Предыдущая публикация
Фильтр
Блаженный миг-за час перед рассветом,
Верхушки сосен держат облака,
И кажется, что Господа рука,
Бытийным смыслом наполняя ветер,
Неспешно гасит в небе точки звезд
И строит бесконечно длинный мост,
Но это самый шаткий мост на свете.
Дискретна ночь, когда ты не один
И, наполняя свежестью бокалы,
Туман уходит, край у неба алый,
А на веранде- влажные следы.
Изнанка лета не всегда нарядна,
Но я люблю июньский беспорядок,
Ночной прохлады маслянистый дым.
Екатерина Юргель
Верхушки сосен держат облака,
И кажется, что Господа рука,
Бытийным смыслом наполняя ветер,
Неспешно гасит в небе точки звезд
И строит бесконечно длинный мост,
Но это самый шаткий мост на свете.
Дискретна ночь, когда ты не один
И, наполняя свежестью бокалы,
Туман уходит, край у неба алый,
А на веранде- влажные следы.
Изнанка лета не всегда нарядна,
Но я люблю июньский беспорядок,
Ночной прохлады маслянистый дым.
Екатерина Юргель
июнь столь юн,
столь свеж и вечен,
что солнечного света сноп
рассыпан по земле теплом,
рассеян золотым зерном
согретых упований на
предстоящее,
что где-то за углом;
лазурная эмаль безоблачного неба
над этой суматохой минующего дня
вздыхает, выдыхая перламутр
высоко возносимых
лёгких облаков,
сиречь
моё дыханье так же вверх
восходит, с тем словом, что
боюсь произносить, но помню,
и бережно внутри ношу,
как хрупкого птенца,
трепещущего криком, однако
замирающего в ласковой руке.
сыпь в небо синь,
стели закат к ногам рассвета,
заветное не потеряй и схорони, -
простое ремесло носить в себе надежду
встречи с лучшим, что
непреложно набирает силу
прорасти.
Кирш Ли
столь свеж и вечен,
что солнечного света сноп
рассыпан по земле теплом,
рассеян золотым зерном
согретых упований на
предстоящее,
что где-то за углом;
лазурная эмаль безоблачного неба
над этой суматохой минующего дня
вздыхает, выдыхая перламутр
высоко возносимых
лёгких облаков,
сиречь
моё дыханье так же вверх
восходит, с тем словом, что
боюсь произносить, но помню,
и бережно внутри ношу,
как хрупкого птенца,
трепещущего криком, однако
замирающего в ласковой руке.
сыпь в небо синь,
стели закат к ногам рассвета,
заветное не потеряй и схорони, -
простое ремесло носить в себе надежду
встречи с лучшим, что
непреложно набирает силу
прорасти.
Кирш Ли
Можно любить запах грибов,
быстрые лесные речушки,
заваленные камнями,
и романсы Рахманинова...
Можно любить все это
и ни о чем не тревожиться...
Но я люблю просыпаться,
когда ночь на исходе,
когда и утро, и день
еще впереди
и когда вдалеке
кто-то скачет к рассвету,
не щадя коня -
кому-то всегда не терпится...
Геннадий Алексеев
быстрые лесные речушки,
заваленные камнями,
и романсы Рахманинова...
Можно любить все это
и ни о чем не тревожиться...
Но я люблю просыпаться,
когда ночь на исходе,
когда и утро, и день
еще впереди
и когда вдалеке
кто-то скачет к рассвету,
не щадя коня -
кому-то всегда не терпится...
Геннадий Алексеев
Когда ты встречаешь ангела, не важно, в метро ли, в булочной,
Созвездия вниз не падают, небес не трещит эмаль.
Не ёкнет в груди волнение, и ветер, беспечно уличный,
Не будет дрожать под крыльями, звеня, как резной хрусталь.
Часы не замрут испуганно, споткнувшись о грань деления,
Не станет бледнеть, как при смерти, горбатый старик-фонарь.
И в парке, осенне-пламенном, не будут цвести растения,
А в лужах, от ряби сморщенных, никто не найдет янтарь.
