ПОЗНАЙ СЕБЯ

Единственный способ перестать тосковать по ушедшему - забыть его. Потому что только вспомнишь - и затоскуешь. И в суете дней, под ворохом забот забудешься на время. А потом все равно вспомнишь. Вернее, помнишь всегда. Но вспоминаешь вдруг сердцем; и оно сжимается от тоски. Надо забыть! Зачем помнить, вспоминать, зачем эти сны, где мы снова вместе… И чем сильнее счастье встречи, тем сильнее боль потом. Это был только сон… Так зачем помнить? Ведь природа мудра и практична. И мы должны забывать ушедших, жить дальше, адаптироваться и приспосабливаться к жизни. Нет в этой памяти ничего полезного. И в этой тоске нет пользы. Человек ушел. И надо строить отношения с другими людьми. И решать насущные проблемы. И сохранять силы для жизни. Плыть и лететь дальше… А это для того, чтобы мы не забыли дорогого человека. Чтобы сразу узнали, когда он придет нас встречать. Еще в том земном обличье, в котором мы запомнили его. Чтобы мы узнали своего дорогого человека, как на вокзале узнаем среди многих. Смотрим в толпу и узнаем: вот же мама! Папа! Или другой любимый, наш! Для того и не забываем: для узнавания. И для радости встречи. Потому что нет больше радости, чем встреча после разлуки с тем, по кому тосковал. Чем сильнее тосковал, тем радостнее встреча. Вот для этого и не забываем. И не проходит тоска. И в этой тоске разгадка; все имеет смысл. Все для чего-то нужно. В тоске надежда и ожидание. И она дает силы жить. По безнадежному не тоскуешь и не скучаешь. Безнадежное - это ничто. А ушедший - он где-то есть. Потому и тоскуем. Он далеко, но есть. И надо жить. И грустить, тосковать по тем, кто ушел. Кого мы любим и не перестаем любить. Кого мы помним и не можем забыть. И не надо забывать; это невозможно. Надо любить и надеяться. И постараться жить хорошо. Все мы в поезде. И каждого ждут те, кого он любит и не перестает любить. И скучать… Анна Кирьянова

Очень важнο гулять в οдинοчестве, сидеть пοд деpевοм – без книги, без тοваpища, в уединении – и наблюдать, как падают листья, слушать, как плещет вοда, как пοёт pыбак, следить за пοлётοм птицы, следить за сοбственными мыслями, кοгда οни гοнятся дpуг за дpугοм в пpοстpанстве вашегο ума. Если вы будете спοсοбны οставаться в οдинοчестве и наблюдать за всем этим, тοгда вы οткpοете неοбыкнοвенные бοгатства, кοтοpые не в сοстοянии οблοжить налοгοм ни οднο пpавительствο, кοтοpые не сумеет испοpтить никакοе челοвеческοе вмешательствο, кοтοpые никοгда не будут дοступны pазpушению. 🕉️ Джидду Кpишнамуpти

МЕТОДЫ "РАСКАЧКИ" ПОДСОЗНАНИЯ 1. Утренняя ментальная зарядка Каждое утро после пробуждения уделите несколько минут себе, чтобы настроиться на новый день, открыть своему сознанию путь к использованию и развитию интуиции. Находясь в расслабленном состоянии, вспомните свои сны, хорошенько подумайте, не заложена ли в них важная информация, которую послало вам ваше подсознание. Спросите себя, какие ответы на сегодняшние вопросы содержались в ночных образах. Затем прежде чем вскакивать с постели мысленно пробегитесь по запланированным встречам и делам на нынешний день. Сосредоточьтесь на вопросах и решениях, которые вызывают у вас беспокойство и неуверенность и составьте свой сценарий развития событий с позитивным результатом. Сначала определите, какой итог был бы для вас приемлемым. Продумайте каждый вопрос и ответ, при этом держите в уме желаемый итог диалога. Переживите события дня, как если бы они развивались в позитивном для вас ключе. Затем энергично зарядите свое сознание позитивными утверждениями, помогающими изменить наш образ мыслей и сформировать то будущее, к которому мы стремимся.... Такое своеобразное упражнение, поможет развивать Ваше подсознание, не прилагая особенных усилий. 