Глубинка

Осенний ангел прячется в дождях. В листве янтарной, в переливах света, Теряется на шумных площадях И верит только в добрые приметы. Он любит слушать тихий шёпот звёзд, Играть на скрипке в отблесках заката И фенечки плести из давних грёз, Забытых снов и зёрнышек граната. Он ходит в гости к Лунному коту И пишет письма Маленькому Принцу. Не ведая про нашу суету, С ладошки кормит глупую синицу. А временами, чаще по ночам, Он, словно бисер, рассыпает рифмы И, капнув вдохновенья в крепкий чай, Сбивает сердце с правильного ритма. Ну, а когда слетит последний лист И обнажится роща под луною, Он двери в осень тихо затворит И пропадёт за снежной пеленою. (Марина Ив 58)

Правильный выбор (рассказ) Иван увидел дым, который шел из под крыши. "Неужели мальчишки озоруют?" подумал он и прибавил ходу. Эта старенькая банька не топилась уже много лет. . Вот сейчас к примеру все больше сауны с басейнами строят. А раньше поставили сруб, крышей покрыли, вот вам и банька по черному. Там свой дух был, не то что сейчас. С такими мыслями он подбежал к раскрытым дверям и только открыл рот, чтобы крикнуть, как откашливаясь оттуда вышла Зинаида. За все годы, что Иван ее не видел, она изменилась. Вместо худенькой девчушки, перед ним стояла монументальная женщина. - О, Ваня, ты? Сколько же мы с тобой не виделись? Ты рот то закрой, че варежку раззявил? Не узнал что ли? - забасила она. Иван усмехнулся - Ты, Зина, вообще не меняешься. Твой голос ни с кем не спутаешь? - Она засмеялась - А тож. Всю жизнь в доме предстарелых проработала. Меня даже старушки без слухового аппарата слышали. Ты знаешь чего? Заходи ко мне вечерком, чаю пошвыркаем или чего покрепше. Поговорим, молодость вспомним Он только вчера приехал в родную деревню. Давненько он родительский дом не навещал. Раньше бывало с Татьяной, супругой своей, каждое лето приезжали. Он скашивал траву вокруг, жена дом отмывала. Жили недельки две и обратно в город. Это называлось отпуск провести. Детей у них не было, Татьяна после болезни ни одну беременность больше двух месяцев выносить не могла. Но любил Иван ее крепко, поэтому даже мысли не допускал на стороне погулять. Но видимо мысли о своей женской неполноценности, Татьяне покоя не давали. А чем еще можно обьяснить ее ранний уход из жизни. Всего то и отпущенно им было тридцать пять годков вместе прожить. Иван первую встречу с Танечкой своей, помнил в подробностях. И что платье у нее было в синий горох и косынка на плечах беленькая со звездочками. Он в тот день на танцы пришел. А навстречу ему две девушки. Зина и Таня. Он им - Красавицы, давайте познакомимся. Я парень холостой, сразу замуж возьму - Самая бойкая Зина была. Она без стеснения, выпалила - А, выбирай - Таня молчком стояла. А как глазищи свои синие - присиние подняла, Иван понял, что пропал. Вроде не робкого десятка он в молодости был, любого за пояс заткнуть мог, а тут заробел. Нравилась ему Таня, а признаться долго не мог. Дружили втроем. Он, Зина и Таня. Зине он нравился и она всячески его обхаживала. То под ручку возьмет, то на танец пригласит. А Таня все дичилась. Признался он ей в той самой баньке по черному, которую Зинка сегодня топила. Они гуляли как обычно и чего то Зинка домой убежала, а он с Таней вдвоем остался. Вдруг гроза налетела, они в баню и забежали. Вот там в темноте, крепко сжав ей руку, он и признался ей в любви. - А я думала, что уже не дождусь - шепнула она. Они долго не тянули, поженились. Как то незаметно Танюша его, Зинку от дома отвадила. Видимо видела, что Зинка в его сторону, хоть и женат, поглядывает. И решила, что лучше подругу потерять, чем любимого мужа. А Иван этого даже не заметил. Зачем ему подруга жены, когда рядом любимая женщина . Потом в город уехали. Таня продавцом всю жизнь в магазине овощном проработала. Он механиком на заводе. На пенсию в должности начальника цеха проводили. Он бы еще поработал, но на заводе начальство сменилось и всю старую гвардию попросили на выход. Тогда то он люто затосковал. Один как перст, даже поговорить не с кем. Вот и решил в деревню родную махнуть, там дел всегда много. Тем более задумка у него была, венцы перебрать, да крышу подлатать. Ближе к вечеру, он все же заглянул к Зинке. Встретила она его радушно. И столом накрытым и винцом сладеньким в графинчике. Сама, видно было, принарядилась. Кофточка с декольте, брючки модные, туфли на каблучке. - Проходи, Ваня, повечерничаем, чем Бог послал - пригласила она его. Сели, разговор не клеится. - Давай, по чуточке - предложила она. Иван кивнул. -Ох, Ваня, как же я тебя любила - глядя на него блестящими от вина глазами, сказала Зина - Так кто же думал, что в тихоню Таньку влюбишься. А она мне, слышь Вань, сразу после свадьбы вашей, знаешь что сказала? Все, говорит, подружка моя дорогая, ход в наш дом тебе закрыт. А мы же с ней с детства вместе. А вот как встретили тебя, дружба наша и распалась - Иван расстерялся, не ожидал он признания такие слышать. -А что, Вань, давай вместе жить. Я одна, ты один. Ничего нам не мешает - как бы шутливо предложила Зина. - Нет, прости. Но в моем сердце до сих пор Танюшка моя живет - ответил он. - Да не бери в голову, просто шутканула я - пошла на попятный Зина. Иван еще немного посидел и ушел. Шел и думал, что тогда правильный выбор сделал. Не по судьбе, ему Зина была и сейчас не станет. А Зина со стоном скинула опостылевшие туфли, которые немилосердно жали. И оставшись босой, засмеялась. Уже лет немало, а она расфуфырилась. На что надеялась, непонятно. Ведь Иван однолюб, это она еще в молодости поняла. А ведь были подленькие мыслишки, развести любыми путями Ивана и Татьяну. Слава Богу, вовремя опомнилась. Но забыть его так и не смогла. Видимо поэтому так жизнь и прошла. Было два мужа, которых она сама и выгоняла. Хорошо ума хватило дочку родить. Теперь у нее уже три внука любимых. Так, что на судьбу грешить, все хорошо у нее. Ну а Ваня? Пусть живет еще много лет. Здоровым и счастливым. Ваша Наташа

Чашка дорогого кофе Ей было тридцать. Она уходила в ночную смену, на полу храпел пьяный муж, а дочка держала её за пальто и плакала: — Не уходи! Сын провожал молча — он старше, взрослее сестры на целых 1,5 года. Через два дня узнала, что в соседнем городке, в одно из отделений, нужна медсестра. Её взяли. Удалось купить старенький домишко на окраине. В кредит. Bсё это время она была словно танк, бульдозер: нельзя сворачивать, только вперед, не думай о трудностях. Пришла в себя, когда уехал грузовик, оставляя за собой быстро оседающую пыль, а в комнатке с низкими потолками — башню из вещей. Kогда подняла из колодца ведро чистой вкусной воды. Когда затопила печку и дом наполнился теплом. В этом маленьком старом домике они должны быть счастливы! Счастья было много: солнце в маленькие оконца, утренние купания в реке, тёплое крылечко, на котором приятно стоять босыми ногами, первые всходы укропа и морковки на грядке, кофе на завтрак. И ничего, что кофе был самый дешевый, растворимый, а на ужин были пустые макароны. Зато на душе было спокойно. Она оберегала их маленький мир от пытавшегося вернуть семью мужа, вспоминая плачущую дочь. Никогда! После ежемесячных платежей в банк, денег оставалось немного, но через пару месяцев «вошла в колею», стала планировать остатки зарплаты и на еду и на вещи. Она училась надеяться на себя, не хныкать, просто идти вперёд. А дети притащили бездомную собаку. Щенок-подросток, он еле стоял на лапах, качался от слабости и смотрел на неё гноящимися глазами. Сделал два глотка тёплого молока и упал. Через 10 минут, набрался сил и ещё несколько глотков. Bыжил. Потом появился котёнок. С дыркой в умирающем тельце, с обугленными пеньками от усов. Tоже выжил. Все выжили. Почти сразу, как только поняла, что они твердо стоят на ногах, что осенью у них будут свои овощи, посадила яблоню. Всегда считала, что если есть свой дом и клочок земли, обязательно должна быть и яблоня. — Вам какую? — спрашивала женщина в питомнике. — Не знаю, — ответила она и улыбнулась. — Bозьмите эту. Она несла домой веточку и даже не представляла, что через несколько лет все будут изумляться медовым до прозрачности яблокам из которых получается необыкновенно вкусная шарлотка и удивительное ароматное варенье. Один из уголочков участка оказался заколдованным: он, не смотря на солнечность и открытость, был покрыт зеленым мхом. Bетки малины здесь становились рахитичными и засыхали, словно их посадили в пески Сахары, а не в удобряемо-поливаемую землю. Саженец кедра три года стоял там в состоянии глубокой комы, потом отрастил на тонком стволике огромную опухоль и скончался. Она плакала над ним, словно над близким человеком, а потом посадила сливу. Веточка сливы, придя в себя после шумной и многолюдной площади, где её выставляли на всеобщее обозрение, выпила много вкусной колодезной воды, огляделась, увидела вокруг зелёный моховой коврик и воскликнула, — То, что надо! На третий год жизни слива порадовала десятком первых плодов, а морозной малоснежной зимой замёрзла. Hо не умерла. Последующим летом отрастила на оставшемся в живых остатке ствола толстые ветки, а на второй год так обвесилась сливами, что все удивлялись, не забывая при этом набивать свои карманы огромными плотными и сладкими плодами. А ещё ей отдали саженец вишни: если не возьмёшь — выбросим. Посадила. За три года вишня превратилась в дерево, но плодоносила мало. Она подошла к нему ранней весной с топором, постояла… — Ладно, живи. В августе дерево было так обвешано крупными, матово-блестящими на солнце свекольного цвета боками ягодами, что снова все удивлялись и изумлялись, не забывая сплевывать косточки. В её жизни больше не было мужчин. Всю мужскую работу по дому взял на себя взрослеющий сын. И никогда, как бы трудно не приходилось, не сожалела о прошлой жизни. Mир, счастье и покой в маленьком старом домике лучше, чем жизнь с алкоголиком в квартире с удобствами. Она это знает, как никто другой. Cегодня она варит себе по утрам дорогой кофе. Самый лучший. Это ей дети покупают. А с чашкой в руках любит стоять у большого окна. Уже нет тех маленьких окошек, как нет и самого старенького домика с низкими потолками. Потому что дом теперь другой: новый, с большими окнами. Другая собака лежит теперь на теплом крылечке, а в кресле — другой кот… Но всё те же деревья зацветут этой весной, порадуют всех сладкими яблоками, огромными сливами и россыпью бордовой вишни. А она будет варить варенье и печь шарлотку. И в доме будет сладко пахнуть ванилью, корицей и счастьем… © Gansefedern

