Клуб любителей фантастики

- Нам тоже придется скакать у костра? – дон Эстебан бросил на меня недоумевающий взгляд. - Если сильно душа пожелает – кто же против? Как и в снятии бригантины с мели, в разгрузке португальского судна захотели принять участие экипажи всех имеющихся плавсредств – два судна, пять шлюпок и индейские пироги. Нужно было разделить обязанности, чтобы без лишней суеты и сутолоки справиться с задачей. Феррану и это оказалось по плечу. Он лично взял на себя руководство бригадой такелажников, действующих на борту португальского судна. На большие суда грузили объемные вещи с помощью подъемных механизмов, а всю мелочевку свозили на берег острова, сновавшие туда-сюда пироги и шлюпки. День работали без перекуров, с опаской поглядывая на горизонт, курившийся облаками. Всего час оставался до захода солнца, когда Ферран приказал полностью загруженным судам следовать в лагуну. Пироги и шлюпки продолжали работать, свозя груз португальцев на берег острова. В какой-то момент португальский бриг, заметно облегчившись, вдруг качнулся на волнах и сполз с рифа. Это был непредвиденный удар! Были бы корабли под рукой, можно попробовать отбуксировать его к берегу и посадить на мель. Но, увы… Ферран не сдавался – закрепил канаты на борту и бросил концы в воду. Крикнул на шлюпки и пироги, оказавшиеся вблизи: - Тяните нас, гребите к берегу!.. Солнце заходило, и над водой сгущался сумрак. Стало ясно, что португальское судно до берега не дотянет – видно большая была пробоина в днище: с каждым кабельтовым на пути к суше оно все сильнее погружалось. Наконец встало, коснувшись дна – фальшборт торчал над водой, а вот по палубе гуляли волны. Пироги и шлюпки подошли забрать такелажников. И я подвел тримаран: - Капитан Ферран, садитесь ко мне. С борта на балансир, затем по дуге, он перебрался на кокпит. Оглянулся на оставленное судно: - Если шторм не случится, завтра во время прилива подтянем бедолагу лебедками к берегу. Бог даст, мы его по досточкам разберём – ничего не оставим стихиям! Я повел тримаран в лагуну к форту, а утомленный Ферран лег отдыхать в каюте – ему досталось вчера и сегодня. Катя, чтобы не мешать капитану, взяла сына на руки и подсела ко мне. Я обнял её… Мне вообще не пришлось отдыхать сегодня. Только прилег, высадив Феррана, а он уже надо мной – тормошит: - Возвращаемся к португальскому судну. Люди сушей пошли, прихватив необходимый инструмент. Вот неугомонная душа! А хвастает, что живет в раю! Балансиры тримарана загрузили канатами – это не из старых корабельных запасов: они плетены из пеньки пальм на острове Флибустьеров. Готовили впрок и на продажу, а теперь пригодились. С нашим прибытием ещё до рассвета лагерь индейцев и флибустьеров ожил. Следовало до прилива протянуть тросы с португальского судна на сушу – приспособить к ним блоки и прочие приспособления, увеличивающие тяговые усилия. Несмотря на спешку и темноту, не было никакой неразберихи – Ферран умело руководил людьми. Мой тримаран с ним на борту, рассекая воду, летал как стрела – туда-сюда, сюда-туда... К началу прилива все было готово. Вскоре взошло солнце. Огромное, цвета червонного золота, оно поднялось из моря. На небе не было ни облачка. Начинался сияющий субтропический день с умеренным ветром на морском просторе…

Тем временем, в честь спуска на воду бригантины карибы прямо на берегу устроили пиршество для всех гостей. К «столу» несли все, что имели, белые на кораблях, араваки в пирогах… Все радовались, а у меня опять забот полон рот. Сказал Феррану: - Пока погода дает возможность, неплохо бы разгрузить от товаров пробивший брюхо в коралловых рифах нашего острова португальский корабль. На что капитан резонно заметил: - Они днем напоролись. Ночное плавание в тех водах вдвойне опасно. Португальский капитан, которого звали дон Эстебано, присел у костра рядом со мной. Я спросил: - Положа руку на