надо ходить, —​ бабушка улыбалась. - Церковь тоже к ним относится? —​ недоверчиво спросила мать. - А как же, туда плохие люди редко заглядывают. Ярослав всем пришелся по душе, и когда наконец в начале марта подруги смогли встретиться и посидеть втроем, каждый делился своими новостями. Оля смущённо улыбаясь говорила, что на нее обратил внимание начальник не как на сотрудницу , а как на женщину. 7 января он впервые​ ее поцеловал, когда они расходились в гостинице по своим номерам.​ И наверное,​ она примет его ухаживания. Света сперва не хотела говорить, будто боялась чего-то, но вскоре Оля и Таня поняли —​ к ней вернулся бывший муж. И она его простила. - Вот и ты у нас, Танька, теперь под мужской защитой. Как мама Лена и бабушка на него отреагировали? - Бабушка внучком зовет, а мама теперь ходит и твердит, что если я упущу такого мужика, она мне никогда этого не простит. - Ну что, девчонки, все, что не делается, все к лучшему, —​ Света подняла бокал.​ Если бы моя Алинка не заболела , я не вернулась бы домой и не позвонила бывшему, чтобы привёз лекарства. Если бы Оля не поехала в ту командировку в Рождество, не сблизилась бы она с Сергеем​ Семёновичем. Если бы Таня не пошла гулять и не зашла в храм, не познакомилась бы она с Ярославом. - Ну что, девочки, за наши Рождественские чудеса и за нашу любовь, которая пришла к нам без всяких гаданий, —​ улыбнулась Таня, поднимая бокал. А когда в следующее Рождество Ярослав и Татьяна вновь​ пошли в храм, решив сделать это своей традицией, на улице стояла такая же прекрасная погода, как и в прошлый год. Стоя на улице под танцы снежинок, Ярослав сделал Тане предложение. И она дала свое согласие в том же месте и в тот же день, когда нашла свою любовь. Автор: Хельга Еще больше историй из жизни - в нашей группе. Подписывайтесь, чтобы не потерять 💝

— Угу. Я до раздражения не любил, когда жена представала передо мной в таком виде. Смотреть на дорогу… Она была жалкой. Я смирился с тем, что её скоро не станет, даже ждал этого дня. А Надя боролась. Одна. Моталась по обследованиям, проходила химию, реабилитацию… — Я верю в тебя. Ты сможешь, — врал я. Я поддерживал её как мог, на словах. Понимаете, я не люблю больницы. Меня мутит от запаха лекарств и от вида белых медсестринских халатиков, я не люблю эту холодную чистоту больничных коридоров и аскетичную унылость палат. — Ничего не бойся, ты справишься, — говорил я и отпускал её одну в мир шприцов, капельниц и стеклянных колб. Мы с сыном редко её навещали. Хорошо, что сын уже подросший пацан, ему девять лет… Я справлюсь с ним и один, без неё… Без неё даже будет проще. Когда в доме есть человек, который очень долго и тяжело болеет, это выматывает, истощает, отнимает много сил у тех, кто находится с ним рядом. А мне работать надо, я всех содержу. Мой запас энергии не бесконечен. После выслушивания жалоб Нади о её самочувствии я и сам начинал казаться себе больным, мне передавалось мрачное состояние её духа, мысли тянулись в депрессивный уклон и тоска одолевала жгучая, вязкая, неотступная — как жвачка, намертво прилипшая к джинсам. Даже словесная поддержка, которую я оказывал ей, выливалась для меня в моральное истощение, словно она высасывала из меня силы, чтобы жить дальше самой. За счёт меня. И я абстрагировался ещё больше. Плотнее взялся за работу, чтобы были объективные причины моего отсутствия дома. Оставался ночевать у матери, прикрываясь тем, что не придётся утром ехать на работу по пробкам. В общем, свёл свою помощь до минимума. У Нади была опухоль в мозге. Она прошла химию, ей сделали операцию по квоте. Долгое восстановление, ремиссия, а потом… Потом всё вернулось в более осложнённом виде. В нашем городе не было технологий, позволяющих произвести точное обследование. В тот день я вёз её в Москву. Мы выехали на заре. На чистейшей заре… Снег лежал на полях и он был цвета сакуры — так на нём отражались розовые лучи рассвета. Надя заснула, сын на заднем сиденье тоже задремал… Мы со Стёпой решили сходить в планетарий, пока Надя будет проходить обследование. Когда Надя проснулась, начал срываться мелкий снег и подул ветер. Утреннее небо затянуло серой простынью непогоды. Она нашла в сумочке таблетку, запила минералкой. Я понял, что у неё болит голова. Уточнять не стал. Она расстегнула куртку, потянулась и сняла парик. — Жарко в машине. Кожа взопрела, словно под шапкой. — Угу. — Где мы едем, Юр? — спросила она, разглаживая на парике искусственные волосы. На этом участке трассы не было указателей и Надя беспомощно оглянулась на поля. — Скоро подъедем к тем местам, где я жил в детстве. — Да? Это где? Ты не рассказывал. — Молчаново. Выедем через эту деревню на М-2, чтобы не платить за платную дорогу. Надя промолчала. Она знала, что я старался сэкономить на всём, где можно. Квоту на первую операцию она ждала полтора месяца. Повезло ещё. Хочешь сразу — плати 250 тысяч. Случай сложный и цены соответствующие. Денег таких у нас не было. Надя не заводила разговора о том, что нужно влезать в долги или брать кредит. Кто это всё будет отдавать? Я. Надя не заикалась о платной операции, надеялась дожить до бесплатной по очереди. Она держалась ради сына, еле ползала… Я тоже молчал. Она умрёт, а мне потом одному тянуть Стёпку и отдавать долги? — Смотри как погода портится. Ох и завывает… — Это называется метель, — ответил сын. На подъезде к Молчаново снег становился гуще с каждой секундой. За каких-то пять минут стало мести так, что пришлось сбавить скорость до минимальной — ни зги не видать. Как зачарованные, мы смотрели на поле: ветер поднимал на нём пласты снега, взвивал в воздух и гнал, гнал, гнал… Показались первые домики деревни, но резко исчезли за снежной стеной. Ветер выл, наша машина трещала… Настоящее светопредставление. Мне пришлось резко съехать на обочину — за пару секунд наше лобовое стекло оказалось сплошь залеплено снегом. Дворники вышли