Урал январская рапсодия

Как мы с бабушкой богатыми стали Меня зовут Федя. Я уже совсем взрослый. Осенью пойду в школу. Что-то совсем мне туда не хочется. Каждый вечер, когда папа с мамой приходят с работы и выходят на балкон подышать свежим воздухом, они смеются над соседской девочкой Оксанкой, над тем, как она рыдает. А рыдает она почему-то всегда, когда делает уроки. Поэтому я в школу не хочу. Что за радость плакать каждый день? Я, вообще-то, уже знаю все буквы и умею считать деньги. Мой папа бизнесмен, а мама поет народные песни в филармонии. Она — солистка хора. Но не думайте, что, если она такие скучные и противные песенки поет, она не современная. Она очень даже крутая. Они с папой часто вместе пишут какие-то документы, а, когда считают деньги, отдают мне мелкие в копилку. Копилка у нас бабушкой общая. Она в нее тоже кладет денежку, после того, как получит пенсию и купит лекарства. Мою бабушку зовут Нэнси. Вообще-то, ее зовут Нина, но нам больше нравится Нэнси, потому что она похожа на жену одного американского президента. У папы на деньгах много портретов американских президентов. Наверное, ему они нравятся. Он сказал: «Кому ж они не нравятся! Вырастешь — тоже полюбишь!» А мне и наши президенты нравятся, у них лица добрее. Только они фотографироваться на деньги не любят почему-то. Нэнси наша совсем больная. Она все время говорит, что у нее давление «скачет». Поэтому она со мной почти никогда не гуляет, боится от дома далеко отходить. А во дворе у нас столько машин, что страшно гулять. А еще много злых собак, а детей в выходные совсем нету. Дети, сказала бабуля, нормальные все по деревням разъезжаются, потому что у них родители нормальные, они им какие-то дачи купили. Я не знаю что такое дача, но раз бабушка собирает деньги на эту дачу, значит это точно хорошо. Папа все время говорит, что Нэнси с ума сошла, с таким давлением на даче жить нельзя. Тем более нельзя там работать. А Нэнси говорит, что работать она и не собирается, потому что она — горожанка, и садить в землю ничего не умеет. А если посадит, все у нее погибнет. Она хочет на даче дышать. А папа говорит, что дышать можно и на балконе, потому что, в случае чего, хоть скорую можно быстро вызвать. А ему с мамой никакая дача не нужна – они лучше на курорт поедут. В субботу у Нэнси день рождения. Папа с мамой дали мне задание сходить в разведку, узнать, по секрету, что бабуля хочет получить в подарок. Бабушка расплакалась и сказала, что ей, кроме дачи ничего не надо. Она собралась идти в банк и попросить кредит. Кредит- это, когда тебе дарят дачу, но только потом ты много лет ничего в подарок уже получить не сможешь. Я рассказал все папе с мамой. Они посмеялись над Нэнси и сказали, что пенсионерам банк не помогает, потому что они мало работают. Папа сказал маме: «Пойдем-ка, жена, на балкон, там пошепчемся.» Я все подслушал: — Послушай, Тамара, отнесись хоть в этот раз серьезно к просьбе матери. Давай купим ей дачу. Вон Васильевич наш дом родительский в деревне продает: деревянный, двадцать соток земли, транспорт ходит, да и мы на машине. Две печи, сад хороший, не старый. Колодца только нет. Но я ребят пригоню, специалиста возьму, сделаем свой хороший колодец. — Да, ведь ты сам понимаешь, что глупости все это. Куда твоей матери можно с таким здоровьем ехать? Деревня… Ты хоть знаешь, что это такое. Народ какой там…А она интеллигентная городская дама. Какая печка? Она ее в глаза никогда не видела…Да и денег у нас, как всегда, кот наплакал… Столько надо проблем решить. Машина у меня уже, как трактор ездит. А мне сколько поколесить опять придется! Это ж моя работа, я должна с народом общаться, пока еще живы носители фольклора в этих самых деревнях… — Да, денег у нас никогда на мать не хватает. А машины мы обновляем каждый год. А домик этот стоит, как наши новые зимние шины. — Ну, твоя мать, ты и решай! — Решил уже! Покупаем! Я Васильевичу задаток дал. — Так, а советоваться со мной зачем, для проформы? — Ну, пусть попробует. Не понравится, продадим. Да и ехать-то туда полчасика на машине. Можно хоть каждый день навещать. Ну, что, согласна? Дарим на юбилей домик в деревне? — Ну, давай Нэнси порадуем! Я понял самое главное – домик нам подарят уже в субботу, а копилку оставят нам. Я скулил радостно все эти дни, но, чтобы сюрприз не испортить, бабуле ничего не сказал. Когда зажгли свечи, и все гости собрались за столом, папа взял слово. А когда он сказал: «Мамочка, поздравляем тебя и хотим исполнить твою заветную мечту именно в этот день!» Мама протянула бабушке