Предыдущая публикация
Фильтр
Сегодня Бог проснулся утром рано…
Он жалобы и просьбы почитал…
И людям из кувшина без обмана
Желаемое в сердце наливал…
Но не у всех открыто было сердце
И место есть для Чуда не у всех.
То завистью, враждой подпёрта дверца…
То жадность не даёт налить успех…
А у кого-то до краёв разлита
Печаль и безысходность, вот беда.
И Бог жалел, что сердце это скрыто…
Любви хотел налить, да вот куда?
И Бог грустил, что люди не умеют
Сердца и души чистить от обид…
Они с годами в сердце каменеют
И сердце превращается в гранит…
Но Бог ходил, смотрел и улыбался,
Когда сердца влюблённые встречал.
Он брал кувшин и от души старался,
Им счастье в сердце бережно вливал…
А люди постепенно расплескали
Подаренную Б
Он жалобы и просьбы почитал…
И людям из кувшина без обмана
Желаемое в сердце наливал…
Но не у всех открыто было сердце
И место есть для Чуда не у всех.
То завистью, враждой подпёрта дверца…
То жадность не даёт налить успех…
А у кого-то до краёв разлита
Печаль и безысходность, вот беда.
И Бог жалел, что сердце это скрыто…
Любви хотел налить, да вот куда?
И Бог грустил, что люди не умеют
Сердца и души чистить от обид…
Они с годами в сердце каменеют
И сердце превращается в гранит…
Но Бог ходил, смотрел и улыбался,
Когда сердца влюблённые встречал.
Он брал кувшин и от души старался,
Им счастье в сердце бережно вливал…
А люди постепенно расплескали
Подаренную Б
Я опоздала согрешить…
Теперь уже и не охота…
Сейчас мне хочется дружить,
А дальше… Дом, семья, работа…
Сложила мысли в сундучок…
О нём душа моя забудет.
На сундучке висит значок -
С пометкой: «То, чего не будет…»
Смотрела – парень нёс цветы,
От предвкушения краснея…
А у меня о чём мечты?
Чтоб пироги испечь вкуснее…
Чтобы было время – час поспать
И чтобы дети сыты были…
А так… О чём ещё мечтать,
Коль мысли о любви остыли,
Прокисли, будто молоко…
И как оно, потом сбежали…
И без любви мне так легко,
Как-будто все хвосты отпали…
Теперь мне не за кем рыдать,
Сдаваться некому без боя…
Могу спокойно наблюдать
За однотонною судьбою…
Из скучных дней – любовь не сшить…
От пустоты в душе – слабею
Теперь уже и не охота…
Сейчас мне хочется дружить,
А дальше… Дом, семья, работа…
Сложила мысли в сундучок…
О нём душа моя забудет.
На сундучке висит значок -
С пометкой: «То, чего не будет…»
Смотрела – парень нёс цветы,
От предвкушения краснея…
А у меня о чём мечты?
Чтоб пироги испечь вкуснее…
Чтобы было время – час поспать
И чтобы дети сыты были…
А так… О чём ещё мечтать,
Коль мысли о любви остыли,
Прокисли, будто молоко…
И как оно, потом сбежали…
И без любви мне так легко,
Как-будто все хвосты отпали…
Теперь мне не за кем рыдать,
Сдаваться некому без боя…
Могу спокойно наблюдать
За однотонною судьбою…
Из скучных дней – любовь не сшить…
От пустоты в душе – слабею
ОНИ сегодня у ворот нас ждут...
Стоят и смотрят, смотрят на дорогу...
«Твои придут?» , «Конечно же, придут!
Ведь Радоница! Не прийти не могут...»
Один лишь день в году ИМ Богом дан:
Когда во храмах загорятся свечи,
Их отблеск разольется по крестам
И возвестит о долгожданной встрече.
Тогда откроются небесные врата,
И засияет мир янтарным светом,
Польется с неба душ ИХ чистота
Как жаль, что не дано нам видеть это...
Мы сердцем знаем: здесь они сейчас,
Хранители невидимые наши...
Нам гладят руки, обнимают нас...
И мы их вспоминаем, тех, тогдашних...
Вон мама у ограды ждет,
И светится ее душа любовью...
Отец...Он так знакомо подмигнет
И распрямит нахмуренные брови..
Стоят и смотрят, смотрят на дорогу...
«Твои придут?» , «Конечно же, придут!
Ведь Радоница! Не прийти не могут...»
Один лишь день в году ИМ Богом дан:
Когда во храмах загорятся свечи,
Их отблеск разольется по крестам
И возвестит о долгожданной встрече.
Тогда откроются небесные врата,
И засияет мир янтарным светом,
Польется с неба душ ИХ чистота
Как жаль, что не дано нам видеть это...
Мы сердцем знаем: здесь они сейчас,
Хранители невидимые наши...