сердце, скажите, сеньор, что же вы ночью-то затевали против нас? Капитан смотрел на меня так, будто только что услышал про эти события. - Ваша милость изволит шутить? - Моя милость, - ответствовал ему, - очень хотела, чтобы ваша ночная вылазка оказалась приятельской шуткой. Но, увы… - Чертовы пчелы! Возможно, я действительно что-то не помню. - Но кто вы есть и куда шли – это-то помните? Видя изумление на его лице, я в деталях изложил ему суть дела. Он слушал, потирая лоб и бросая на меня искоса странные взгляды. Потом сказал: - Так значит, мы теперь совсем не такие, какими были… - Да. Теперь вы такие же флибустьеры, как и все прочие белые, здесь присутствующие. Вливайтесь в наш дружный коллектив. Ну, а у кого тоска по родине окажется сильнее пчелиного яда, мы переправим его в Бразилию. - А вы готовы принять нас в свою команду? - Весьма охотно. Тем более, что работы невпроворот. Вам ведь хочется поработать? Вижу – хочется… Кстати, что вы везли в трюмах судна? - Вина, сукна, товары первой необходимости для переселенцев. - Хорошее дело – пригодится. Завтра, если погода позволит, мы займемся его разгрузкой. А потом посмотрим – можно ли снять судно с рифов. Приглашаю принять участие. - Мы с охотой, - как-то неуверенно сказал дон Эстебано, будто не капитан он уже, а простой флибустьер, покусанный пчелами. Разгоряченные веселящим напитком индейцы и негры пустились в пляс, белые хлопали в ладоши и, напевая, раскачивались у костра. Наклонившись к моему уху, дон Эстебано спросил: - Я теперь тоже буду воевать с европейцами? - А есть желание? - Абсолютно никакого! - Ну и не надо! Пчелы это сделают без нас – лишь индейцы им в помощь. Их континент – пусть и пекутся о его независимости. Для вас суетливая жизнь закончилась: рай наступил – живи, трудись и радуйся существованию. Годится? - Я согласен! Заманчиво и сладко, должно быть, звучали мои слова для португальского капитана, соблазнительные рисовались картины в его курчавой голове – при жизни в рай попасть, это же надо! - И когда наступит эта жизнь? - А ты разве не чувствуешь? Уже наступила! Дон Эстебан задумался. Я, кстати, тоже. Потом его внимание привлекли цветные танцоры, к которым уже присоединились некоторые подвыпившие флибустьеры.

Ох, и умора была! Когда восемьдесят человек (двое, кстати сказать, утонули в ночной переделке) голые и ошалелые бегали по песку, прятались в воду и там настигаемые снова выскакивали и вопили, проклиная всё и всяк… - Туда посмотри, - сказал Ферран, протягивая мне бинокль. На опушке сельвы умирали со смеху все население деревни и их чернокожие гости – хватались за животы, катались в траве, взбрыкивая от переполняющего веселья ногами… Вечная слава клоунам из Португалии! Ближе к полудню, когда на ногах осталось совсем мало недолеченных бледнолицых, на горизонте показалась армада пирог – то приближались араваки верховного вождя Ипанаро. 10 Солнце садилось багряно-красное, что было предвестником, если ни шторма, то сильного ветра. Но у Феррана уже все было готово для снятия бригантины с мели – ждали прилива. Капитан еще раз доказал, что достоин своего звания. Стояло почти полное безветрие, но гребные шлюпки, система лебедок и других механизмов, а также физическое участие множества присутствующего народа на берегу сделали свое дело – бригантина в положенный час, скрипнув днищем о песок, сползла на воду и закачалась, сама гоня волны. Радости не было конца! А Ферран, чьим умом все это свершилось, не прятал слезы на глазах. Когда бригантина бросила якорь неподалеку от берега, у моряков возникли споры – кто будет её капитаном? За разрешением обратились ко мне. - Пока Бартоломе, потом решим – ведь капитан Ферран очень нужен на берегу. Между тем, португалы начали приходить в себя. Их капитан, человек лет сорока, высокого роста, крепко сложенный, черноволосый и темноглазый, в лицо искусанный до неузнаваемости, предстал