2. Работа с «центром воли» Наблюдая за собой в течение дня, попробуйте найти в своем теле «центр воли и принятия решений». Если у вас хватит терпения, то вы обнаружите, что в большинстве случаев различных ситуаций этот волевой центр будет как бы менять свое местонахождение: когда вы принимаете решение и обдумываете его, центр воли находится в голове, в области переносицы; когда вы проводите жесткие переговоры с сильным оппонентом, волевой центр перемещается в область брюшной полости, на два-три сантиметра ниже пупка; когда вы решаете вопросы духовного порядка, волевой центр находится в области середины груди, в так называемом эмоциональном центре. Здесь нет никакой мистики. Просто в ответ на те, или иные процессы Центральная нервная система импульсами включает разные отделы Вегетативной нервной системы. Для тренировки своих деловых качеств и успешного противостояния трудностям, вы можете в зависимости от ситуации концентрироваться на любом из этих центров. Старайтесь, как можно чаще переносить сознание в центр сердца, чтобы оно как камертон настраивало и другие центры. 3. Работа по «взвешиванию» возможностей Допустим, вы не знаете, как вам поступить в том или ином случае. Сначала определитесь: вы не знаете, как поступить вообще, или выбираете между двумя возможностями. Преобразуйте свою неопределенность в две возможности. Затем представьте, что сейчас вы войдете в контакт с вашим подсознанием, и оно будет использовать ваше тело для обратной связи. Закройте глаза. Вытяните руки перед собой ладонями вверх и представьте, что ваши руки - это чаши весов. На левую положите одну возможность, на правую – другую. Представьте, что вы взвешиваете две возможности с точки зрения тех последствий, которые могут быть в будущем. Вообразите, что ваше сердце и сознание это ось равновесия. Договоритесь с собой, что утяжеление гирьки (или желание туда добавить новые) опустит руку и будет свидетельствовать о перевесе положительного результата. Откройте глаза, и посмотрите, в каком положении руки. Чем ниже руки с утяжеленной гирькой, тем больше шансов на получение положительного результата. Перед принятием решения еще раз закройте глаза и мысленно оцените обе возможности. Учитесь доверять своему подсознанию и старайтесь следовать полученным «советам». Достигнув результата, не забудьте поблагодарить свое подсознание. 4. Честные диалоги с собой Очень помогают в «раскачке» подсознания честные диалоги с собой, осознание истинных причин своего поведения. Например, Вы уже давно говорите всем, что хотите научиться водить машину — но никак не запишетесь на курсы вождения. «Да у меня просто нет времени!» — оправдываете себя. Если же разобраться, окажется, что виной всему — либо лень, либо страх перед дорогой, либо нежелание отказывать себе в чем-то ради курсов и т. д. Только докопавшись до глубинных мотивов и осознав, чего действительно Вы хотите и что мешает получить желаемое, Вы сможете изменить положение. То же и в работе, и в сердечных делах. Прислушайтесь к голосу подсознания, научитесь понимать себя — и Ваша жизнь начнет изменяться в оптимальную сторону.