какую-то бумагу, и Нэнси схватилась за сердце – это был договор на покупку дома № 13 в деревне «Ясный Лес». В документе стояла бабушкина фамилия и имя. Мы с бабулей не спали всю ночь. Мы шептались и мечтали, как теперь изменится наша жизнь. А скорая помощь и в эту деревню сможет быстро приехать. Я же умею звонить по мобильному телефону. А в копилке у нас с бабулей хватает денег даже уже на два. Папа сказал, что завтра мы поедем смотреть нашу дачу. Потому что завтра воскресенье. Мы встали с бабушкой в шесть часов утра и стали собирать все необходимое из вещей. Необходимого у нас были целые антресоли: старые одеяла, кастрюльки, всякие тазики. А я собрал все свои игрушки. Мы приехали в деревню уже к обеду. Папа с мамой ходили по дому и считали, сколько нужно денег потратить на ремонт. Мама на целую машину насчитала. Она так и сказала, что за эти деньги можно было бы ей купить новую машину. А папа нам с Нэнси подмигнул. Потом папа разводил костер, и, пока жарились шашлыки, мы с бабулей пошли гулять по деревне. Вообще-то мне немного страшно было, потому что прямо за нашим домом начинался лес и большое озеро. Но бабуля сказала, что волки живут не в нашем лесу. Они людей боятся. Деревенские бабушки с нами здоровались, хотя мы с ними совсем не знакомы. Мы даже в нашем подъезде ни с кем не знакомы. Бабушка мне показала гусей, корову, козла бородатого. Так интересно! Ожидание наше было таким долгим! Целых две недели папа возил каких-то рабочих ремонтировать наш с Нэнси домик. Наконец, он сказал: « Ну, что, колхозники, собирайтесь! Завтра у вас новоселье! Будете отдыхать от нас целое лето! А мы и тут воздухом подышим. По выходным только вас, может, побеспокоим!» Получилось так красиво! Вокруг нашего дома стоял высокий-превысокий забор, домик был весь покрашен, а внутри обои напоминали заставку в мамином компьютере — березовые листочки и ромашки. Жалко только, что через высокий забор никто не мог видеть наш колодец. Он напоминал маленькую избушку, а на дверце висел замочек золотой. Папа показал нам, как правильно доставать воду из колодца. Мы остались одни. За неделю мы научились жить без родителей. Нам без них скучно не было. Но меня все время тянуло посмотреть, что там за нашим высоким забором. Мы договорились с бабушкой ходить каждый день перед сном по деревне и со всеми здороваться. Нэнси познакомилась с дедушкой Гришей, который жил через дорогу. Он стал приходить к нам часто на чай и помогал нам топить печку, колоть дрова, научил собирать грибы и ягоды. Бабуля его называла «нашим гидом». Это не ругательное слово, это значит – экскурсовод по деревне. Однажды бабуля спросила у него: «Григорий, объясни ты мне вещь непонятную — почему в нашем новеньком колодце вода такая мутная, пахнет даже неприятно? А вот у тебя я видела в ведре прямо голубая какая-то, прозрачная, как ключевая. И у Никитичны вкусная, как моя любимая минералка. У вас колодцы старые такие, заваленные, а наш-то красавец какой! И глубокий, и широкий, и ведерочко чистенькое у нас!» И тут дядя Гриша вздохнул глубоко так и печально и сказал: «Ну, что ж, Нина, поговорим, давай, серьезно. И малый пусть послушает. Думал я попозже обзнакомиться, да и погутарить о жизни. Да, сама ты начала разговор самый главный – про колодец!» — А что, колодец – самый, что ли, главный в деревне? — А то! С колодца учеба твоя и начинается! Вот я слышу, вы с Федькой все разбогатеть мечтаете, в свою свинью, копилку энту, деньжата пихаете, сдачу из магазина-то. А разбогатеть можно только одним способом – отдавать надо! Отдашь, а назад тебе в сто раз больше вернется. А вы воду-то свою сами только и черпаете. Забором двухметровым отгородилися. Кто ж к вам по воду итить-то будет? — А зачем нам воду-то свою отдавать. Самим не хватает. Вон цветочки полить, да покупаться, так все и вычерпается! — Ну, не то, чтобы ты глупая баба была, просто ты жизни деревенской не знаешь. А откель узнать-то ее через эту китайскую стену? Малого на улицу не пущаешь- гусей, вишь ты, боится. Пущай пруток возьмет, да чтоб они его запугались! А щипнут — так пущай и щипнут. Характер мужчинский вырабатывать надо. И коровку пускай погладит, и навозу понюхает, и с пацанами на лодке поплавает под присмотром. Сами хлюпики и пацана портите. Он жизни знать не будет. Так вот, про колодец! Заметила ты, что домов в деревне под двадцать, а колодцев-то штук пять всего. А почему? Да потому, что, коли ты со своего колодца людям воду давать будешь, так он и задышит. Водица в нем станет хрустальная – чистая, свежая, да холодненькая. Ты ведерочко у него возьмешь, он тебе еще на два нальется. Как человек – от жадности зацветет, загниет, да усохнет. А щедрый другим дает — сам все богаче становится. Всю ночь мы с бабулей опять проговорили. И поняли мы, что другая жизнь нам нужна. Мы тоже хотим, чтобы с нами здоровались, когда мимо нас проходят. Утром я проснулся от крика петуха деда Григория и от бабушкиного веселого голоса. Я выглянул в окошко, а там деда Гриша с другим соседом Иосифовичем пилили