предо мной. Хоть пчелы изрядно над ним потрудились, но даже после терапии черты физиономии его, обрамленной бакенбардами, выражали волю и стремление достичь поставленной цели. И вызывали скорее симпатию, чем сочувствие. Мы пожали друг другу руки, и я произнес: - Сердечно приветствую вас, сеньор, в наших гостеприимных дебрях! Он разглядывал меня с нескрываемым и даже беспокойным любопытством, будто вспоминая – где же мы познакомились? Наконец добродушно прервал затянувшееся молчание: - Вот я вижу, наконец, перед собой человека, поднявшего шум на весь Новый Свет. Это ведь вы подбили индейцев не слушаться белых. Это ведь к вам бегут беглые негры с плантаций. Это ведь вы обратили в веру свою папских посланцев. Это ведь вы создали некую флибустьерскую республику… Капитан произнес эту тираду в тоне весьма дружелюбном. А я слушал его с возрастающим удивлением – откуда только что прибывший в Новый Свет человек мог знать столько подробностей моей жизни? - Если ваша милость намерен был речью своей повергнуть меня в крайнее изумление, то цели своей вполне достиг. Информации у вас выше всяких похвал. Я и не знал, что обо мне говорят в Европе. Однако же есть некоторые неточности. - Не может быть! – изумился он. - Негры, которых вы видите среди нас, прибыли вот на этой бригантине из Африки. Знать обо мне ничего не знали – мы познакомились случайно. - Но мне лично один негоциант, который сошел на Канарских островах, говорил, что на плантациях невольники только о вас и мечтают. - Может быть. Да, республику мы создали и себя называем флибустьерами. Но это лишь атрибутика: суть нашей жизни – труд, а не морские разбои…

Но прибор ночного видения и мое оружие делают все попытки португалов застать нас врасплох бесплодными. Хотя они об этом не знают. А мне совсем не хотелось крови. - Только осторожность и внимание с моей стороны и полное послушание с вашей могут нас спасти, - втолковывал я команде. – Идите-ка спать, пока рында не грянет… Ну, а зачем они? Оружия нет, характером добродушны – только мешаться будут… Команда спустилась в трюм, кроме сигнальщиков-наблюдателей на корме и баке. Мы с Ферраном сели у борта на траверзе лагеря португалов и по очереди наблюдали за берегом в прибор ночного видения. Суета у них не прекращалась, хотя время близилось к полуночи. Было видно, что потерпевшие кораблекрушение к чему-то готовятся. И капитан согласился с моим выводом – в непрерывном движении португалов по лагерю он тоже усмотрел какой-то скрытый смысл. - Что будем делать? – разволновался он. - Ждать и смотреть. - Но ведь они что-то затевают. - Ну и что? Ведь мы с тобой начеку. Надо отдать должное португалам – они без всякого шума погрузились в шлюпки и направились к нам, гребя с редкой ловкостью без весельного плеска. Капитан Ферран сходил к наблюдателям – не спят ли, сукины дети? Нет, не спали – ни один, ни другой – тем не менее не слыхали и не видали, как к кораблю приближается опасность. М-да, если бы ни прибор, нам каюк… Я прикидывал – как лучше встретить гостей? Выбор оружия был огромен, но мне не хотелось крови. Спустившись в каюту тримарана, открыл баталерку и задумался – чем отпугнуть гостей непрошенных? На глаза попалась примитивная ракетница с цветными патронами. А не устроить ли фейерверк в честь прибытия гостей? Прихватив еще и «калаш» на всякий пожарный случай, поднялся на борт венецианского судна. Между тем, португалы приближались. - Человек сорок в трех шлюпках, - насчитал Ферран, пользуясь прибором ночного видения; кивнул на ракетницу. – Что это у тебя? - Хочу фейерверк устроить гостям непрошенным. - Вот всполошатся негодяи! – улыбнулся Ферран. Тем временем, шлюпки были уже в полукабельтове от корабля. Самое время. Дальше все было делом техники. Выстрел – ракета из ракетницы влетает в шлюпку и там взрывается алым пламенем: кто обожжен, кто ослеплен, никто не убит, но все напуганы до