Нам гладят руки, обнимают нас...
И мы их вспоминаем, тех, тогдашних...
Вон мама у ограды ждет,
И светится ее душа любовью...
Отец...Он так знакомо подмигнет
И распрямит нахмуренные брови..
Учись прощать… Молись за обижающих,
Зло побеждай лучом добра.
Иди без колебаний в стан прощающих,
Пока горит Голгофская звезда.
Учись прощать, когда душа обижена,
И сердце, словно чаша горьких слез,
И кажется, что доброта вся выжжена,
Ты вспомни, как прощал Христос.
Учись прощать, прощать не только словом,
Но всей душой, всей сущностью своей.
Прощение рождается любовью
В творении молитвенных ночей.
Учись прощать. В прощеньи радость скрыта.
Великодушье лечит, как бальзам.
Кровь на Кресте за всех пролита.
Учись прощать, чтоб ты был прощен сам.
Зло побеждай лучом добра.
Иди без колебаний в стан прощающих,
Пока горит Голгофская звезда.
Учись прощать, когда душа обижена,
И сердце, словно чаша горьких слез,
И кажется, что доброта вся выжжена,
Ты вспомни, как прощал Христос.
Учись прощать, прощать не только словом,
Но всей душой, всей сущностью своей.
Прощение рождается любовью
В творении молитвенных ночей.
Учись прощать. В прощеньи радость скрыта.
Великодушье лечит, как бальзам.
Кровь на Кресте за всех пролита.
Учись прощать, чтоб ты был прощен сам.
Пятнышки на пальцах шишковатых
Уши греет сальный воротник.
У двора сидели на закате
Муж с женой – старуха и старик.
Где осталась свадьба золотая?
На деревне кликают давно
Старика – ровесником Чапая,
А старуху - сверстницей Махно.
Пень, доска трухлявая – скамейка,
Пыль взбивает местная шпана,
На руках старухи спит котейка…
Вдруг старик промолвил – эй… жена...
Слышишь? Нет? Совсема ты глухая...
Наклонился ниже: слышишь, мать?
Нам с тобой, подруга боевая,
Не пора ли… что ли… помирать?
Заискрилось старое оконце,
Уловив заката жёлтый цвет.
Щуря глаз, старик смотрел на солнце...
Жить, родная, силы больше нет.
Тиливизир…. Чертова коробка,
Не даёт покою мне и сна…
То стрельба,то крик, то будто
Уши греет сальный воротник.
У двора сидели на закате
Муж с женой – старуха и старик.
Где осталась свадьба золотая?
На деревне кликают давно
Старика – ровесником Чапая,
А старуху - сверстницей Махно.
Пень, доска трухлявая – скамейка,
Пыль взбивает местная шпана,
На руках старухи спит котейка…
Вдруг старик промолвил – эй… жена...
Слышишь? Нет? Совсема ты глухая...
Наклонился ниже: слышишь, мать?
Нам с тобой, подруга боевая,
Не пора ли… что ли… помирать?
Заискрилось старое оконце,
Уловив заката жёлтый цвет.
Щуря глаз, старик смотрел на солнце...
Жить, родная, силы больше нет.
Тиливизир…. Чертова коробка,
Не даёт покою мне и сна…
То стрельба,то крик, то будто
Я не заметил, как она ушла.
Не мог поверить, что не возвратится.
Но стала замирать моя душа
От мысли, что и без меня ей спится.
Копится стали кружки на столе
И в доме стало неуютно сразу.
Я чаще стал прокручивать в уме
Ее, когда-то сказанную, фразу:
«Я знаешь, очень ведь тебя люблю!
И все твои проблемы понимаю,
И всю себя тебе я отдаю.
Взамен же - ничего не получаю.
Я – женщина. Мне хочется тепла,
Улыбок по-весеннему счастливых.
Мне хочется, чтоб я была нужна,
Как воздух, чтоб была необходима.
А ты не замечаешь ничего.
И я не удивлюсь, если однажды
Уйду, и не заметишь ты того,
Что уходить не хочется мне даже».
И сердце переполнило виной,
И я вдруг осознал – она права.
Она была мне самой
Не мог поверить, что не возвратится.
Но стала замирать моя душа
От мысли, что и без меня ей спится.
Копится стали кружки на столе
И в доме стало неуютно сразу.
Я чаще стал прокручивать в уме
Ее, когда-то сказанную, фразу:
«Я знаешь, очень ведь тебя люблю!
И все твои проблемы понимаю,
И всю себя тебе я отдаю.
Взамен же - ничего не получаю.
Я – женщина. Мне хочется тепла,
Улыбок по-весеннему счастливых.
Мне хочется, чтоб я была нужна,
Как воздух, чтоб была необходима.
А ты не замечаешь ничего.
И я не удивлюсь, если однажды
Уйду, и не заметишь ты того,
Что уходить не хочется мне даже».