наш забор, и через него стало видно всю деревню… Этим летом меня на все каникулы отвезут к Нэнси в Ясный лес. Бабуля живет в нашем домике еще с прошлого года. Ее выбрали старостой деревни, потому что она там самая образованная. У бабушки большое хозяйство: коза Земфира, кот Матроскин, пес Шарик, много курочек, гуси. Вода в нашем колодце самая вкусная в деревне, потому что все наши соседи заходят на чаек к Нэнси, а заодно и водичку из нашего красивого домика набирают. Меня прозвали дядей Федором, тоже как в мультике про Простоквашино! А для мамы мы с Нэнси много новых песен записали. Ее бабушки-соседки будут учить петь. А она их потом на концерт пригласит в филармонию. Папа подарил деду Грише бензопилу – заборы пилить и дрова на зиму. Завтра приеду, будем копилку разбивать – Нэнси сказала, что не помещается уже ни копеечки. Наконец, разбогатели! Может, коровку купим? А что? Бабуля- то за заботами своими деревенскими совсем про давление свое забыла, ни разу скорую не вызывали. Денежки быстро почему накопились-то? У нас теперь такая экономия, бабуля говорит. Все свое : и запасы на зиму делаем, и молочко соседка Кузьминична носит, угощает. У нас, как в маленьком магазине – все есть! А я теперь в подъезде со всеми здороваюсь- соседи все-таки! Как без них! Зацвести можно, засохнуть… Автор: Наталья Корнилова

«Хулиганство» и «безвкусица» История о том, как деревенский мужик сначала ушел от жены и детей к городской дамочке, а потом вернулся и был прощен, попала на экран буквально из жизни и, кажется, всегда будет трогать наши сердца, сколько фильм ни пересматривай.Владимир Меньшов сразу понял, что снял шедевр. Еще на закрытом показе, когда зал, полный советских селебрити, зашелся в аплодисментах. «Старик, ты снял главный народный фильм о любви», – хлопали его по плечу коллеги. Вообще-то «старику» было только 45 лет. Но у него уже был «Оскар» за «Москва слезам не верит», поэтому цену себе знал. «Любовь и голуби» лежали у худсовета под сукном целый год. Фильм ругали, возвращали на доработку, говорили, что Меньшову изменило чувство меры, что это все «хулиганство», «перебор» и «безвкусица». Главная претензия – «много пьянства» (а тогда политбюро как раз боролось за трезвость). Но строптивый «оскароносец» стоял насмерть. Его даже отстраняли от работы, фильм пытался переделывать другой режиссер, но ничего не выходило. На какие-то уступки Меньшов пошел, но кардинально перекраивать и переделывать фильм отказался.«Вот ты какой, Вася!» Материал для фильма – чтобы любовь была, муж, жена, семья – режиссер искал года два. После «Москвы...» не хотелось уронить планку. И вот когда Меньшов случайно забрел в «Современник» на спектакль по пьесе Владимира Гуркина «Любовь и голуби», где играла Нина Дорошина, еще до антракта понял – это оно! Признавался: «Я хохотал и плакал! Не так уж часто это со мной бывает в театре». Сценарий для фильма было предложено написать тоже Гуркину. И он, сделав героями пьесы своих реальных соседей-сибиряков, не стал менять ни имена-фамилии, ни характеры. Реальные Василий и Надежда Кузякины из Иркутской области не особенно обиделись. К тому же в их родном Черемхове в 2011 году персонажам Кузякиным поставили памятник. На роли в этой картине присматривали разных актеров. С Кузякиными как раз и было особенно сложно. На роль Василия пробовались Борис Сморчков и Виктор Борцов. «Не верю», – мысленно сказал Меньшов. Он не стал снимать и Фатюшина, чем страшно его обидел. В Александра Михайлова Меньшов верил меньше всего. Слишком фактурный, высокий, спортивный и городской – нет, не Кузякин, однозначно. Но что-то все же зацепило, Михайлова позвали на пробы еще раз. Потом еще. А в четвертый раз Михайлов уже не выдержал: «Чего мы тут ходим вокруг да около! Давай я тебе покажу Кузякина, как я его вижу». Александр ведь и сам сибиряк из поселка, и голубятником был когда-то, поэтому образ попал в точку. «Вот ты какой, Вася!» – выдохнул Меньшов. На главную женскую роль пробовалась Любовь Полищук. «Это было интересно, но это была уже какая-то другая Надя», – сомневался придирчивый Меньшов. Пробовалась также и красавица Наталья Кустинская – но ей отказал худсовет. В итоге Надюху сыграла Нина Дорошина, которая уже знала эту роль вдоль и поперек, в нужных местах доводя образ до гротеска. А это как раз и нужно было Меньшову – шукшинская атмосфера, помноженная на театральность. «Я с Ниной даже практически не репетировал», – вспоминает Меньшов. Хотя, если честно, это Дорошина с ним не репетировала. У лучшей Надюхи СССР был довольно резкий характер. Отбривала в секунду любого.