полусмерти… в панике падают за борт; шлюпка переворачивается. И так три раза. На шум выстрелов и свет ракет на палубу высыпали из кубриков матросы. Я приказал им: - Берите отпорники, весла, все что нужно… сталкивайте за борт тех португалов, кто попытается к нам забраться. Нечего им тут делать. К счастью, таких не оказалось. Все, кто смог, выбрались на берег, бросив шлюпки, которые капитан Ферран приказал подтащить к кораблю. Их избавили от воды и пришвартовали к борту рядом с моим тримараном. Над побережьем, морем и двумя кораблями снова ночная тишина. После короткого внезапного дождя утро наступало тихое ясное. Мы расселись вдоль борта (и на планшир тоже, свесив ноги к воде), готовясь стать зрителями незабываемого представления. Я ни грамма не сомневался, что пчелы уже на месте и ждут лишь первых лучей солнца, чтобы заняться терапией. Дождь затушил костры, намочил португалов, и теперь они, сняв с себя всю одежду, разложили её на песке для просушки, подставляя голые тела первым лучам – то, что надо!

Тот ответил кивком – помню мол, а потом сказал: - Зачем тебе рисковать? Я могу сходить в деревню индейцев и передать твои слова. Арнаук меня знает. Это было резонно. - А что скажешь португалам, если к ним попадешь? - Мы ведь им говорили, что местные карибы – дружественный нам народ. Скажу – пошел кликнуть вождя: мол, капитан зовет. - Логично. К этому мнению склонялись все присутствующие. Но осторожный Ферран заметил: - Тогда надо решить, как идти – тайком вплавь добираться или открыто, на шлюпке, в сопровождении двух матросов. - В открытую лучше, - заметил бывший венецианский офицер. - Я тоже так считаю, - кивнул головой Ферран. – За одно проверим лояльность к нам португалов. Не задумали ли они чего-нибудь пакостного? Восемьдесят человек – большая сила, к тому же все при мушкетах и ружьях. Они могут решиться на коварную подлость. - Тоже верно, - поддакнул бывший испанский дон, а теперь флибустьер Манаус. – Если вас не пропустят к индейцам, а арестуют на берегу, вы сумеете нам подать знак? - Надо подумать как. - Мы будем за вами следить с корабля, - пообещал Ферран. - Что можно увидеть ночью на таком расстоянии? – голос Бартоломе прозвучал уныло. - У меня есть прибор ночного видения да ещё с десятикратным увеличением. Я смогу проследить за вами до входа в сельву. На том и порешили. Капитан и офицеры верили в меня и мою счастливую звезду. Стали готовить шлюпку к отплытию. - Среди вас есть люди, знающие португальский язык? – спросил я матросов, суетившихся на палубе. Нет, таких не оказалось. - Скверно, - задумался я. – Неплохо бы было заслать на берег лазутчика – послушать немного их разговоры между собой, понять что за люди, на что способны, и не рисковать напрасно Бартоломе и с ним идущими. Потом вспомнили – среди монахов есть один полиглот, знающий множество языков, возможно, и португальский… Но он остался на острове Флибустьеров. А доставить его за одну ночь мог только я на тримаране – но вариант отпадает: в сложившейся ситуации я не мог оставить безоружных людей. Вооружившись прибором ночного видения, по вантам взобрался на мачту и оттуда стал осматривать берег. Ни от кого не таясь, шлюпка с Бартоломе подошла к плоту. Гребцы остались, пришвартовавшись, а сам он с двумя матросами направился к ближайшему костру. Там что-то объяснял жестами, потом подошел наш бывший гость, знавший английский язык, и разговор перешел на речь. Венецианца и матросов почему-то вдруг усадили в круг и принялись угощать вином. Почему – стало понятным через пару минут. К гребцам в шлюпке подбежали португальские моряки и связали им руки… Полный мрачных мыслей, слез с мачты и направился к Феррану. - Что там? - Плохо дело… Итак, сомнений не осталось – португалы решили отнять наш корабль. Значит, столкновение неизбежно. И произойдет оно вернее всего нынче же ночью. При таком раскладе пчелы нам уже не помогут.