Исцеляющие стихи... Это стихотворение обладает способностью лечить недуги и болевые синдромы. Оно заряжено положительной энергией и действует безукоризненно. Начитайте его на магнитофон. Прослушайте один и более раз (в зависимости от силы боли или серьезности недуга), и вы почувствуете легкость и выздоровление. Примите эту энергетическую таблетку в тот момент, когда вам тяжело или больно. Светло, спокойно, и тепло. И невесомо ощущенье,- С небес лучей прикосновенье, Текущих к сердцу. Отлегло. По телу, как святой бальзам, Плывут благословенья волны, Мой мир добром и светом полный, Лишь верит радостным слезам. И исчезает мой недуг, И музыка овладевает телом, И боль меняя цвет - на белый, Сейчас исчезнет - сразу, вдруг. Уходит тяжесть от меня, Я чувствую - она уходит. И время снова хороводит Вокруг пречистого огня. (С)

Сегодня Международный день пива «Профессиональный» праздник любителей хмельного напитка значится в календаре уже почти четверть столетия и имеет исландские корни. Так, 1 марта 1989 года в стране викингов был принят новый закон, разрешающий крепкое пиво. Данный указ ознаменовал собой окончание семидесятипятилетней эпохи действия сухого закона и послужил точкой отсчета новой эпохи употребления алкогольной продукции в стране. Всемирный день пива Пришедший из Исландии день любителей пива в наше время отмечается в пабах и ресторанах мира. Главная традиция праздника – вместить в себя пива столько, сколько сможет влезть. Кроме того, традиционно проводятся тематические фестивали и ярмарки, цель которых – ознакомить население с лучшими сортами и экзотическими видами крепкого хмельного напитка. Что же касается самой Исландии, то в ней этот день празднуется особо рьяно, причем главные участники – традиционно студенты. Но, кроме собственно веселья по кабачкам, в столице викингов в этот день проводится ряд спортивных, театральных и других культурных мероприятий, которые приятно посещать даже семьями с детьми. Таким образом, 1 марта – всемирный день любителей пива: праздник, придуманный потребителями для потребителей. Однако, в календаре значится еще одна дата, посвященная пенному алкогольному напитку, – день пивовара. Обычно он отмечается во вторую субботу июня. Это уже профессиональный отраслевой праздник, к которому приурочивают выставки, семинары, конференции, как производителей самой пивной продукции, так и оборудования, сырья. Цель данных мероприятий – поднятие престижа отечественной профильной индустрии и повышение культуры потребления напитка, а также способствование симбиозу новых технологий и старинных традиций приготовления пива. Подводя итоги, вне зависимости от того, являетесь вы просто любителем и почитателем, либо относитесь к когорте профессиональных участников, у вас есть возможность воздать хвалу крепкому пивному напитку. Необходимо только узнать, какого числа отмечается именно ваш день пива, и… вуаля! Вам обеспечено интересное времяпрепровождение в кругу единомышленников за кружечкой высококачественного напитка.

Двадцать лет — красота и неуверенность. Тридцать — поиск себя. Сорок — это знание, кто ты. И отсутствие страха это показать. Каждое десятилетие добавляет не возраст — оно добавляет свободу. Свободу от чужих ожиданий. От необходимости соответствовать. Ты не стареешь. Ты становишься собой.

ДУСЯ Дуся от природы всегда была крупной девушкой, при росте 182 см её вес варьировался от 90 до 120 кг в зависимости от времени года, настроения и наличия рядом с Дусей любимого мужчины. Мужчин в ее жизни было много, четыре законных брака и в два раза больше неофициальных, без записи в отделе записи, итого двенадцать. Со своим крайним, двенадцатым мужем она рассталась около года назад, а тринадцатого все нет и нет. Дуся решила, что все дело в ее лишнем весе и ей нужно немного похудеть, поскольку ее масса уже приближалась к критическим отметкам. Отказать себе во вкусной еде Дуся не могла, поэтому она в 100500 -ый раз решила попробовать утренние пробежки на природе, для чего