из строя, не выдержав натиска стихии. — Выйду, посмотрю что с ними. Я открыл дверь и тут же снег обжёг мне лицо, мелкие кристаллы льда впились в каждый сантиметр кожи. — Тебе помочь? — крикнула Надя. — Нет, оставайся в машине! — не менее громко ответил я. Выло и скрежетало так, что приходилось только кричать. — Мама, мне в туалет надо срочно, я уже еле терплю, — признался Стёпа и, не дожидаясь разрешения, сразу выбежал. Надя — за ним. В машину тут же ворвался снег и ей пришлось закрыть дверь. Она накинула капюшон, закуталась поплотнее в куртку. В руках у неё остался трепаться по ветру парик. — Стёпа, далеко не отходи! Ну что тут у тебя? — спросила она, прикрывая рукой лицо. — Вернись в машину ради Бога! — вспылил я, еле разбирая что и как. — Плохо всё. Буду чистить. Надя попыталась открыть дверь, но она оказалась запертой. — Юра, дай ключи, двери заблокировались. — В смысле, блин?! — Ну не знаю, блокировка почему-то сработала. Я бросил дворники и подошёл к своей двери. Она тоже не открывалась. Ключи остались в замке зажигания. — Обалдеть! Ситуация просто бинго! И что теперь делать? Мы тупо столпились втроём у машины. Нервы мои сдались и я орал. Я понимал, что в такую метель ни одно такси не приедет в эту дырищу. — Какого чёрта вы оба вышли из машины? Что ты с ней сделала, что заблокировались двери?! — Я не знаю, не знаю! — испугалась Надя. За те пять минут на улице мы стали выглядеть, как три снеговика. Мимо проползла легковушка, но мы её упустили. Больше машин не было, дорога опустела и её быстро заметал снег, образуя намёты. Единственное, что нам оставалось — это податься в деревню, напроситься к кому-нибудь, чтобы переждать метель. Я смутно помнил оттуда нескольких друзей детства, но все они выросли, возможно, разъехались… В общем, не знал куда обратиться. У первого же покосившегося домика, зелёного, с резными ставнями и крыльцом, мы увидели, что к калитке пробирается сквозь стихию старушка. Хоть деревня и значительно изменилась, обросши высокими каменными заборами и коттеджами, этот домик я помнил отлично. Странно, что он совсем не изменился за тридцать пять лет… Во времена моего детства он выглядел также: стоял ветхо и жалко на краю деревни, отдавая теплотой русской глубинки. Я с родителями жил рядом… Вспомнилось мне, как летними вечерами длинной вереницей возвращались по домам коровы, забредали в переулки, ухватывая мокрым ртом траву, лакомились яблоками, которые в сезон обильно осыпались с нашей яблони за двором. Старушка приманила меня к себе. Я подошёл к ней, сопротивляясь встречному ветру. — Не местные? — Здравствуйте! С машиной беда случилась, — я махнул рукой в сторону дороги, наша машина была похожа на смазанное пятно, — заблокировались двери и что делать не знаем. Я с женой и сыном… У меня жена очень больна. — Зови их сюда. Ко мне заходите! — сипло прокричала старушка. В домишке была большая холодная веранда вся заставленная рухлядью. В самом доме только одна комната и кухня. Обстановка давних времён: всё простое, без изысков, но довольно опрятное, как у бабушки в детстве. Один угол комнаты занимали иконы, под ними — столик с белой скатертью, а на нём лампадка и затёртая книга. — Простите, мне бы сесть… Тошнит… — виновато сказала Надя, держась за грудь той рукой, в которой остался парик. Она была очень бледна. Бабушка засуетилась и поправила единственную кровать с высокой подушкой. Подушка была накрыта вышитой салфеткой — так мило! Я провёл Надю до кровати. Она легла и тут же закрыла глаза. — Замёрзли? Чай сделать? — уточнила бабуля. — Да, пожалуйста. Мы с сыном, смущаясь, сели на диванчик. В чужом доме было очень неловко, но меня не покидало чувство, что я здесь уже был и эти часы в полный рост напротив дивана были мне очень знакомы. Сеть наших мобильных операторов здесь не ловила и сын принялся играть скаченными играми. Я слушал тишину и ход часов… Старушка возилась на кухне. Её белая косынка… её глаза, сияющие ярко, как сапфиры, не выцвевшие от старости лет… её зачёсанные под косынку волосы, белые, как снег… К точно такой же старушке меня водила в детстве мать. Я заикался до шести лет, испугался как-то собаки. Помню, та старушка отливала мне испуг воском и тыкала мне в лицо иконы. Я готов был поклясться, что та бабулька жила в этом же доме! Но это не могла быть она! Прошло столько лет! Разве могла она ничуть не измениться? Да она уже давно померла! Баба Тоня, баба Тая… Как же звали её? — Слушай, Надь, — подкрался я к жене, — бабулька не кажется тебе странной? Я этот дом отлично помню, как он не развалился только за тридцать пять лет… Да и бабка эта одно лицо с той, что здесь жила. Знаешь, она колдовала… Точнее, людей лечила воском, молитвами… Странно всё. — Неужели? — простонала Надя. — Что — голова болит? — Всё болит. Если это она, попроси, чтобы мне стало легче. — Ага, побежал. Не хочу дурачком выглядеть. — Чай готов! — провозгласила старушка и появилась в проёме. — Юра, миленький, ты поднеси жене чашку, попои её с ложечки и вот мёд в сотах, пусть пожуёт немного, авось легче станет. — Да я сама могу… — начала вставать Надя. Я поставил торчком подушку, прислонил к железному изголовью, чтобы Надя смогла присесть. — Экономь силы, дочка, тебе они ещё понадобятся. Юре будет не трудно, — сказала она и гипнотически посмотрела на меня. Я почему-то не смел ослушаться, выполнил всё, как она сказала. В голове вертелись два вопроса: откуда эта женщина знает моё имя и почему я раньше был так жесток к Наде. Ведь не впервые случается так, что Надя не может сама попить-поесть, лежит несколько часов, пока не появятся силы, а я вроде бы и предлагаю помощь, но не настаиваю. Поэтому сейчас, видя, как она оживает на глазах после четырёх ложек облепихового чая и куска пчелиного воска за щекой, я впервые почувствовал себя виноватым и даже отзеркалил на себя страдания Нади. — Дальше я сама, ты иди, иди, — улыбнулась Надя