Тем временем, день, такой многошумный и многодельный, близился к завершению. Все алело в лучах заходящего солнца, тени вытягивались, с востока уже подступал сумрак… Прямо по курсу показалась пирога. В ней были два индейца. Карибы… Задыхаясь от гребли, они сказали: - Великий вождь Арнаук послал нас. На берег высадились португалы! Они захватили корабль чернокожих… - Сколько их? Краснокожий показал на пальцах – получалось, что несколько десятков. - На чем они? - На плоту и двух шлюпках с веслами. - А откуда ты знаешь, что португалы? - Они сами сказали. Они говорили с вождем. Их корабль получил повреждение, наскочив на рифы… Они хотят взять бригантину. Внезапно вырванный из благостного состояния духа, я вдруг подумал – не нашего ли острова эти рифы? Других я не видел в этих водах. Все моряки и их капитан обратили на меня взоры. - Возьмите индейцев в лоцманы и следуйте к бригантине. – сказал тихо я. – В конфликт не вступать. Скоро буду – только сбегаю вокруг острова и посмотрю на португальское судно. Вы не поверите, но ночами на море бывает светлее, чем в сельве днем. Огромный корабль далеко виден – мимо никак не пройдешь. Трехмачтовое торговое судно застряло брюхом на подступах к барьерному рифу, защищающему вход в мой эллинг. И куда эти растяпы смотрели? – сесть на подводные скалы среди бела дня. Действовали они так – соорудили из подручного материала плот, две шлюпки корабельные спустили на воду и попытались достичь берега острова. Но попали во власть течения, и их отнесло к континенту. А там бригантина сидит на мели – как подарок судьбы… Выяснив это, развернул тримаран к земле карибов. Ферран поставил свое судно на якорь ввиду подарка из Африки и принимал в кают-компании визитеров. С берега подошла шлюпка португалов… Я пришвартовался к другому борту и успел вовремя. - Мы с купеческого судна, везем европейские товары прямиком из Лиссабона в Бразилию, - говорил на ломанном английском языке один из визитеров. – Попали в беду. Нуждаемся в помощи… - Если вы нуждаетесь в помощи, - вежливо ответил Ферран, - то мы вам поможем. - Спасибо. Бог не оставил нас в несчастье… Достаточно одного взгляда, чтобы понять – перед нами не простые бродяги моря. Проницательные, но сдержанные взгляды, горделивое выражение лиц, полная достоинства осанка выдавали в них людей благородного происхождения, вызывающих уважение. Оружия при них не было – даже шпаг. Благоразумный Ферран приказал его оставить в шлюпке гребцам перед тем, как дать разрешение подняться на борт. Пообщавшись и выпив с нами грогу, гости удалились на берег. Мы продолжили совещание. - У тебя на борту остались индейцы? – спросил я Феррана. - Нет, - ушли в свою деревню. - Черт! Придется самому добираться. - Что ты задумал? - Хочу попросить карибов развесить улья на пальмах у побережья. Так уже было однажды здесь, - вскинул взгляд на Бартоломе.