И сердце переполнило виной,
И я вдруг осознал – она права.
Она была мне самой
В октябре мы становимся старше,
Остываем от страстного лета,
И под пледом, с работы уставшие,
По квартирам прячемся где-то."
Этой осенью нет одиноких,
Этой осенью все счастливые.
Мы приходим с работы уставшие,
К человеку, кого заслужили.
Эта осень подарила не листья,
А людей подарила верных.
Любим мы нежное сердце того,
С кем сидим вечерами под пледом.
В омуте страсти и нежности
Тонем в глазах у любимого.
Вспоминая первую встречу,
Такую смешную, нелепую.
Когда встретил того человека,
От которого мысли мешались,
Не подумал, что эти два айсберга
Так случайно вдвоем оказались.
Мы копили долгие годы
В себе лед и застывшее сердце.
Мы ловили щеками то море,
И с годами становились мудрее.
Мы
Остываем от страстного лета,
И под пледом, с работы уставшие,
По квартирам прячемся где-то."
Этой осенью нет одиноких,
Этой осенью все счастливые.
Мы приходим с работы уставшие,
К человеку, кого заслужили.
Эта осень подарила не листья,
А людей подарила верных.
Любим мы нежное сердце того,
С кем сидим вечерами под пледом.
В омуте страсти и нежности
Тонем в глазах у любимого.
Вспоминая первую встречу,
Такую смешную, нелепую.
Когда встретил того человека,
От которого мысли мешались,
Не подумал, что эти два айсберга
Так случайно вдвоем оказались.
Мы копили долгие годы
В себе лед и застывшее сердце.
Мы ловили щеками то море,
И с годами становились мудрее.
Мы
Если он в месяц ночами кричит и краснеет как рак,
Если она в год и месяц все еще на руках,
Если он в полтора еще требует молока,
Если ей скоро два, а одна все не хочет играть.
Если ему уже два, а без слез не собраться гулять,
Если ей почти три, а никак не научится ждать.
Если ему исполнилось три, а сам не желает спать,
Если она в три с копейками только чуть что - кричать,
Если четыре ему, а он все не может никак понять,
Помни о том, что ты море, а не скала!
Ты не скала, об которую будет обтесан младенческий нрав.
Ты не скала, чтобы жесткость включить и "пусть орет до утра!"
Ты не скала, об которую бьются, хлещут и разрушают ветра.
Ты не скала, чтоб потребовать - и ни шагу назад,
Ты не с
Если она в год и месяц все еще на руках,
Если он в полтора еще требует молока,
Если ей скоро два, а одна все не хочет играть.
Если ему уже два, а без слез не собраться гулять,
Если ей почти три, а никак не научится ждать.
Если ему исполнилось три, а сам не желает спать,
Если она в три с копейками только чуть что - кричать,
Если четыре ему, а он все не может никак понять,
Помни о том, что ты море, а не скала!
Ты не скала, об которую будет обтесан младенческий нрав.
Ты не скала, чтобы жесткость включить и "пусть орет до утра!"
Ты не скала, об которую бьются, хлещут и разрушают ветра.
Ты не скала, чтоб потребовать - и ни шагу назад,
Ты не с
От слов родных удар всегда больней,
Он может принести немало горя,
Ведь без родных ты словно без корней,
Ты погибаешь в каждой с ними ссоре.
Чужие что? Ударили – ушли,
Но ты, ища защиты, мчишься к дому.
А если больно бьют тебя свои?
Уйти возможно только в гнев и злобу.
Ты оступился, глупость совершил –
Чужой тебя обидит и в сторонку.
Но лишь с родными выбьешься из сил,
Когда мораль начнут читать вдогонку.
Тебе и так безумно тяжело,
«Ну поддержите» – просишь слёзным взглядом.
Ведь поступал же часто хорошо,
А стал теперь последним в мире гадом!
Родные вправе требовать, учить,
Читать мораль, стыдить и обижаться.
А как расти, как смелым в жизни быть,
Когда своих приходится бояться?
Случись
Он может принести немало горя,
Ведь без родных ты словно без корней,
Ты погибаешь в каждой с ними ссоре.
Чужие что? Ударили – ушли,
Но ты, ища защиты, мчишься к дому.
А если больно бьют тебя свои?
Уйти возможно только в гнев и злобу.
Ты оступился, глупость совершил –
Чужой тебя обидит и в сторонку.
Но лишь с родными выбьешься из сил,
Когда мораль начнут читать вдогонку.
Тебе и так безумно тяжело,
«Ну поддержите» – просишь слёзным взглядом.
Ведь поступал же часто хорошо,
А стал теперь последним в мире гадом!
Родные вправе требовать, учить,
Читать мораль, стыдить и обижаться.
А как расти, как смелым в жизни быть,
Когда своих приходится бояться?
Случись
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
Фото из альбомов