и уверенно забрала у меня чашку, ложку и мёд. Сын уже уплетал за обе щеки бабулькины блинчики, елозя ими по тарелке с вареньем. — С каких это пор ты ешь варенье, жук? — Ты попробуй, пап! Оно из земляники! — не мог остановиться Стёпка. Бабушка сразу выставила передо мной тарелку. — Извините, а как вас зовут? — спросил я, смущаясь. — Антонина. Просто баба Тося. Ты ешь, налегай, а то сынок у вас шустрый. — Да… жена такое не готовит с тех пор как… А вы откуда моё имя знаете? Я вроде бы не представлялся. — Да как же? Ты мне сказал: «здравствуйте, меня Юрий зовут…» — Разве? — Точно. Старушка смотрела на меня с лукавой насмешливостью. Я не знал кому верить: ей или себе? После еды меня начало клонить в сон, встал-то я рано. Метель продолжала завывать за окном. Я лёг рядом с Надей и пытался придумать способ как открыть треклятые двери авто. Я заснул, но через какое-то время меня разбудила Надя, точнее голос её. Она встала и разговаривала с хозяйкой. — Скажите, а вы случайно не знаете, есть ли здесь в округе целители или кто-то вроде того? «Решила издалека подойти»- подумал я в полудрёме. — «Хитро». — Да где уж, деточка, все перевелись. Надя вздохнула. — А ты как себя чувствуешь? Получше уже? Вижу, щёчки порозовели. — Да, знаете, голова перестала болеть. — А знаешь что? Ты помоги мне пока, а я подумаю, может и вспомню кого. Видишь икона в углу? Сними её, пожалуйста, и оботри от пыли, я тебе тряпочку дам. А я подумаю… Они так долго возились, что я опять уснул. И приснилось мне, что на иконе той Николай Чудотворец, а мы как-то всегда были далеки от церкви. И я смотрю на эту икону глазами Нади и молюсь от сердца, чтобы он исцелил меня, то есть её, не ради себя, но ради мужа и сына, что она не может уйти и оставить их одних, что она любит нас больше всего на свете… Меня растолкала баба Тося. С удивлением я обнаружил, что уже обед. В окна светило солнце, а жены и сына не было рядом. — Они гулять вышли. Одевайся, тебе тоже полезно. Я и понять ничего не успел спросонья, как баба Тося вытолкала меня на веранду. У меня чуть челюсть не отвалилась, когда я увидел то, что было за стёклами. Вы не поверите. Лето. За окнами было лето. Я толкнул дверь и вышел на крыльцо… Тепло, птички чирикают, кудахчут куры и где-то вдалеке слышен заполошный крик утки, как смех: «ха-ха-ха». Я поражённо оглядывался вокруг и понимал, что нахожусь отнюдь не во дворе бабы Тоси… Это был двор моего детства. Кто-то вложил деньги мне в ладонь и голос мамы (мамы!) сказал: — Съезди на велосипеде за хлебом. Такое было тысячу раз в моем детстве… Я пошёл к калитке. Там мой велосипед, прислонённый к ограде для цветов. За калиткой — яблоня, облепленная плодами. По дороге гнали коров, а я боялся коров, однажды одна корова за мною погналась. Я решил переждать и завороженно смотрел на улицу. Это что — сон? Я ведь и не помнил деталей! А здесь всё ровным счётом также, как было! Коровы прошли, но одна остановилась перед моей калиткой и стала есть лежавшие на земле яблоки. Вышел сосед. Он знал, что я боюсь коров, поэтому приказал своей овчарке «взять его», но с участка не выпустил. Псина залилась громким лаем. — Не надо, пусть не лает, корова сама уйдёт! — сказал я. — Вообще-то это не корова, а бык, — ответил сосед, — современные дети в анатомии полный ноль, такое животное обозвать коровой… Тут я понял, что и впрямь стал ребёнком в коротких шортиках и кожаных сандаликах. Сосед почему-то обиделся и ушёл, оставив собаку лаять, а я решил восполнить своей пробел в анатомии и подошёл поближе к забору. В этот момент появился телёнок. Он зашёл в небольшой тупик перед моей калиткой и замычал от страха, его пугала собака. Бык посмотрел на телёнка, на яблоки, затем на неугомонного пса. Бросив еду, бык подошёл к калитке соседа и упёрся копытами в землю, встал в позу, как будто он держит рогами калитку, хотя на самом деле он даже не касался этой калитки. Собака просто взбесилась, захлёбываясь лаем, а телёнок понял, что больше бояться нечего: он прошёл за спиной у быка, резво вылетел на главную улицу и промычал, что он в безопасности. К нему тут же подлетели другие телята и вся компания умчалась вперёд, а бык вернулся доедать яблоки. Я смотрел на быка и пребывал в шоке. Во-первых, я вспомнил этот эпизод из детства, а во-вторых, всплыли в памяти и выводы о нём. Не зря греки изображали Зевса быком — умным, мужественным, сильным и заботливым животным. Он помог телёнку не словом, а делом. Он мог бы сделать так же, как мне сотни раз говорили собачники, когда я приходил к ним в гости. Вместо того, что придержать беснующуюся псину, они говорили: «не бойся, он не кусается». И я шёл по двору, перебарывая свои опасения, а собаки бросались на меня, потому что чувствовали мой страх. И я вырос и стал таким же, как те собачники — вместо того, чтобы поддержать делом больную жену, я просто говорю «не бойся, у тебя всё получится» и не делаю ничего, чтобы ей помочь. Ведь я мог бы и сам заниматься такими вещами, как выбивание квоты, поиск медицинских центров, переговоры с врачами, выбор наиболее успешного лечения и прочее прочее… А я просто ждал когда она умрёт. Я был хуже этих собачников, а уж до благородного быка мне было далеко, как до звёзд. Из размышлений меня вырвала старушка. Баба Тося подошла к быку и погладила его, затем посмотрела на меня и сказала: «Ну, чего стоишь? Действуй! Болван…» — Юра, Юра, Господи, ну ты и спишь! Я открыл глаза и резко подорвался. Я смотрел на жену, бабу Тосю и сына, как будто меня ошпарили кипятком. Баба Тося давилась улыбкой. Что это было? Так я спал? Как явственно! — Погода утихомирилась, — сказала Надя, — и ты не поверишь — Стёпа сбегал к машине, она открылась! Вот ключи! От души поблагодарив бабушку за гостеприимство, мы вышли и направились по занесённой снегом тропинке к машине. Я очистил лобовое стекло, вырулил с обочины и мы поехали дальше. Я посмотрел на дом бабы Тоси