Новая жизнь, наполненная работой и благодушным общением, стала для этих людей как воздух для утопающего, как влага для прорастающего зерна… Она услаждала душу и пьянила разум, она была всем для них. Не хватало лишь одного – женщин… Мадлен помахала с берега. Стоявшая рядом со мной Катя ответила тем же жестом. А потом подняла над головой Петю – он заливался радостным смехом. Я с удовольствием узнавал знакомые лица и тоже махал рукой. Себе говорил в мыслях: твоя задача – уберечь этих людей от внешних врагов. - Как хорошо здесь! – сказала мне Катя. Она не скрывала возбуждения и явно гордилась собой. Десятки глаз, минуя меня, обращали взоры к ней. И было на что смотреть… Сейчас она была разодета как никогда. Верхняя обнаженная часть её тела была увешена индейскими ожерельями из цветных ракушек и мелких плодов, а голова украшена венком из красных цветов. Несмотря на раннее материнство она по-девичьи была стройна, с тонкой и гибкой талией. Тело её, умащенное тропическими благовониями, источала приятный аромат, который щекотал мое обоняние. Прямые черные волосы, вымытые в кокосовом молоке, ореолом обрамляли лицо, нежные губы цвели мягкой улыбкой, влажный блеск темных глаз чаровал и был подобен чистому бездонному омуту. Никогда прежде она не казалось мне такой красивой, как в тот день возвращения на остров Флибустьеров. Я ни слова не произнес по этому поводу, но заметить мое восхищение было не трудно. Она стояла на палубе рядом со мной в гордом своем великолепии и, чуть смущаясь, молча радовалась впечатлению, какое произвела на меня и весь народ острова Флибустьеров. И вдруг Катя шепнула мне: - Великий Белый Колдун, я хочу подарить тебе сыновей, которые станут храбрыми воинами. Она проговорила это с такой наивной простотой и жертвенной решимостью, что я еле нашел ответ: - Достаточно сына и дочки. - Ой-ё! Да будет так, как ты хочешь! Появился Ферран. И тогда я с борта сошел. Помог спуститься жене с ребенком, приняв их в руки и опустив на песок. Направился к другу, на ходу раскрывая объятия. По поводу нашего прибытия Ферран приказал готовиться к празднику, который начнется после захода солнца: день посвящен работе – все как у пчел. Но я предложил ему повременить с торжеством – сначала надо спасти бригантину. Капитан задумался ненадолго, а потом отдал приказ: - Всем морякам собраться на берегу! Команда подобралась интернациональная и большая – британцы, испанцы, итальянцы… Но и нужны были два экипажа. Используя шлюпку, грузились на венецианское судно. На лице Феррана уже не читалось радости встречи – он был хмур и сосредоточен, настраиваясь на новую задачу. Прикидывал трудности предстоящие и какой инструмент потребуется. - Стоит ли брать нам оружие? – спросил меня Ферран. - Ваше оружие – это я, - напомнил ему данный обет. - Ты подарил нам свою дружбу! – сказал капитан очень торжественно. - И мудрый совет, и сильную руку! – поддержало его окружение. - Тогда поднимаем паруса! Идите за мной в фарватере. Катюша с сыном уже была на борту тримарана, намиловавшись с Мадлен. По команде: «Выбрать якорь! Поднять… (ну я не моряк, чтобы знать все названия

Я раскрыл Ипанаро глубокий и широкий смысл своих планов освобождения континента. - Кто – если не мы? Когда – если не сейчас? Грех при таком раскладе поднимать руку на брата. Верховный вождь араваков величественными кивками со мной соглашался. Так ли уж искренне он поддерживал мою позицию? В глубине души у меня были основания сомневаться. Вот кому я безоговорочно верил, так это Феррану и его людям… да еще испанцам с погибшего корабля – тем, кто подвергся пчелотерапии. А краснокожим и… увы, чернокожим тоже пчелы острова Флибустьеров не страшны. Мы шли всю ночь, и я говорил. Ближе к утру Ипанаро ответил мне так: - Я твой друг, Белый Колдун, во всех делах! Пусть между нами всегда будут мир и согласие! Он опять положил мне длань свою на плечо и глянул в глаза. Но слишком темно было, и взгляд мне его показался чуждым и загадочным, леденящим душу вопреки слов. Я тогда подумал – к черту вождей! они переполнены все