Сергей Юрский тоже пробовался на Кузякина, но где Юрский – и где голубятник Вася из леспромхоза... Меньшов решил все гениально – предложил Сергею Юрьевичу роль ДядьМити. А Наталье Теняковой – БабШуры. Превратить самую интеллигентную супружескую пару Ленинграда в деревенских стариков – это было одновременно и хулиганское, и высокохудожественное решение. «Благодаря Юрскому мы получили похожего на воробья, смешного и трогательного деревенского дедка, любящего "заложить за воротник"», – улыбается Меньшов. Он, кстати, и на съемках от выходок ДядьМити хохотал так, что просто падал возле камеры на пол. 40-летней красавице Теняковой пришлось смириться со сложным пластическим гримом, который превращал ее в старуху. Оператор старался не брать крупно ее красивые руки, выдававшие вполне молодой возраст. Доронина не «сучка крашена» Съемки проходили в Карелии, в Медвежьегорске. Вне площадки вся команда жила совершенно кузякинской жизнью – ходили за грибами, парились в бане, распевали песни. Может, и распивали что-то, но об этом история умалчивает. Малосольными огурчиками они точно были обеспечены – реальные хозяева «дома Кузякиных» во время съемок никуда не уезжали, всех терпели, угощали, пололи грядки, ухаживали за дрессированными голубями, которые тоже приехали из Москвы. Для съемок курорта группа переехала в Батуми. Это была уже глубокая осень, вода в море не прогревалась выше 14 градусов. Вся продрогшая массовка глядела во все глаза на то, как бестрепетно заходит в море великая Гурченко. На роль Раисы Захаровны приглашали сначала Татьяну Доронину. Но королева сцены сочла для себя неподходящей роль «сучки крашеной». Потом речь шла о Вере Алентовой, но из-за накладок в расписании тоже не срослось. И Меньшов даже в разгар съемок еще не знал, кто сыграет разлучницу. «Мы уже снимали, когда я дал телеграмму Людмиле Марковне. Она только-только стала народной артисткой и отдыхала в Пицунде. Гурченко была тогда на самом взлете своей новой карьеры. И то, что она согласилась сыграть эту роль, уже было подарком», – вспоминает режиссер.Меньшову самому пришлось придумывать все детали курортного романа Кузякина, так как в пьесе ничего этого нет. Помощники Меньшова отыскали тетю, которая увлекалась астралом, НЛО, экстрасенсами и прочей хиромантией. Таких тогда было много. С нее и списали героиню Гурченко. Подлый галстук Кстати, цензоры требовали вырезать «всю эту астрологию». Еще их очень почему-то смущали танцы, голые ноги Михайлова, а также цветы, выстреливающие на дереве в сцене любви Василия и Надюхи. Михайлов до сих пор вспоминает съемки на море: «Люся с трудом держалась на воде. Отдыхающих сыграли пиротехники и осветители – им добавляли денег, они раздевались и героически плавали, создавая видимость курортного периода, а ту сцену, когда я выпадаю из дверей своего дома в море, мы снимали в три дубля». Это сегодня в кино все можно нарисовать на компьютере. А тогда – тогда Михайлов чуть не утонул. Дело было так. Михайлов падал с пирса, под водой его раздевали водолазы, и он выныривал рядом с Гурченко уже в одних трусах. Первый дубль показался Меньшову слишком медленным. Во время второго водолазы никак не могли снять с Михайлова галстук и не давали ему всплыть на поверхность. «Одному тогда в челюсть заехал, второго под дых лягнул. Уже почти выплываю, а они меня назад за ногу тянут. И если бы не нож, которым разрезали галстук, может, я там, под водой, и остался бы», – вспоминает актер. В фильм вошел третий дубль, где половинки подлого галстука просто сшиты на скорую руку. Сам Владимир Меньшов сыграл массовика-затейника на деревенских танцах. Этот образ он придумал на ходу, уже под конец съемок. Взял парик Людмилы Гурченко, надел его задом наперед, выставил из-под кепки кудри и сделал серьезное лицо под хохот всей группы....Из-за войны с чиновниками фильм «Любовь и голуби» вышел без рекламы, без ярких плакатов и публикаций и пролетел мимо важных фестивалей. Это было ужасно несправедливо. Зато мы до сих пор не можем оторваться, если вдруг, переключая каналы, попадаем на «Любовь и голуби».

Вечер. Вихри вдоль села, На дворе завьюжило. Бабка Варя у стола Зовет деда ужинать. Хмурый дед. Вторые сутки Чинит обувь и молчит, Как обычно прибаутки Себе под нос не бурчит. Бабке новая тревога Вслед к числу других тревог: «Отдохнул бы ты немного, Захворал что ль? Не дай бог!» Дед под стульчик убирает Шило, клей, сапожный вар, Неохотно отвечает: -Да здоров я, как Гайдар. «Что ж тогда так опечален?», Глубоко вздохнул Федот: - Вспоминаю как встречали Мы бывало Новый год. Тут Варвара зашептала «Отче наш» на божью мать, «Ох, да мало ль что бывало, Грех о прошлом вспоминать! Встретим Новый год как люди, Как и в прошлый раз вдвоем Может елочки не будет, Ну, уж веточку найдем.» -Новый год грешно не встретить, Да и старый проводить По обычаю отметить- Я винца хотел купить. Был вчера я в магазине. Видел водку на витрине. Посмотрел я цену бренди И стоял с минуту - бредил. Мы с тобой пока не нищи, Все равно накладно нам Брать бутылку за полтыщи: Это ж: сто рублей - сто грамм! Хоть в мой век, пока живу я, Были трудные года Но грабиловку такую Не встречал я никогда! Бабка тут повеселела: Не печалься ты, отец. Утрясу я это дело!- Уверяет деда смело: Есть у нас запас дрожжей, Остальное - мне не вновь Ты лишь флягу приготовь! Воет ветер за окном, В ночь сильней завьюжило, Дед и бабка за столом - Время и поужинать. Борис Яковлевич Макаров 1993г.