и резко дал по тормозам. На месте дома были… развалины. Обрушенная крыша, заросший деревьями двор, сорванные ставни… — Надя, посмотри на дом! — Это как вообще… — поразилась и Надя. Мы проехали чуть дальше. Возможно, перепутали дом? Но нет, других похожих не было и близко. Я поёжился в суеверном ужасе. Вскоре Наде сделали повторную операцию. Никаких квот мы ждать не стали. Я взял кредит, да и сотрудники с родственниками хорошо помогли, я не постеснялся просить. Я сопровождал её повсюду, решал сам все вопросы… Я так был перед ней виноват. И Надя выздоровела. Пять лет в ремиссии. Неизвестно кто нам помог: те иконы, которым она молилась, или призрачная баба Тося, вернувшаяся на полдня с того света, чтобы промыть мне мозги, или же Наде просто не хватало сил, чтобы справится с этим в одиночку… Наверное, всё вместе. Автор: Анна Елизарова. Подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии!!! Благодарю всех кто не безразличенПОДПИШИСЬ ♥️ ОБНЯЛА ♥️

Дверь в её купе была чуть приоткрыта. Катя отодвинула её в сторону и вошла. На нижней полке сидела женщина и смотрела на проплывающие за окном здание вокзала, редких провожающих на перроне, город вдалеке. Женщина повернула голову и приветливо поздоровалась с Катей. - А я боялась, что всю дорогу одной придётся ехать. – Улыбнулась она. Катя нехотя поздоровалась, поставила небольшую сумку на свободную полку и сняла пальто. Потом села и тоже уставилась в окно. Но за ним уже стояла непроглядная темнота. Город давно остался позади. Весело стуча колёсами, поезд увозил её прочь от боли, тоски и предательства. Катя не удержалась и всхлипнула. - У вас что-то случилось? – участливо спросила попутчица. Катя не ответила. - И далеко едете? Успеете к Новому Году? – Не отставала любопытная женщина. - Встречу в поезде, – бесцветным голосом произнесла Катя, лишь бы её оставили в покое. - А я успею, если ничего не случится, – весело сказала женщина. Зашла проводница и забрала у них билеты. - А чаю нам можно? - спросила неугомонная попутчица. - Да. Билеты соберу и принесу, - ответила проводница и вышла. Было заметно, что ей не очень хочется работать в новогоднюю ночь. Женщина полезла в свою сумку и выложила на столик небольшой пакет. - Будем пить чай с конфетами, - сказала она. Катя про себя отметила, что это её любимые. Они ехали молча, пока проводница не принесла чай в стаканах с металлическими подстаканниками. - Вот и хорошо. Берите конфеты. Не стесняйтесь. А потом ложитесь спать. А мне через полтора часа выходить. Катя взяла стакан и осторожно отпила. Не удержалась и взяла из пакета конфету. Стучали колёса, поезд нёсся сквозь темноту, а в вагонах люди пили горячий чай или что-то покрепче, разговаривали, ожидая наступления двенадцати часов, а кто-то невозмутимо спал. Катя почувствовала, что боль и обида, терзавшие её несколько последних часов, понемногу отпускали. «Правильно, что поехала. Сидела бы сейчас в общаге одна и ревела. Вот так ехать бы далеко-далеко и никуда не приезжать…» - подумала она и взяла ещё одну конфету. Незаметно они разговорились со случайной попутчицей, которую звали Надеждой. - Я еду от подруги. Представляете, от неё неделю назад ушёл муж, перечеркнул двадцать пять лет совместной жизни. Дети выросли, уже внук есть, а он влюбился в молоденькую… - Надежда помолчала. - Она не придумала ничего лучше, как выпить горсть таблеток. Дочь, к счастью, вовремя зашла к ней, вызвала «скорую», потом мне позвонила. Пришлось ехать, приводить её в чувство. Всё обошлось. Выписали вчера. А сегодня утром её муж вернулся. Бросился в ноги, плакал, прощения просил... - Простила? – спросила Катя с замиранием сердца. История напоминала её собственную. Только Катя не напилась таблеток, а села в поезд. - Простила. - Надежда вздохнула. - Я не осуждаю. Мужчины ведь не думают о последствиях, идут на поводу страсти, желания. А как страсть проходит, так возвращаются назад. А мы, женщины, боимся на старости лет одиночества. – Надежда снова вздохнула. - Я не стала им мешать. Хорошо, что на этот поезд билет достался, а то пришлось бы встречать на вокзале Новый Год. Да и за сына душа болит. - А с ним что? – спросила Катя. Она слушала Надежду, и своя беда уже не казалась ей такой уж непоправимой. - Сейчас всё хорошо, – начала свой рассказ Надежда. - Он музыкант. Группа у них с друзьями своя. В ресторанах, клубах играют. Летом возвращался ночью из ресторана и услышал крики о помощи. Два парня приставали к девушке. Он вступил с парнями в драку. Избили его сильно. Но синяки прошли, а вот левую руку Олегу повредили. Играть уже так хорошо, как раньше, не может. Я говорила ему, что нужно время, надо разрабатывать руку, но он ушёл из группы. А я вижу, что не может жить без музыки, без ребят. Замкнулся в себе, гитару в руки не берёт. – Надежда отвернулась к тёмному окну. - А я домой еду, к родителям, - неожиданно сказала Катя. - Так это же хорошо. Ждут, наверное? – Надежда повернулась к Кате. - Сегодня не ждут. Я обещала второго приехать. А тут… - и незаметно для себя Катя рассказала, что почти год встречалась с парнем… - А два дня назад я проходила мимо ювелирного магазина и увидела в окно Сергея. Он покупал что-то. Я подумала, что кольцо для меня, что хочет подарить в Новый Год и сделать мне предложение. Летела в общежитие на крыльях. Платье новое купила для такого случая. А моя соседка по комнате сказала, что он встречается уже месяц с Викой. – Голос Кати задрожал. - Она полная, некрасивая. Я решила, что из зависти так сказала. Не поверила ей. А сегодня позвонил Сергей... В общем, сказал, что не придёт... Моя соседка, не поленилась, привела ко мне девушку из Викиной группы. Она подтвердила про Сергея и Вику. Значит, он для неё покупал кольцо. – Катя уже ревела в голос. - А говорил, что любит… Я платье разорвала с горя. Потом поехала на вокзал, не могла оставаться в общежитии… - Бедная ты моя. – Надежда пересела