тщеславием; надо к народу обращаться: это им больше всего нужны свобода и независимость. Когда мы в первых лучах солнца подошли к беглой из Африки бригантине, весь народ, краснокожий и черный, высыпал на линию прибоя и самозабвенно скандировал, приветливо размахивая цветными руками: - Кол-дун! Кол-дун! Радостные крики неслись с берега и рассыпались над волнами. Неустанно повторялось одно слово: «Колдун!» - произносимое толпой то ритмично, то напевно. Так люди приветствовали меня. Тем временем, тримаран ткнулся в сушу, и мы с Ипанаро спрыгнули на песок. Я представил Арнауку и Ватаку верховного вождя араваков и предложил немедленно заключить военный союз. Церемония плечепожатия и глазоглядения произошла незамедлительно. Потом почетного гостя пригласили в селение, где карибы наверняка приготовили богатое угощение. Ну а далее, как всегда, песни и пляски народов мира – как говорится, кто на что горазд. Ну а я, переполненный гордостью за блестящую дипломатическую победу, добытую без кровопролития, с радостью на сердце и ликованием в душе повел тримаран свой к острову Флибустьеров. Надо было спешить… Входя в горловину лагуны, вздохнул с облегчением – наконец-то мы дома! На обеих её берегах суетились каменщики, возводя бастионы. Они криками приветствовали меня. И не просто работали, а трудились как пчелки, обгоняя друг друга. Покричали, помахали и снова кирки, лопаты, носилки в руки… и за дело. Не вызывало никаких сомнений, что они быстро возведут крепость в горловине лагуны. Эти люди стремились к новой жизни. Сердца их согревали надежда и радость. В форте Феррана брезентовые палатки стали теперь основным видом жилья. Они стояли ровными рядами и хорошо вписались в великолепный пейзаж, радовавший глаз – этакий поселок у озера, чистенький и ухоженный. Рядом пальмы, а за ними – сплошная стена тропической сельвы, с гаммой цветов и ароматов, с птичьим гомоном, услаждающим слух. Добавьте золотистый песок и шум прибоя голубых волн – полное ощущение присутствия в раю... Про палатки подумал – надо еще доставить: очень скоро они потребуются для семейных пар. И ткнулся форштевнем в песок мой тримаран… Все, кто присутствовал в форте, высыпали на берег в радостном возбуждении. Народу, надо сказать, было немного: кто-то охотился в сельве или плоды собирал, кто-то в лагуне рыбачил, а основная масса трудилась поодаль на возведении то ли верфи, то ли дока – на взгляд я не понял. Но как догадался – все были при делах и счастливы этим.

- Наш народ! – улыбнулся верховный вождь. - Вот именно! Они заключили мирный союз с карибами, и тебе стоит к нему присоединиться. - Я всей душой. - Но перед этим тебе надо пройти испытание на веру мне. - Что Великий Белый Колдун имеет в виду? - Я очень спешу – мне надо на острове Флибустьеров попросить помощи у хороших бледнолицых для снятия корабля чернокожих с мели. Успеть это надо сделать до шторма. И в сложившейся ситуации я прошу тебя отправиться к каннибалам со мной на тримаране. Я представлю тебя вождям – Арнауку и Ватаку, ты заключишь с ними союз и останешься их гостем, поджидая своих воинов. Я уйду на остров за помощью. Ты веришь мне, Ипанаро? Верховный вождь напрягся, но сказал: - Хорошо, Белый Колдун. Я сделаю так, как ты говоришь. - Более того. Пошли гонцов в свое селение – свадебный картеж пусть отправляется немедля. - Хорошо, Белый Колдун! - Тогда отдавай последние распоряжения и пересаживайся в тримаран. Я очень спешу. Инструктируя своих воинов, Ипанаро держался со спокойным достоинством, хотя многие – это видно было по лицам – не понимали его доверчивости и желания подвергнуться риску. Какой-то фанатик вождя и недоверчивый ко мне краснокожий, недобро нахмурив брови, медленно взял в левую руку лук, наложил стрелу, натянул тетиву и направил оружие мне в сердце. Верховный вождь араваков прикрыл меня грудью. Словами и всем своим видом дал понять горячему юноше, что следует успокоиться. Камень свалился с моей души. А ведь момент был критический… Ну да ладно! Был и прошел. - Похоже, твой народ любит тебя, - заметил я Ипанаро. - В