разбудила меня в семь утра и силком вытащила на улицу. Итак, две полуграции: Дуся -110 килограмм мужских мечт, в красных элегантных шортах, изготовленных методом «легким движением руки брюки превращаются .», то есть путем отрезания нижней части пижамных штанов. Сверху — черный топик, который раньше, когда Дуся весила на 20 кг меньше, был полноценной майкой. Под топиком — две жировые складки. Если на эти складки напялить лифчики, то будет свинка из мультфильма «Ну, погоди!». Это Дуся так сказала, не я. Она очень самокритична, даже чересчур. Я- 85 кг красоты и грации, из них как минимум 20 -явно лишние. Детально описывать себя не буду, скажу в двух словах — зрелище сногсшибательное… Мы с Дусей плывем, причем Дуся чуть впереди разрезает своей мощной грудью восьмого размера встречный воздушный поток, отбрасывая за собой слой турбулентности, в котором я и пытаюсь экономить свои силы. Где-то на полпути к нам присоединяется мой сосед Жора, который тоже физкультурится, правда, скандинавской ходьбой. На нем синие сатиновые семейные форменные трусы, чудом сохранившиеся до наших дней с момента его службы матросом на крейсере Аврора. Ну, не в 17-ом году, конечно, а в 1972 -ом. Сверху майка-тельняшка типа майки-алкоголички, тоже наверно еще с Авроры, потому что она изрядно потерта на пузе, а дырка в проекции пупка изящно сколота английской булавкой. На ногах — обувь спортивная резинотекстильная, то бишь кеды «Два мяча» родом из СССР. За спиной у Жоры трофейный немецкий пехотный рюкзак, доставшийся ему по наследству от отца, прошедшего всю войну. -О-О! Корабли на марше!- поприветствовал нас Жора. — Разрешите пришвартоваться к вашей теплой компании. Лидуся, у тебя корма еще увеличилась с момента нашей последней встречи. Авианосец прям. Дуся ничего не сказала, только пробуравила Жору взглядом, от чего тот скукожился как старый рваный башмак. После расставания со своим последним мужем Дуся постоянно находится в активном поиске, а Жора женат, и поэтому как мужчина он ее не интересует, совсем. — Давайте- ка с вами бросим якорь вон на той полянке, и отметим День Любви и Верности, у меня с собой все есть — первачок и закусочка, я даже музычку прихватил. — Не, я пас, — говорю я. — Наша цель — до речки, там искупаться и обратно, да и жарко сегодня. Дуся долго не решалась, то ли ей плыть дальше, то ли бросить якорь рядом с Жорой и его трофейным рюкзаком. Якорь все-таки перевесил. — А я «за», за любовь и верность чего ж не выпить, тем более я уже поняла, что бег при моем весе- это путь к инсульту, или инфаркту, да еще по такой жаре, а правильное и своевременное питание — это и есть здоровый образ жизни. Под «правильным и своевременным питанием» подразумевалось принятие на грудь немалого количества самогоночки. Короче, Дуся осталась, а я поплыла дальше в гордом одиночестве, разрезая встречный ветерок уже своей мощной грудью. Вернулась я на полянку минут через тридцать и увидела, что Жора сидит на подстилочке и пьет в гордом одиночестве, а Дуся и какой-то довольно привлекательного вида мужчина в камуфляжной форме вальсируют под песню Визбора «Милая моя, солнышко лесное «, при этом Дусю ничуть не смущает, что мужичонка ниже ее на голову и его лицо чуть ли не утопает в Дусиной груди. Наверно, бывший военный, подумала я, о чем говорит его оболваненный тип прически и манера держаться. Жора мне поведал, что мелкокалиберного зовут Николай, и он бывший подводник, если не врет, конечно, и что они с Дусей быстро нашли общий язык, потому что Дуся заядлая рыбачка, а он как раз возвращался с рыбалки, тут Дуся его и тормознула- слово за слово, танцы-обниманцы… Когда песня закончилась, танцующие оторвались друг от друга и присели рядом с нами. Николаша выглядел как воробушек рядом с императорским пингвином, Дуся крепко держала его за руку, чтобы не вырвался, наверно, а он смотрел на нее с восхищением! Во как! Двадцать минут знакомства, а мужик уже запутался в Дусинах сетях. Всегда поражаюсь как ей это удается, да еще при