Предыдущая публикация
Фильтр
Мы постоянно Бога оскорбляем.
Вся наша жизнь – один тяжелый грех.
Не каемся, Творца не прославляем,
Влюбленные в себя и в свой успех.
На нас Бог смотрит с Неба со слезами,
Он кровью обливается опять:
Его творенья грязными делами
Спешат Любовь святую распинать.
Нам всем открыты двери во спасенье,
Но в них мы не торопимся войти,
Не ходим в Божий Храм по воскресеньям –
С грехами нам приятней по пути.
Он ради этого страдал на древе?
Чтоб мы всецело отдались грехам?
Бог любит нас, хотя сейчас Он в гневе,
Но терпелив, зовет скорее в Храм.
Раскаяться Бог просит со слезами!
А мы не понимаем, что творим.
Казним себя своими же руками,
Быстрее в ад отправиться хотим.
Какие же мы глупые, однако!
Пошли
Вся наша жизнь – один тяжелый грех.
Не каемся, Творца не прославляем,
Влюбленные в себя и в свой успех.
На нас Бог смотрит с Неба со слезами,
Он кровью обливается опять:
Его творенья грязными делами
Спешат Любовь святую распинать.
Нам всем открыты двери во спасенье,
Но в них мы не торопимся войти,
Не ходим в Божий Храм по воскресеньям –
С грехами нам приятней по пути.
Он ради этого страдал на древе?
Чтоб мы всецело отдались грехам?
Бог любит нас, хотя сейчас Он в гневе,
Но терпелив, зовет скорее в Храм.
Раскаяться Бог просит со слезами!
А мы не понимаем, что творим.
Казним себя своими же руками,
Быстрее в ад отправиться хотим.
Какие же мы глупые, однако!
Пошли
Всё проходит в этом мире –
Так устроен белый свет, –
Мы живём, а в самом деле,
Ничего давно уж нет…
Люди гонятся за прахом,
За иллюзией большой –
Жизнь, наполненная страхом
И ненужной суетой…
Так проходит жизнь у многих,
Но зачем тогда живём?
Для чего мы в мир приходим,
Что постичь должны мы в нём?
Все ответы в нас сокрыты,
В глубине нашей души.
Стать должны добры как дети,
Полюбить весь мир должны!
И тогда душа проснётся,
Озаряя всё вокруг.
И к Отцу дитя вернётся,
Разорвав порочный круг!...
Так устроен белый свет, –
Мы живём, а в самом деле,
Ничего давно уж нет…
Люди гонятся за прахом,
За иллюзией большой –
Жизнь, наполненная страхом
И ненужной суетой…
Так проходит жизнь у многих,
Но зачем тогда живём?
Для чего мы в мир приходим,
Что постичь должны мы в нём?
Все ответы в нас сокрыты,
В глубине нашей души.
Стать должны добры как дети,
Полюбить весь мир должны!
И тогда душа проснётся,
Озаряя всё вокруг.
И к Отцу дитя вернётся,
Разорвав порочный круг!...
Как тяжело поставить точку,
Заставить сердце все забыть,
Отрезать от него кусочек,
И дальше жить, но не любить.
По вечерам глядеть в компьютер,
Мобильник свой не доставать,
Всем сердцем ненавидеть утро,
Ведь ночью невозможно спать.
От слез уже опухли веки,
И ни о чем нет сил просить,
Но сколько ж воли в человеке —
Он может это пережить!
Сложить поломанные крылья,
Засунуть их на антресоль,
Забыть все то, что стало былью
И ждать, пока утихнет боль…
Заставить сердце все забыть,
Отрезать от него кусочек,
И дальше жить, но не любить.
По вечерам глядеть в компьютер,
Мобильник свой не доставать,
Всем сердцем ненавидеть утро,
Ведь ночью невозможно спать.
От слез уже опухли веки,
И ни о чем нет сил просить,
Но сколько ж воли в человеке —
Он может это пережить!
Сложить поломанные крылья,
Засунуть их на антресоль,
Забыть все то, что стало былью
И ждать, пока утихнет боль…
Ее хотели множество мужчин,
Бросали взгляды и звонили ночью,
Она лишь находила сто причин,
Чтоб объяснить, что это невозможно…
Ей под ноги стелили города,
Искали встреч, писали сообщенья,
Она была со всеми холодна,
И не меняла никогда решенья…
Чуть сдержана, всегда на высоте,
Воспитана, ухожена, все с толком,
И женственность была в ее руке,
Ну, а в душе всегда была ребенком…
Она прекрасно знала, с кем ей спать,
Так мало тех, кого к себе пускала,
Она умела четко выбирать,
И ошибалась в том, что выбирала.
Ее казнила женская молва,
Особенно всех тех, кому за тридцать,
Любой девчонке фору дать могла,
И журавлем могла быть и синицей.
Она не открывалась до конца,
Никто не знал о ней, чего не
Бросали взгляды и звонили ночью,
Она лишь находила сто причин,
Чтоб объяснить, что это невозможно…
Ей под ноги стелили города,
Искали встреч, писали сообщенья,
Она была со всеми холодна,
И не меняла никогда решенья…
Чуть сдержана, всегда на высоте,
Воспитана, ухожена, все с толком,
И женственность была в ее руке,
Ну, а в душе всегда была ребенком…
Она прекрасно знала, с кем ей спать,
Так мало тех, кого к себе пускала,
Она умела четко выбирать,
И ошибалась в том, что выбирала.
Ее казнила женская молва,
Особенно всех тех, кому за тридцать,
Любой девчонке фору дать могла,
И журавлем могла быть и синицей.
Она не открывалась до конца,
Никто не знал о ней, чего не
05:08
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
Фото из альбомов