на полку к Кате и обняла её за плечи. - Всё, что ни делается, всё к лучшему. Сейчас тебе трудно в это поверить, но пройдёт время, и ты поймёшь, что я права. Может, и хорошо, что в самом начале это случилось, не успела выйти замуж, забеременеть. Тяжелее было бы узнать про измену потом, прожив вместе много лет, как моя подруга. Трудно жить с человеком, которому не можешь доверять. - А как же ваша подруга? Она ведь простила, – всхлипнула Катя. - Они прожили двадцать пять лет вместе. Не один пуд соли съели, как говорится. Да и не уверена, что простила. Цепляется за прожитые с ним годы. А что дальше будет, кто знает? – Надежда вздохнула. - Вот я и думаю. Приедешь ты такая зарёванная к родителям. Не сможешь скрыть от них свою боль, как ни старайся. А они уверены, что у тебя всё хорошо. И себе легче не станет, и их расстроишь, - сказала Надежда. - Ой, я не подумала. – Катя тут же перестала плакать. - А что же делать? – Она испуганно уставилась на Надежду. - Как что? Выйдешь со мной на моей станции. Сын нас встретит, довезёт до дома. Встретишь с нами Новый Год, успокоишься, придёшь в себя, а потом поедешь второго января к родителям, как обещала. И нам будет с тобой веселее. Ну что, согласна? - Согласна, - тихо сказала Катя и улыбнулась сквозь слёзы. Через двадцать минут они сошли с поезда на маленькой станции. К ним уже спешил молодой человек. Он взял у матери сумку и поцеловал её в щёку. - Познакомься, Олег, это Катя, - представила её Надежда. - Понял, надо Катю подвезти до дома, - сказал Олег. - Какой ты у меня понятливый. - Надежда прижалась головой к плечу сына. – К нам домой её подвезём, - добавила она. - Ты опять кого-то спасаешь, мама? - засмеялся Олег. – А как твоя Алла? - Выписали из больницы. Муж к ней вернулся. Уговорил простить его. Чтобы не мешать, я и уехала, – рассказывала Надежда по дороге. Машина остановилась перед деревянным домом с палисадником. В одном окне мигала новогодняя гирлянда. Катя замерла на пороге. В доме тепло, пахло смолой от пушистой лесной красавицы. Посреди большой комнаты накрыт праздничный стол. - Олег, ты и стол успел накрыть? Сам? Какой же ты у меня молодец! – с гордостью похвалила Надежда сына. - Тётя Маша помогла немного, - честно признался Олег. – Чего встали? Мойте руки и за стол, - скомандовал он. - Правильно. Нужно проводить старый год, чтобы в новый не тащить печали и беды, - подтвердила Надежда и повела Катю в ванную. Они выпили, послушали речь президента. От усталости, дороги и выпитого шампанского Надежда начала зевать. Да и Катю непреодолимо потянуло в сон. - Мам, ложись, поспи немного, а мы прогуляемся. Не против? – Олег посмотрел на Катю. Она согласно улыбнулась. Ей нравился дом, ёлка и необычный Новый Год в кругу совсем незнакомых людей. И Олег. Они вышли на улицу. Из открытых форточек звучали тосты, голоса известных артистов из работающих телевизоров, подростки запускали петарды… Олег с Катей дошли до центральной площади с большой ёлкой. Двухэтажное здание утопало в огнях, из окон раздавалась громкая музыка и радостные крики. - А что это? – спросила Катя. - Это Дом культуры железнодорожников. Слышишь музыку? Играют мои друзья, - сказал Олег. - А можно туда? – беспечно спросила Катя. - На улице холодно. - Пойдём, - Олег вздохнул и взял Катю под руку. Его узнал охранник у входа, поздоровался, впустил. Они разделись и вошли в зал. Молодёжь танцевала, а на невысокой сцене трое парней играли на музыкальных инструментах. - Ой, а я знаю эту песнь, - сказала Катя и пошла к сцене. Один из музыкантов помог её подняться на возвышение. Катя отодвинула от микрофона волосатого парня с гитарой и запела чистым, немного развязным голосом от выпитого шампанского. Парни одобрительно закивали, танцующие пары аплодисментами поддержали смелую девушку. Когда песня закончилась, к сцене подошёл Олег. Ребята тут же за руки подняли его к себе. Один дал ему гитару, шепнул что-то. Они заиграли медленную мелодию из кинофильма «Ирония судьбы». Катя снова запела… Уже под утро они довольные и возбуждённые шли домой. - Ты классно поёшь, и голос у тебя приятный, – сказал Олег. - Если бы не выпила, ни за что не вышла на сцену, – засмеялась Катя. - Я в школьном хоре пела. А ты отлично играешь. - Нет, - сразу как-то посерьёзнел Олег. - Вот раньше… - Я не слышала, как ты играл раньше. А сейчас мне очень понравилось. Думаю, тебе пора возвращаться в группу. Вон как ребята обрадовались. - Мама рассказала? - Олег насупился. - Прости, она предупреждала, а я забыла… - стала извиняться Катя. Дома их встретила Надежда. Катя тут же начала рассказывать про их выступление, но Олег оборвал её. - Поздно уже. Надежда уложила Катю спать в комнате Олега, а ему постелила в своей, на диване. Катя долго не могла заснуть, несмотря на то, что устала. Думала, что если бы не предательство Сергея, она не села бы в поезд, не познакомилась бы с такими замечательными людьми, как Надежда и Олег. Воспоминания о Сергее не вызывали у неё прежней обиды и слёз. Катя проснулась поздно и сразу засобиралась домой. - Катюш, поезда у нас днём не останавливаются. Потерпи до ночи, а лучше до утра, - уговаривала её Надежда. - Ты наш ангел. Спасибо, что помогла Олегу поверить в себя, - шепнула она ей на ухо. Олег согласился отвезти Катю на машине. Когда они приехали домой, мама всплеснула руками. - Ой, а мы ждём тебя завтра. А это… - Это Олег, мама, - Катя успела остановить имя Сергея, готовое сорваться с языка мамы. Родители Кати не отпустили Олега, который собрался тут же уехать назад. На следующий день они гуляли по городу , и Катя показывала все свои заветные места. Расставаться обоим не хотелось. Потом Олег уехал. Они созванивались каждый день. Катя сказала, на какой поезд купила билет. Проезжая мимо станции, она прильнула к окну и мельком увидела его. Олег стоял на перроне и махал рукой. «Только нашли друг друга и тут же расстались. Какая несправедливость», - снова плакала Катя, сидя на полке купе. Соседка по комнате в общежитии сказала, что Сергей приходил, спрашивал, когда Катя вернётся. - Разве он не звонил тебе? - спросила она. - Я его заблокировала, - ответила Катя. Вечером пришёл Сергей, но Катя не стала с ним разговаривать. Она не выпускала из рук телефон, ведь в любую минуту мог позвонить Олег. А через неделю он приехал к Кате. Всё будет у них хорошо. А как же иначе? И неважно кто, Дед Мороз или кто посерьёзнее, свёл вместе двух молодых людей, испытавших в жизни боль и предательство. Главное, что они встретились и спасли друг друга, заставив поверить в себя. Автор: Живые страницы. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

