Читая мысли.....

☕ Не трогайте меня. Хочу остаться в норке, Где шторки на окне, на скатерти оборки, Где книжный шкаф пузат, журнальный столик кругл, Где непременно есть медвежий теплый угол, Который, как и всё, что в доме окружает, Атаку всех ветров успешно отражает. /Лариса Миллер/

Нашел ставь + Другим не подсказывать!

Однажды родня попросила меня сводить к логопеду младшего кузена Сашку. Крепким здоровьем он не отличался. Зато неплохо играл в дурака и шахматы. Разница в возрасте между нами – 12 лет, поэтому я спокойно мог выступить взрослым родственником в беседе с врачом. В назначенный день мы пришли в поликлинику и заняли место в конце длинной очереди. Казалось, весь город, сговорившись, искал логопеда. Принимала она небыстро, то и дело из кабинета были слышны крики и ругань. Мамаши выскакивали в коридор, как ошпаренные, таща за руку заплаканных детей. Мой брат и так не отличался смелым нравом, а тут и вовсе притих. Я тоже сильно не шумел. Примерно через два часа подошла наша очередь. Все это время м

Играла скрипка, для глухих играла. Кому-то в голову пришла идея Устроить праздник, вроде карнавала, И слабослышащих позвать людей. Скрипач все знал. О да, он мог фальшивить, Мог даже не касаться струн смычком, Но он сыграл в глухом, беззвучном мире, Как не играл до этого никто. Им пела скрипка о любви и чуде, Грустила нежно о большом и сложном, Поплакала о том, чего не будет, Утешила, что в жизни все возможно. Скрипач закончил. В зале все поднялись. Он оглушительней овации не знал, Глухие люди скрипкой наслаждались, С его лица читая то, что он играл. Саша Нестерова

Бабушка решила передвинуть шкаф. Три дня компостировала дедушке мозг, день они ссорились, день не разговаривали. Потом она подложила тряпочку и начала тащить его сама. Дед встал, рявкнул "Уйди, дура, спину надорвешь", позвал соседа и передвинул шкаф. Потом побежал соседу за бутылкой и распил ее с ним, на следующий день мучался с похмелья. А потом снова наступил понедельник и бабушка решила повесить полку. Уже предвидя, полку я повесил сам. Такой обиды в глазах стариков я еще не видел! Бабушка не пилила, дедушка в субботу не пил. Сосед смотрел косо, спрашивал, скоро ли я домой. Впереди были 2 месяца в деревне. Больше я в естественный ход событий не вмешивался.

Давай отложим всё, что можно отложить, И даже, что нельзя, давай отложим тоже. Сегодня вся земля – одно большое ложе, Застеленное так, чтоб нас заворожить. На то и снегопад, чтоб было мягко спать, На то и снегопад, чтоб мы на чистом, белом Забыли обо всём, и неотложным делом Считали дивный шанс в перинах утопать. Лариса Миллер

Наступают сна неслышней Снегопада времена. Невесомые Всевышний Густо сеет семена. И кружится нам на зависть, Не страшась судьбы своей, Белый снег, едва касаясь Крыш, заборов и ветвей; И зовёт забыть усердье, Пыл, отчаянье и страсть, Между облаком и твердью Тихо без вести пропасть. Лариса Миллер

Когда идёт счастливый снег, Останови свой вечный бег. Пусть белый снег тебя коснётся. Никто, конечно, не спасётся, Но станет всё-таки светлей И хоть немного веселей Жить в детском ожиданье чуда И даже уходить отсюда. Лариса Миллер

Бабушка беседуeт по телефону с банком. И вам здрасьте от бабки Насти! Подождитe, вы человек или робот? Очeнь хорошо. А то я в послeднее врeмя постоянно с роботами разговариваю: чувствую сeбя дура дурой. Так, тепeрь слушаю. Подождите, вас как зовут? Иванна. А по отчeству? Нет, я настаиваю, вeдь вы обращаетесь ко мне по имени и отчeству. Иванна Ивановна? Божe правый… Очeнь приятно. Так что вы хотeли? Крeдит одобрили? Мне? Сто тысяч! Что вы такое говорите! А под какой процент? 59 процeнтов годовых. И это вы называeте выгодными условиями? Интерeсно, а невыгодные – это какиe? Буду с вами откровeнна, Иванна Ивановна, кредит мне не нужен. Вы только зря тратитe на мeня свое врeмя. Ну как почему?

Пятилетнее детство пахло больничным коридором – резким запахом хлорки, сладковатым ароматом компота из сухофруктов и чем-то еще, неуловимо медицинским. Я шаркала босыми ногами по холодному линолеуму, крепко сжимая в руках нарисованную для мамы открытку – кривоватый домик с трубой, из которой вились синие завитки дыма. "Опять без тапочек!" – ворчала тетя Таня, санитарка, но тут же смягчалась, видя мой рисунок. Она знала – я спешу в палату №7, где на третьей койке у окна лежала моя мама. Палата была светлая, залитая июньским солнцем. Мама, бледная и похудевшая, улыбалась мне, протягивая худые руки: "Иди ко мне, солнышко. Что это ты сегодня такая нарядная?" Я вертелась перед ней в новом с