ее габаритах 110−110−110−110, где последнее число — это вес, и возрасте 50+? Николай стал собирать свои немногочисленные манатки -удочки и другие причиндалы для рыбалки, Дуся ему помогала. — У Лидии бойлер дома сломался, так что мы, наверно, поедем к ней съездим, я посмотрю, — как бы оправдывался Николай, надевая на голову техасскую панаму, которая, видимо, должна была придать ему мачизма. Если у этого Николаши руки не из жопы, подумала я, то для него несмотря на мелкий калибр, существует реальная угроза стать Николаем Первым и Тринадцатым в ряду Дусиных мужей. Ближе к вечеру Дуся мне позвонила и сообщила, что вот теперь уже она точно встретила мужчину всей своей жизни, потому что он и бойлер починил, и карниз повесил, и даже ужин приготовил, а все ее предыдущие двенадцать штук были нелепыми ошибками молодости. А то, что у него рост дай бог метрсемьдесят вместе с панамкой, это ее совершенно не волнует, в ее возрасте размер уже не имеет значения, главное — чтобы человек был хороший! А худеть Дуся передумала, и так барышня неземной красоты! Татьяна Ферчева (ФеТа)

ЖИЛИ ДВЕ СТАРУШКИ В ОДНОЙ ИЗБЕ... — Сто семьдесят на двоих. Мавре шел восемьдесят шестой год, Устинье — восемьдесят четвертый. Они не были родственницами и когда-то жили своими домами, но уже лет пятнадцать, как они говорили, коптили белый свет сообща: топлива шло вдвое меньше, харч расходовался тоже экономнее и есть с кем перекинуться словом. А то от одиночества у них начался в голове звон, и обе стали рассуждать сами с собой. Поселились они у Устиньи, потому что изба ее крепче, а Маврин дом со всеми пристройками сломали на дрова. Отоплялись они им лет пять и нужды не знали. Раньше у них имелось хозяйство — коза, куры. Но с каждым годом все труднее было его вести. Вот дошли до того, что второе лето не обрабатывали огород. Под конец даже печь топить стало трудно. Раз в неделю их навещал внук Устиньи Савелий, или Севка, как они назвали его, тридцатипятилетний мужчина. Он привозил им из города на мотоцикле большую сумку хлеба, баранок, чаю и сахару, этим, в основном, они и питались, иногда еще варили на керосинке картошку. Встретив Севку, они плакали. — Если вы мне будете слезы лить, то я к вам и ездить перестану. — Ладно, ладно, больше не будем, — успокаивали они его. Севка торопливо выгружал провизию, приносил из колодца воды, клал в печку дрова, чтобы им оставалось только чиркнуть спичку, спрашивал: — Что вам привезти? Через неделю приеду. Заказывайте,— и выбегал из избы, как ошпаренный, дергал ногой, заводил мотоцикл и уезжал. Даже в короткие летние ночи им не спалось, некоторое время они тихо лежали. — Не спишь, Устинья? — окликала одна другую. — Нет, не сплю. С вечера подремала, а теперь сна ни в одном глазу. — Я тоже не сплю… Об чем думаешь? — Так, обо всем. — А я о том свете… Как там? Ведь никто этого не знает. — И никогда не узнают, — говорила Устинья. Старушки слабели. Но разум продолжал работать с прежней силой, может быть, даже яснее, чем в молодости, потому что издали видно лучше, но бывали провалы и в памяти, они иногда заговаривались. Раз среди ночи Мавра встала и начала одеваться. — Ты куда? — окликнула ее Устинья. — Домой. — Дак дом-то твой здесь! — Не-ет, я домой, домой… — упрямилась Мавра и качала головой, а потом, дойдя до двери и взявшись за скобку, опомнилась, повернула назад, разделась и легла в постель. Устинья ни тогда, ни после ничего не сказала ей, понимая, что в сознании Мавры произошел какой-то сдвиг, вывих, к счастью, кратковременный. Но, боясь залежаться, они не предавались долгому унынию. Особой жизнерадостностью отличалась похожая на куклу Устинья. — Послушай моего глупого разума,— начинала она. — Мир не без добрых людей. Севка к нам ездит, провизию нам возит, дровишки у нас есть. Живем мы в собственном дому, в теплоте, светлоте. Пензию нам платят. Чего нам еще нужно? — Тебе хорошо петь. У тебя внук. А у меня — никого, — возражала Мавра. — Руки-ноги откажут — богадельни не миновать. — Да не брошу