«Милый мой, дорогой Иосиф… Прости. Я пострадала на фронте. У меня нет рук и ног. Не хочу быть обузой. Забудь меня. Прощай. Твоя Зина». Она решилась на это письмо лишь спустя месяцы операций и бессонных ночей. Весной 41-го они с Иосифом только успели полюбить — расписаться не успели. Зина проводила его на фронт, а вскоре сама ушла добровольцем. В первых боях вынесла сорок два раненых, потом — ещё больше. Её знали как бесстрашную санитарку. В феврале 43-го, спасая командира, Зина была страшно ранена и пролежала в снегу, пока разведчики не услышали её стон. Врачи отвоевали её жизнь, но руки и ноги спасти не смогли. Восемь операций. Боль. Полная беспомощность. И письмо — последнее, как она думала. Но пришёл ответ. «Милая моя… Никакое горе не разлучит нас. Мы всегда будем вместе. Жду победы, чтобы вернуться к тебе. Крепко люблю. Твой Иосиф». Эти строки будто вернули её к жизни. Зина согласилась на сложнейшую операцию: ей сделали «пальцы» из костей левой руки, манжетку на правую — и она снова училась писать, умываться, жить. Она просила рабочих «Уралмаша» сделать за неё хотя бы по одной заклёпке для танка — и через месяц на фронт ушли пять машин с надписью «За Зину Туснолобову!». После Победы они расписались. У них родились сын и дочь. Зина научилась готовить, топить печь, штопать детские чулки. Работала диктором, выступала в школах, писала письма локтями, не позволяя себе ни дня пустой жалости. Иосиф и Зина прожили вместе всю жизнь. Посадили яблоневый сад, о котором мечтали ещё на войне. Она стала Героем Советского Союза. А главное — стала собой, не сломавшись, хотя потеряла почти всё. Кроме любви. Любовь она не потеряла никогда.

Ах, мой милый... Просыпаясь сегодня утром Марта ещё не знала, что это будет самый худший день в её жизни. Она не думала об этом, когда проспала, не думала, когда опоздала на работу, не думала, когда пошёл дождь, а она вспомнила, что зонт оставила дома, и лишь, когда стояла на светофоре, а её с ног до головы окатил грязной дождевой водой какой-то лихач, поняла, что вот это и есть её «День Невезения». Но сильно раздумывать не дал загоревшийся зелёный свет пешеходного светофора. И только в подъезде, ожидая лифт, Марта с печалью посмотрела на свои мокрые ноги и голубое платье всё в серых разводах. «Ничего, ничего», - подбодрила она себя, - «Сейчас доберусь до квартиры, сброшу мокрую одежду и буду отмокать в тёплой ванне». - Задержите лифт, пожалуйста! – сквозь дымку фантазий услышала девушка. И в тоже мгновение в лифт протиснулся вначале чёрный мужской зонт, а потом и его обладатель. «Ух, какие экземпляры можно встретить", - подумала девушка и поспешила отвести взгляд. А посмотреть было на что или вернее на кого: высокий, подтянутый, кареглазый брюнет в белоснежной рубашке, левый рукав которой был слегка мокрым, черно-графитовые брюки и… Но рассмотреть дальше ей не удалось, так как мужская рука потянулась к кнопкам лифта. - Вам какой? – спросил мужчина. - Шестой, - ответила Марта и не отказала себе в удовольствии посмотреть собеседнику в глаза. В тусклом желтоватом свете кабинки лифта его глаза казались насыщенного цвета жжёного кофе, тёмные и волнующие. Он тоже смотрел на неё, слегка улыбаясь, от чего во круг глаз разбегались лучики-морщинки. «Хорош, зараза», - промелькнуло у женщины в голове. А мужчина, вдруг, сделал к ней шаг, поднял руку к её лицу и что-то аккуратно снял со щеки. - Август, - несколько хрипло произнёс он. - Да, август, дожди, - ответила Марта. - Я… - хотел было что-то сказать мужчина, но в это мгновение двери лифта открылись. «Шестой этаж», - прогундосила электроника. Девушка, опомнившись, пулей вылетела из лифта. Очнулась она уже в квартире, поняв, что никто за ней не гонится, в дверь не ломится. Сердце бешено стучало и болью отдавало в висках. Сбросив туфли, Марта прошла в ванную комнату и потеряла дар речи… На неё смотрело мокрое чудище с чёрными разводами под глазами. На правом глазу накладные ресницы отклеились и держались на «честном слове», а на левом не было вообще. И тут волна стыда захлестнула Марту, она поняла, что же попутчик в лифте, улыбаясь, снял с её щеки… - Что за «Закон Подлости» в самом деле, - разозлилась девушка. - Такой красавец, а я на пугало похожа. «Видимо не судьба», - подумала она позже, засыпая в своей одинокой постели.