Когда ты встречаешь ангела, то вряд ли заметна разница -
Прохожий с зонтом и сумками, такой же, как все вокруг.
Ему не поют священники, и грешник ему не кается,
И в ноги ему не падают, никто не целует рук.
И чудо в страницах Библии не хлынет рекой п
Созвездия вниз не падают, небес не трещит эмаль.
Не ёкнет в груди волнение, и ветер, беспечно уличный,
Не будет дрожать под крыльями, звеня, как резной хрусталь.
Часы не замрут испуганно, споткнувшись о грань деления,
Не станет бледнеть, как при смерти, горбатый старик-фонарь.
И в парке, осенне-пламенном, не будут цвести растения,
А в лужах, от ряби сморщенных, никто не найдет янтарь.
Когда ты встречаешь ангела, то вряд ли заметна разница -
Прохожий с зонтом и сумками, такой же, как все вокруг.
Ему не поют священники, и грешник ему не кается,
И в ноги ему не падают, никто не целует рук.
И чудо в страницах Библии не хлынет рекой п
голубиная почта
доставит письмо мое
позавчера
помнишь
там было не то, что сейчас
другое
я смотрю, как утра становятся
полднями
а те — вечерами
неспеша
будто лучше меня
много лучше меня
помнят зиму
начинаю складывать журавля
чтоб оставить его и уйти
но пока только расправляю бумагу
поиски соли земли
увенчались находкой
что рано ли, поздно ли
соль растворяется
и в недвижности
этого лета
постоянен один только
пенетрирующий свет
солнечный ветер
не указать на него
но ты знаешь
ты знаешь всегда
где он
перед тем, как распасться
в толщу дикой воды
кристалл
узнает, как идти мимо
не отворачиваясь
и ракушки-камешки
донести
засыпая
показать бесконечности
доставит письмо мое
позавчера
помнишь
там было не то, что сейчас
другое
я смотрю, как утра становятся
полднями
а те — вечерами
неспеша
будто лучше меня
много лучше меня
помнят зиму
начинаю складывать журавля
чтоб оставить его и уйти
но пока только расправляю бумагу
поиски соли земли
увенчались находкой
что рано ли, поздно ли
соль растворяется
и в недвижности
этого лета
постоянен один только
пенетрирующий свет
солнечный ветер
не указать на него
но ты знаешь
ты знаешь всегда
где он
перед тем, как распасться
в толщу дикой воды
кристалл
узнает, как идти мимо
не отворачиваясь
и ракушки-камешки
донести
засыпая
показать бесконечности
Иногда наших душ касается дыхание Неуловимого...
Неуловимое... - это хрупкая линия прекрасного, промелькнувшего в толпе будней...Это мелодия, пьянящая слух в полусне, до боли знакомая, но забываемая в яви...
Это запах чарующий на мгновение, запах из Сада далекой юности...Это слово, слово четкими буковками ложащееся в строки на белоснежную гладь листа и таинственными письменами усыпающее поля души как хлопьями первого снега...
Это стихи, которые не читаешь, а слушаешь как музыку, о которых невозможно, как и о музыке, сказать, о чем они...
Эти стихи о Неуловимом... о власти Впечатления, навечно берущего наши души в мучительно-сладостный плен, сладостный, потому что - прекрасный...
Мучительный
Неуловимое... - это хрупкая линия прекрасного, промелькнувшего в толпе будней...Это мелодия, пьянящая слух в полусне, до боли знакомая, но забываемая в яви...
Это запах чарующий на мгновение, запах из Сада далекой юности...Это слово, слово четкими буковками ложащееся в строки на белоснежную гладь листа и таинственными письменами усыпающее поля души как хлопьями первого снега...
Это стихи, которые не читаешь, а слушаешь как музыку, о которых невозможно, как и о музыке, сказать, о чем они...
Эти стихи о Неуловимом... о власти Впечатления, навечно берущего наши души в мучительно-сладостный плен, сладостный, потому что - прекрасный...
Мучительный
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
Фото из альбомов