я тебя, не брошу! Пока двигаюсь, и ты при мне будешь. Но я так понимаю своим глупым разумом, что и в богадельне тоже люди. Мавра от ее слов взбадривалась, веселее глядела вокруг, а Устинья — так вся и светилась благодушием, радостью и любовью. Старухи говорили и о жизни. Ровесники века, они вместе с ним прошли через все события. Их дети поспели как раз к вoйнe, у Мавры — четыре сына, у Устиньи — два. Мавра лишилась мужа. В сенокос у него заболел живот. Какой крестьянин обратит особое внимание на хворьбу в разгар работ — пройдет, наверно, с квасу, и Мирон косил и косил, пока стало совсем невмоготу. Но и тут он не поехал в город, а сутки катался по печи, надеялся, что отлежится. Мавра запрягла лошадь и на тряской телеге отвезла мужа в больницу. Оказалось, что гнойный аппендицит. У Мавры пoгибли друг за другом все ее четыре сына. Как она могла вынести такое, — с горя не зачахнуть и не сойти с ума?! Может, была не особо чуткой? Нет, после каждой известия лежала без сознания, так что бабы отливали ее водой. Но, видимо, из какого-то особого сверхпрочного материала была сделана она — всякий раз вставала, продолжала жить и вот дожила до восьмидесяти пяти. В ней не возникло озлобленности, но осталась горечь, и душа ее все время скорбела. У Устиньи не вернулись муж и один сын, а другой вернулся, не совсем целым — инвaлидoм, но живым. Сын устроился в городе в инвaлидную артель, женился, но тридцати семи лет yмeр. Устиньина невестка второй раз вышла замуж, и Севка больше жил с бабушкой. Сравнивая свою судьбу с Мавриной, Устинья благодарила бога за милосердие: ее род не подрублен под корень, как у Мавры, у нее — внук, чьими стараньями они тут перебивались, и у внука росли уже дети. — И-и, милая! — возражала Устинья. — А много ли нам с тобой надо? Кусок ситного и чашку чаю — вот и сыты целый день. Или тебе требуется что, или ты нуждаешься в чем? — Ничего мне не надо, — трясла головой Мавра.— Пoмeреть бы вот только бог привел. — Время придет — помрем, — обещала ей Устинья. С наступлением теплых дней старухи, одетые по-зимнему в шубы и шали, выходили на улицу, садились на завалинку, грелись на солнышке и прислушивались к запахам земли. Шла весна, бессчетная на их веку. Старухи зябли даже на ярком солнце, но весна все равно тревожила их. Когда-то весенний запах говорил об обновлении земли и вызывал восторженную детскую радость, потом он был связан с томлением любви, затем на долгое время как бы заглох, исчез, а теперь говорил им о тлении. Они сидели часами в одной и той же позе — руки покоились на палке, лицо чуть приподнято к солнцу, и только изредка мигали глаза. Когда возникала потребность поговорить друг с другом, их лица становились оживленными, они жевали губами. — Самое бы время yмeреть! — говорил кто-нибудь из них.— Тепло, цветы, трава зеленеет, птицы поют. — Да, — соглашалась другая. — Земля рыхлая, как пух, легко копать. Однажды утром Мавру охватило беспокойство. Она немного посидела на завалинке, затем поднялась и пошла в избу. Каждую ступеньку крыльца одолевала с трудом, руки ее, похожие на птичьи лапы, дрожали, она перешагнула порог, держась за стену, по выпершим половицам сеней дошаркала до избы и нескладно, боком, легла на кровать. Порою из нее вырывался стон, едва различимый, тихий. Устинья сразу приметила, что с подругой что-то происходит, и следом за ней отправилась в избу. У Мавры еще больше осунулось и потемнело лицо. Устинья поняла, что совсем недолго осталось Мавре и старуха стала наблюдать за ней. Полежав немного, Мавра попыталась приподняться, но, застонав, упала на тот же левый бок, на котором лежала. Она повернулась на спину, но и так ей было неудобно, и она, тихо постанывая, металась головой по подушке. Устинья несколько раз подходила к подруге, чтобы чем-то помочь; поняв, что она бессильна, немного постояв около, садилась на лежанку, откуда вела наблюдение. Вечером ей вдруг стало легко. Она очнулась с посветлевшим лицом и повела вокруг себя глазами, не понимая, отчего ей так покойно. В грyди слабо трепетало сердце. Устинья удалилась, чтобы не тревожить ее покой. Мавра уже не проснулась. Устинья, сторожившая ее, вдруг услышала, что в избе осталось только одно ее дыхание. Она не ожидала от себя такого проворства, словно кто-то снял ее под руки с лежанки и перенес к кровати, на которой лежала Мавра. Не мирясь с покоем, снова было заработало сердце, оно ударило раза три-четыре и остановилось, теперь уже навсегда. — Отмучилась! — на всю избу произнесла Устинья.