С того злосчастного случая прошло много времени: август сменил сентябрь, сентябрь – октябрь, а потом дело дошло и до декабря. Просыпаясь утром от надоевшего звонка будильника Марта мечтала о том, что совсем скоро наступят новогодние праздники, она поедет в гости к родителям, увидит брата, его жену и племянников. «Кстати, о праздниках», - поморщилась женщина, - «сегодня корпоратив. Что там Лена говорила? Удивить всех…» И Марта действительно удивила. Она появилась в коротеньком чёрном платье с открытой спиной, длину волос увеличила с помощью шиньона, нанесла яркий макияж и в завершении образа выступили сапоги на шпильке. Лена, её боевая подруга, была одета так же ярко и броско. Но, как выяснилось, девушки выглядели для корпоративного мероприятия слишком ярко и слишком броско, поэтому они приуныли и оставшийся вечер выпивали и закусывали, закусывали и выпивали, отбиваясь от назойливых кавалеров. «Скромнее надо быть. Скромнее», - промелькнуло в голове Марты. Выходя из такси, которое доставило до дома, девушка упала на четвереньки, сильно ударившись коленями. Шапка свалилась с головы, а волосы из шиньона неприятно лезли в лицо. Ругаясь на всех и себя в том числе, Марта еле поднялась и почувствовала, что её повело в сторону. Хватая воздух ртом, она приготовилась упасть, но тут её под руку подхватили чьи-то руки. Она вздрогнула и повернулась к тому, кто её удерживал. - О, Мой Бог! – удивлённо воскликнула женщина, распознав в незнакомце своего старого знакомого по лифту. - Я? – улыбаясь переспросил он и добавил, - Пойдём провожу. Марта сделала пару шагов, но так как шапка была всё ещё в её руках, то очередной порыв ветра бросил искусственные волосы ей в лицо. - Подожди, - пьяно промямлила Марта, сняла шиньон и надела шапку. - Давай, подержу, - веселым голосом проговорил мужчина и забрал из её рук «волосы». Когда они оказались в кабинке лифта, тот показался таким уютным, интимным и возбуждающим. Марта прижалась к знакомому незнакомцу, он бережно обнимал её и, когда их глаза встретились, девушка отчаянно захотела его поцеловать. - Август, - шёпотом произнёс мужчина, наклоняясь к ней. - Какой август, на дворе декабрь, - в недоумении произнесла Марта. «Шестой этаж», - прогундосила электроника. Девушка оттолкнула своего помощника и, покачиваясь, вышла из лифта. Он попытался выйти вместе с ней, но двери лифта закрылись, увозя мужчину выше. Когда позже Марта рассматривала себя в зеркало от неё не скрылись ни огромные дырки на колготках в области коленок, ни потёкшая тушь, ни размазанная помада… И только утром до неё дошло, что свои «волосы» она оставила у мужчины. - Ой, как стыдно! - простонала Марта, сидя на кухне за чашкой чая. «Надо обязательно извиниться перед ним и наконец узнать его имя», - мысленно ставила себе задачу девушка. Но прошло несколько дней, а судьба не спешила сводить молодых людей. До нового года оставалось совсем чуть-чуть… Как-то вечером, возвращаясь с работы, Марта зашла на ёлочный базар и приобрела сосенку. А потом злилась на себя, что выбрала такое большое и зверски колючее зелёное дерево. В подъезде стало нестерпимо жарко и женщина сняла шарф, зажав его подмышкой. Когда лифт гостеприимно распахнул двери, то стало очевидно, что сосенку не так-то просто будет поместить в нём. Иголки постоянно больно кололи и казалось, что деревце сопротивляется перевозке. - Давай, помогу, - произнёс до боли знакомый голос. - Пожалуйста, - устало выдавила из себя девушка. Мужчина легко втиснул сосенку, зашёл сам и за руку втянул за собой растерявшуюся Марту. Он стаял спиной к злосчастному дереву, заслоняя девушку от его колючих иголок, одной рукой слегка прижимая её к себе. - Ммм… - забывшись произнесла Марта, вдохнув аромат мужской туалетной воды. - Эгоист, - зачем-то произнёс мужчина. - А так не скажешь, - ответила девушка и смогла отстраниться. «Шестой этаж», - прогундосила электроника. Марта вышла и подождала, когда мужчина передаст ей сосенку. - Дальше я сама, спасибо, - гордо произнесла она, когда поняла, что помощник хотел увязаться за ней. - До встречи, - тепло улыбнулся он и скрылся в недрах лифта. «Надо же – эгоист», - недовольно пробормотала женщина. – «И имеет наглость в этом признаваться» А стоя в прихожей своей квартиры поняла, что опять оставила сувенир мужчине. «Хорошо, что это шарф. Такими темпами можно и до нижнего белья дойти», - размышляла она.Следующий день был наполнен предновогодними хлопотами. Лена и Галина, подруги и сослуживицы, уговорили её отмечать новый год вместе, в квартире Марты, пригласив молодых людей, с которыми встречались первые две. Девушка была не против, тем более, что Максим и Егор работали в той же фирме «Атлант», только в отделе маркетинга. Жаль, что в её личной жизни всё было тихо и скучно. Но Галина заверила, что Егор пригласит какого-то Климова, который работает в отделе доставки, якобы «со всех сторон положительный и совершенно свободный». От слов «совершенно свободный» Марту слегка передёрнуло: «Видимо, совсем никакой, раз настолько свободен». Подруги же только улыбались ей в ответ. Незаметно подкрался последний день декабря. С самого утра зарядил снег. Большие снежинки лениво кружились в воздухе и ложились на землю белоснежным ковром. Стоя у окна Марта наблюдала, как дворник пытается прочистить тропинку, как плывут прохожие утопая в рыхлом снежном покрове. И вдруг девушку словно пробило током: «Хлеб! Я забыла купить хлеб!» Быстро одевшись и накинув на голову широкий вязанный шарф, чтобы скрыть, что на голове бигуди, которые никак не хотели поместиться под шапкой, она выбежала на улицу и очутилась в сказке. Возвращаясь обратно женщина любовалась снежинками на рукавах своей шубки и напевала песенку про ёлочку. В подъезде стоял сладковатый аромат мандаринов, а у лифта с поличным был пойман знакомый незнакомец. Он жевал мандарин и улыбался: - С наступающим, - и протянул один фрукт Марте. - С наступающим, - улыбнулась она и стала стряхивать с себя снег. В памяти почему-то всплыл непонятный разговор про август и, поддавшись хорошему настроению, девушка добавила: - Декабрь – это не август, однако. - Не август, - ухмыльнулся мужчина. «Шестой этаж», - прогундосила электроника. - С наступающим, - выходя повторила женщина. - С наступающим, Марта, - прозвучало в ответ. И только когда двери лифта захлопнулись, она поняла, что её удивило. «Марта», - он знает, как её зовут. Разные мысли одолевали девушку, пока она ждала своих подружек… «Марта», - этот бархатный голос преследовал её, когда она одевала вечернее платье, когда Лена и Галя помогали накрывать на стол и когда пришёл Егор, мечты об обладателе волнующего голоса всё ещё не покинули её мысли. Максим и Климов задерживались. «Надо хоть узнать, какое имя у Климова», - подумала