огонь и воду за меня, - согласился тот. Держался он при этом с завидным достоинством! Большинство араваков сохраняли полное спокойствие, слушая приказы верховного вождя: продолжали невозмутимо сидеть в пирогах, пользуясь передышкой от бесконечной гребли. Ипанаро приказал индейцам доставить его к балансиру. Но я попросил: - Место верховного вождя в каюте, если ты хочешь отдохнуть, или садись у румпеля рядом со мной. Его доставили на кокпит. Я поднял парус и заложил поворот оверштаг. Мы сидели с вождем плечом к плечу – лица внешне непроницаемы, взоры спокойны – но настороженно и внимательно искоса поглядывали друг на друга, отлично понимая тяжесть легшего на нас бремени. Мы оба стали заложниками моей веры в карибов… Нет, мы не молчали в гордом оцепенении, а беседовали… Вернее, я говорил – рассказывал верховному вождю араваков, некогда заселявших Карибский бассейн, о нынешнем положении дел. О том, что от Мексики до Венесуэлы Центральной Америкой владеют испанцы. В Бразилии на Амазонке – португальцы. В Гвиане и на Тортуге французы с голландцами, Англичане на Ямайке и Барбадосе… - Всю эту свору нам надо изгнать. У нас нет другого выбора, как союз всех угнетенных народов. И сила моя в помощь вам…

Солнце зашло. Сумерки сгущались. Кабана уже сняли с вертела, резали на куски и угощали гостей, затем всех желающих… Девушки подливали в чаши горячительные напитки. Под незамысловатую мелодию самодельных музыкальных инструментов начались танцы народов мира. Ведь чернокожие, разгоряченные веселящим напитком, не смогли усидеть на своих местах, когда индейские воины пустились в пляс. Дикими прыжками и ужимками они даже фору могли дать… В глазах у танцоров – черных и красных – светилось торжество. Индейские женщины в ритм танцев затеяли песни, и чернокожая амазонка им подпевала… уж не знаю о чем. Подпевала и Катя, моя преданная жена. А я сидел как на иголках – мне очень хотелось заполучить бригантину в свой островной флот. Вместе с неграми или без – вопрос второстепенный. Главным же был – немедленно снять её с мели! Ведь любой маломальский шторм расколет судно, как грецкий орех. Спасти его мог только Ферран со своей командой. Но я не знал, как далеко сейчас отсюда воины вождя Ипанаро. Они могут нагрянуть в любую минуту и, без меня не разобравшись, устроить бучу. Как поступить? Упившись и уплясавшись разноцветные гости с хозяевами попадали спать у прогоревшего костра. Мы с Катей ночевали в каюте тримарана. Утром, когда взошло солнце, а мы еще спали друг у друга в объятиях, меня начал мучить кошмар – словно предусмотрительная природа предостерегала о чем-то. И я проснулся с готовым решением – нечего ждать у моря погоды, надо действовать, пока шторм не грянул. Первым делом отправился к Арнауку. - Мне надо идти навстречу аравакам – ждать нет больше сил и времени. Прикажи спустить на воду мой тримаран. Вождь, болея с похмелья и провожая на берегу, напутствовал меня: - Ты везде успеешь, ты победишь, Великий Бедный Колдун. Мы всей семьей вышли в море. Черт возьми, ветер давай, помогай! Началась беспрецедентная гонка со временем. Было душно как перед штормом. Небо затянули низко плывущие опаловые облака ослепительной белизны. В их разрывах солнце угнетало море невыносимым зноем – в дымке скрывался горизонт. Я не переставал дивиться спокойствию и хладнокровию моей жены. Ещё совсем юная, но мужественная женщина владела собой в любой ситуации не хуже опытного воина. В глазах её я читал безграничное доверие ко мне. - Все будет хорошо! – улыбнулся я ей. - Я знаю! – ответила она серьезно, без тени улыбки. Не слишком ли много я обещал? К концу дня мы встретились с армадой пирог Ипанаро – они спешили мне на помощь. - Войны не будет – мы поладили! – объявил я верховному вождю араваков. - Мир – это хорошо. Но как вы договорились с чернокожим народом? – удивился Ипанаро. - Они не сами и не с целью войны прибыли к берегу карибов – их ветер пригнал. А до этого они подняли бунт на корабле и выкинули всех бледнолицых акулам. А еще раньше их везли в рабство на наш континент.