Немало строк стихов прекрасных Великий Пушкин посвятил Зиме и осени ненастной, Но зиму больше он любил. Стихами Пушкина, плененный Я наизусть их с детства знал И в зиму, как и он, влюбленный приход ее с восторгом ждал. Читая пушкинские строки, Я представлял перед собой: родных полей простор широкий Покрытый шалью снеговой. И танцы бесов над дорогой, где тройка борзая бежит… Сейчас в душе моей тревога Приход зимы меня страшит. Вот север тучи нагоняя дохнул, как будто проверяя как на селе готовы мы к приходу матушки зимы. Придет, рассыпется клоками Повиснет на суках дубов… Нам со старухой выть волками. Нет ни угля у нас, ни дров. Мороз и солнце, день чудесный Через узоры на стекле Смотреть тем будет интересно, кто зиму будет жить в тепле. А наша бедная избушка Холодна будет и темна, и я боюсь моя старушка. Навек умолкнет у окна Подружка дней моих суровых Голубка дряхлая моя мечтает о дровах сосновых Но где их взять не знаю я... Борис Яковлевич Макаров

Свадьба Володька Поставил в гараж свой старенький «Беларусь», перекинулся парой слов со сторожем, вечно пьяным Алексеем, и пошагал домой. Конец марта, но к вечеру морозец пощипывал щеки. В зеленоватый небе-тоненький месяц. Такой, как рисуют на новогодних открытках. Настроение прекрасное. Дневную норму-выполнил. Если все будет нормально, то к концу месяца неплохой заработок будет. За безаварийность, еще и премиальные подкинут! К свадьбе, неплохо будет! Может и занимать не придется. Юля тоже зарплату получит. Платье и туфли она себе решила сама купить. Володьке свадьба не очень и нужна, но Юля…Хочется ей, чтобы все было празднично и радостно. Чтобы фата, белое платье, машина с лентами и куклой на капоте. Приехала после института, преподает английский местным обормотам. Живет у Володькиной бабушки. Бабушка не нахвалится жиличкой. И трудолюбивая, и аккуратная, и рукодельница…Вовка давно уже сам все это понял! Давно, это конечно он врет, -в конце ноября сам из армии пришел! В первую же неделю познакомились, встречаться стали. Нравится ему Юля, да и бабушка, и мать наседают: -Женись! Такая девка! И Юля намекать стала. Вот под общим натиском и согласился. Хотя можно было годик-другой, похолостяковать… До армии, с Тамарой дружил. В армию она его проводила, а потом, за какого- то хлыща из райцентра выскочила замуж. Встретил как-то ее-колясочку катит…Там ребеночек сопливенький, щекастый. А сама Тамара -толстая и неопрятная. Подумал тогда Володька-хорошо, что не женился! На такую-и смотреть не хочется! Девчонок в деревне мало. Девчата, они парней умней. И учатся почти всегда хорошо. Вырастут, и в город. Кто в институт. Кто замуж выскочит, кто работу найдет в райцентре. Понятно, в деревне скучища. Володька бы, тоже уехал, только отчим умер, и мамка одна осталась, а бабушка старая. Правда, на заработки, грех обижаться. Идет Володька, не торопится. До вечера времени еще много. Успеет и дрова поколоть, и воды привезти. На пустынной улице, заметил силуэт-подросток или девчонка…Тоненькая, в курточке, брючках и лыжной шапке, а на ногах- большие резиновые сапоги. Значит-на ферму. Видно, что сапоги, не по размеру. Давно уже доярки не ходят в таких, на работу. -Чья это? Любопытство заставило Володьку взглянуть на нее еще раз, когда они поравнялись. Лучше бы он этого не делал! У незнакомки были удивительно синие чудесные глаза, обрамлённые длинными ресницами. Она взглянула на него, и вежливо, прямо, как школьница, поздоровалась. Весь вечер Володька не мог забыть этот взгляд синих глаз. Когда стемнело, Он пошел к бабушке. Там с Юлей, долго планировали предстоящую свадьбу. Вообще то, Володька хотел зайти еще к другу, Генке, поболтать и пивка выпить, но не успел. В сенях послышался топот, и в избу ввалились-Генка с Сашкой. -Вот ты где! А мы к тебе зашли, Тетя Таня сказала, что у Юли… Ну что, пивка выпьем? Баба Варя! Ты нам позволишь? Баба Варя хорошо знала Вовкиных друзей. Не безобразники какие то, Парни хорошие. -Дак чо, ладно. Выпейте ужо немного. Сейчас на стол соберу… Юле не понравилось, что ребята не спросили ее разрешения, и она возмущенно сказала- -Еще чего не хватало! Без пива обойдетесь! Впрочем, вы-как хотите. Можете и пить, а Володя-не будет! Ребята, конечно же, одни пить не стали, но минут через пять собрались, и попрощавшись, ушли. Она торжествующе взглянула на него: -Моя взяла! А то –приперлись тут! А он впервые подумал-Какой у нее длинный нос…И ноги кривые! Как я раньше не замечал! Посидев еще немного у Юли, и пообещав, идти сразу же домой, он зашел-таки к Генке. Парни обрадовались. Но решили все- таки Володьку «подколоть:» -Эх, Володька! Я вот жениться боюсь. Не хочу, чтобы мне указывали-пить или не пить! А вчера к тете Кате Егоровой дочка приехала. С мужем разошлась. Двое детей. Сейчас дояркой работать будет. Ниче так… Только детей двое! Потом всю жизнь этих спиногрызов корми! Не я на такой, жениться не буду. А вот так бы-побаловался! Володька вспомнил огромные синие глаза, и понял, о ком говорит Генка. Двое детей….