Марта, поправляя причёску. – «Не буду же я к нему по фамилии обращаться». Её отвлёк голос Лены: - Егор, а Август будет или нет? - Ну, Максим обещал. А если Максим обещал… - В моём доме никаких наркотиков, - перебила его Марта, выходя из спальни. Она прекрасно знала о том, что Максим был заядлый любитель кальяна. Ей претило подобное время препровождение и только сейчас она осознала, что об этом как раз и забыла всех предупредить. - Наркотиков? – переспросил Егор и перевёл взгляд на смеющихся Лену и Галю. В этот момент раздался дверной звонок. Лена открыла дверь и произнесла весёлым голосом, икая от смеха: - А вот и Максим с «Экстези». До Егора дошёл смысл её слов и он громко расхохотался. А Марта застыла в коридоре, увидев своего знакомого по лифту. - Девушки, знакомьтесь… Август, - произнёс Максим, кивая в строну мужчины за его спиной. «Да, хоть Апрель», - хотела ехидно пошутить Марта, но слова замерли в её горле: «Август - это его имя», - дошло до неё, - «Август…» Мужчина же, сделав вид, что не заметил её смущение, подошёл к ней, приобнял и произнёс обращаясь ко всем: - Мы с Мартой давно знакомы, как никак, в одном подъезде живём. - Тогда понятно, что ты так настаивал у неё новый год встречать, - подколол его Егор. От этих слов щёки Марты стали красными, а Август свободной рукой показал другу «кулак» и беззвучно, одними губами, добавил: «Болтун». - Ой! - вдруг воскликнула Галина, - Давайте, быстрее за стол! Надо «старый» год проводить. Все засуетились, рассаживаясь, но Август так и отпустил Марту от себя.Под звон курантов загадывали желания, пили шампанское и шутили. Чуть позже, стоя на балконе, парочки смотрели на небо всё усыпанное звёздами фейерверков. - О чём ты думаешь, - спросила Марта, слегка развернувшись в объятиях Августа. - О своих сокровищах, - хитро ответил он и поцеловал девушку. Она не раздумывая прильнула к его губам, растворяясь в этом волшебном моменте. «Бах – бабах – бах – бах», - гремели фейерверки. « Ура-а-а-а!» - кричали где-то гуляющие люди. Но Август и Марта не слышали ничего, им казалось, что кроме них в мире никого больше нет. Лена толкнула рукой Егора и прошептала: - Я тоже так хочу… Он растянул губы в добродушной улыбке и тоже шёпотом ей ответил: - Боюсь, дорогая, у меня совсем другой стиль, - и нежно коснулся губ любимой. - Вот, дают! – хохотнул Максим и чмокнул Галю в висок, но девушка не подалась на провокацию. Она не поворачиваясь к собеседнику ответила: - Свой аванс «на сегодня» ты уже получил. - А может ещё премию «за хорошее поведение»? - «За хорошее поведение» я премий не даю. - Тогда за очень-очень-очень плохое?- с надеждой заглянул в её глаза Максим. - А это ещё проверить надо, - захихикала Галя. - Что? – удивился её мужчина. - Поведение, глупый. Насколько оно плохое у тебя. - Давайте без подробностей, - смеясь сказала Марта. - О, я тоже могу быть очень-очень плохим, - подмигнул ей Август. - Насколько? – решила продолжить игру девушка. - О, Боже! – воскликнула Лена. - Да, я такой, - пошутил Август и все разразились громким хохотом. Через час первой сдалась Галя. Она уснула на диване в гостиной, «буквально на минутку закрыв глаза». Её решили перенести в спальню на кровать. А потом и Лена задремала на этом же диване. - Ну, уж нет! – возмутился тогда Август, обращаясь к Марте. – Ты мне ещё сегодня нужна - Зачем? – удивилась девушка. - Сокровища, - заговорщицким голосом прошептал мужчина. - Может быть тогда сбежим? – предложила она. Август ничего не ответив ей, прошёл на кухню, где Егор и Максим о чём-то увлечённо спорили, сидя за столом и размахивая вилками и руками. Он пожал им руки, попрощался и вернулся к своей девушке. - Ты готова? – хриплым голосом поинтересовался он. Марта только кивнула в ответ. Они молча вышли из её квартиры. Молча поднялись в лифте на десятый этаж. Молча вошли в его квартиру. Всё это время Август держал Марту за руку и чувствовал, как подрагивают её пальцы. И только когда железная дверь закрылась, отгораживая их от остального мира, мужчина выдохнул всё своё напряжение. Он обнял девушку за плечи одной рукой, а другую положил на её затылок, пальцами зарываясь волосы, слегка оттягивая, чтобы она посмотрела ему в глаза. Дыхание Марты сбилось. Она облизнула губы и он тут же приник к ним в томительно-нежном поцелуе, всё больше прижимая её к себе. - Сокровища, - в перерыве между поцелуями выдохнула девушка. Август посмотрел на неё затуманенным взглядом, взял за руку и провёл в спальню. Там, на прикроватной тумбочке, лежали аккуратно сложенный её шарфик, расчёсанный шиньон и «убежавшие» ресницы. - Но самое главное сокровище, вот здесь, - серьёзным голосом проговорил мужчина и развернул девушку к шкафу. – Смотри! Марта от удивления распахнула глаза, когда увидела своё отражение в зеркальной поверхности Август обнял её со спины и опустил голову ей на плечо. - Ты – моё самое любимое сокровище. Он повернул девушку к себе и снова поцеловал. Позже, растрёпанные и счастливые, обнявшись, они смотрели через окно на спящий город. - Мммм, - прикрыла Марта глаза от удовольствия, сделав глоток шампанского. – Что может быть лучше… - Сентябрь, - ответил ей Август, забирая у девушки бокал. - Сентябрь? – переспросила она, удивлённо подняв бровь. - Сентябрь, - тихим голосом произнёс мужчина, но Марта успела заметить, как расширились зрачки его глаз, перед тем, как он закрыл их, отдаваясь поцелую. «Сентябрь», - повторила про себя она и губы сами расплылись в улыбке. Через девять месяцев Марта и Август убедились, что сентябрь действительно – это самое волшебное время, время рождения чуда, время, когда сбываются мечты.🥰💞 ПОДПИШИСЬ ♥️ ОБНЯЛА ♥️Уважаемые подписчики и гости канала! Ставьте лайки и пишите комментарии под публикацией. Это нужно для продвижения канала. Заранее благодарю! Шлю лучики своего добра и позитива. Добрые рассказы с уважением автор: Всегда ваша Наталья Дёмина