— А меня на кого оставила?! Она заголосила, запричитала: — Как мне с тобой повадно было! Как сестры мы жили!.. Когда Севка приедет? Наказать бы с кем… Но с кем? За таким размышлением Устинья провела всю ночь и не заметила, как рассвело. Да и короткая была эта ночь в соловьином пении. Утром под окнами затрещал мотоцикл, и ноги Устиньи, точно помолодевшие, вынесли ее на крыльцо. — Ангелы тебя нынче принесли сюда, Севка, — сказала Устинья. — Мавра пoмeрла. — Ну?! — У Севки побелело лицо. — Как я теперь буду жить одна — не знаю? — Устинья села на ступеньку и заплакала. — Ты, бабка, об этом не думай. Я тебя не оставлю. На зиму к себе возьму. — Умeрeть бы мне этим летом бог привел. — Опять ты о том же! — поморщился Севка. — А об чем же, об чем же мне говорить?! Тебе-то я родная, а жене твоей чужая, и я как пень буду у вас в семье, спотыкаться об меня станете. — Нечего об этом толковать. Устинья с Севкой два дня пробыли в хлопотах, причем Устинья не узнавала себя, — откуда в ней взялась прыть? Она ходила по дому, топила печь, стряпала, словно лет десять, по крайней мере, скинула с плеч. Уж не Маврин ли дух вошел в нее и родил новые силы? Устинья осталась одна, и на нее напала такая тоска, что она не знала, что делать. Это была грусть о человеке. За пятнадцать лет совместной жизни старухи стали ближе, чем родственники, каждая из них смотрела на другую как на свое второе я. За все время не было случая, чтобы они не только поссорились, но и попрекнули в чем-то друг друга. Обе понимали: живут только потому, что вместе, и каждая из них страшилась остаться одна. — Хорошо тебе! Убралася! — завидовала Устинья Мавре. — А мне-то каково! Севка навещал ее часто, чуть ли не каждый день, иногда оставался и ночевать. Он привозил ей баранок и сушек, которые Устинья размачивала в чае и ела. Но даже баранки и сушки, любимая ее еда, не утешали старуху. Однажды, это было уже в середине лета, Устинья потихоньку прибиралась в избе и вдруг ясно услышала голос Мавры: — Эй, старуха! Засиделась ты тут! Устинья отворила дверь в сени — никого. Обошла вокруг дома, пошевелила палкой лопухи, росшие на месте гряд, — нет, никто не прятался в них. А между тем она могла побожиться, что ясно слышала голос своей подруги. Откуда этот голос? Может она так ясно представила Мавру, что в ушах зазвучал ее голос? Но, кажется, и не думала в эту минуту о ней. «Это она за мной приходила. Видно, тоже стосковалась обо мне», — обрадованно подумала Устинья, и у ней сразу обмякли и отнялись руки и ноги. Она еле доплелась до избы, открыла сундук, достала узелок с приготовленной одеждой, положила на стол и легла на кровать. Что стояло на улице — день или ночь, — она не знала, и сколько времени пролежала, — тоже не представляла, может, несколько часов, а возможно — сутки и больше. Она только чувствовала, как в ней угасает, замирает жизнь, но боли не было, а была даже отрада. В сознании вспыхивали короткие и яркие картины из ее прожитой жизни — то видела себя трехлетней девочкой с бабушкой на цветущем лугу. То ей виделся муж, молодой, в белой рубахе-косоворотке, то собственные дети. Виделись и картины труда: как жала, косила, как молотила цепами в риге, — такой слаженный стук стоял, что под него хоть пляши. Слышала запахи соломы, сена и льняного масла. Собственная жизнь ей представлялась то бесконечно долгой, то прошедшей за единый миг… Приехавший на мотоцикле Севка увидел свою бабушку неживой, уронил голову на стол рядом с узелком и громко зарыдал... ©Летописец.