А выглядит, как девочка-подросток. И фигурка –прямо березка! Стройная и тоненькая! Через несколько дней привез он сено на ферму. Дежурной по ферме была она-та самая синеглазка. Разговорились. Веселая, смешливая. Зовут-Надеждой. Но для Володьки привычным стало называть ее Синеглазкой. Когда она улыбалась глаза ее делались василькового цвета. Если грустила-они светлели и становились, как небо в зимний день. Володька и сам не заметил, как влюбился! А может, это была любовь с первого взгляда, или с той самой минуты, когда он увидел ее, бредущую в огромных тяжелых сапогах навстречу ему. Скоро все заметили, что стал он, часто заглядывать на ферму. Вся деревня давно знала, что у него с Юлей-скоро свадьба. Учителя на переменах бурно обсуждали, что же такое необходимо молодоженам в первую очередь, подруги рисовали плакаты. А тут-такой конфуз! Первой забеспокоилась Юля. С пристрастием допросив жениха, она, как истинная женщина, пустила слезу. Володька не выносил женского плача. Как мог, отговорился, что это бригадир его отправил, что любит только ее, Юлю. Юля поверила. Девичье сердечко готово поверить всему, если оно любит. А Юля любила. Она была счастлива, что ее Володька-первый парень на деревне. Красавец. И тракторист хороший. И сын заботливый. Начитавшись красивых книжек о любви, она считала, что любовь возвышает, делает человека лучше. Воспитанная мамой, учительницей литературы и яркой поклонницей Тургенева, Юля и вправду чем -то напоминала Тургеневскую девушку. Одевалась элегантно. Строгий костюм или белая блузка…Когда она надевала блузку, то казалась удивительно нежной, чистой. Красивой, ее вряд ли можно назвать. Длинный нос совсем не портил ее, а придавал лицу строгость. В отношениях с парнями она так же была сдержанна. С Володькой они только целовались…В первый раз он, дурак, решил ее полапать-и так получил по морде, что скула два дня болела! Да еще извиняться пришлось. С тех пор он такие поползновения не предпринимал. А тут вдруг она стала ворот халатика пониже распахивать, прижиматься к нему почаще. Только Володька этого уже не замечал. Постоянно вспоминал он Синеглазку. Впрочем, он еще и сам не понимал, что это –любовь! Просто ему хотелось постоянно видеть ее. Хотелось с ней разговаривать, видеть, как меняются ее глаза, когда она задорно смеется. Хотелось чем- то помочь ей, согреть дыханием ее руки, убрать со лба упавшую на лицо прядь волос, и, просто издали, смотреть на нее. Забеспокоилась и мать. Долго и нудно читала нотацию, умоляя, одуматься. Рисовала в радужных красках жизнь с Юлей. -Ты смотри-всегда чистенькие, отпуска длинные. Дрова, свет, все им государство дает! Вон Иван Федорович с Натальей Ивановной-во всех санаториях побывали, детей в институты пристроили. Дом-полная чаша! Кто в деревне на виду- учителя! На выборы-их в комиссии. А доярка-она и есть доярка! Только хвосты коровам крутить! Ты на Юлины руки погляди! Ноготочки ровненькие, лаком покрыты…А на Надькины! -как грабли! Юля-девушка строгая, не то, что эта-прости господи…Всего девятнадцать, а уж детишек-двое! Ты думаешь, легко их растить? А вы с Юлечкой-своих нарожаете. Я вам вырастить помогу. У меня сейчас самая главная забота, чтобы твою жизнь наладить, а там и на покой. Пообещай мне, что ты на Юлечке женишься!!!! Ох уж этот Володькин слабый характер! Не хотелось огорчать мать, пообещал. Хотя о свадьбе стал думать с каким –то страхом. До свадьбы оставалось две недели. Надю он видел редко. Слишком много забот, навалилось. Надо купить костюм, договориться с фотографом, встретить будущую тещу. Хорошо, что помогали родственники. Дядька, нагнал десять литров самогону. Когда Анна Ефимовна-Юлина мама ,спросила с ужасом- -И это все выпьют? Дядька гордо ответил-пусть лучше останется, чем не хватит! Хотя-вряд ли останется. Свадьба же! Всего должно быть много! Володьке все казалось, что это сон. Что эта ситуация скоро разрешится, и все рассосется, само собой. И вот наступил день свадьбы. Пятое мая. Бабушка говорила, что есть такая примета-Кто в мае женится, всю жизнь маяться будет. Но до Пасхи жениться нельзя. А Пасха в этом году-на первое мая выпала! Юля решила-приметам верить не будем!Если любим,ничего плохого с нами не произойдет!! И вот, этот день наступил. На воротах бабушкиного дома плакат-«Тили-тили тесто! А у нас –невеста!» На всю улицу, раздается «Живет моя отрада, в высоком терему!» К бабушкиному дому подъезжают машины, мотоциклы, мопеды. Дядя Федя приехал на «Кировце», с прицепом. На замечания баб отмахнулся- -Погляжу, да и дальше поеду. Не каждый день свадьбы в деревне! Интересно же! Почитай, лет пять уж не было! Володька с друзьями подъехали на белой машине, украшенной лентами и шарами. На капоте-таращилась кукла. Все было так, как хотела Юля. Выкупили невесту. Анна Ефимовна вывела из дому Юлю, передала ее из рук в руки Володьке. Невеста была хороша! Вся в белом. Воздушная, чистая и счастливая! Что же так скверно у Володьки на душе? Долгих два месяца он обсуждал каждый момент свадьбы, ее сценарий. Ему бы радоваться, что все получилось, как они мечтали… В ЗАГСе фотограф, бойкий молодой человек, то и дело подбадривал молодоженов- -Улыбочку! Улыбочку! Что вы с кислой миной, будто вас на эшафот ведут! Посмотрите, как счастлива невеста! Юля светилась! Она была счастлива! В мечтах она была и мамой очаровательных детей, и любимой женой. С гордостью поглядывала она на золотое колечко, что сверкает на ее тоненьком пальчике. Столы поставили прямо во дворе. Погода прекрасная, теплая. Места во дворе много, не тесно. Гости кричали «Горько», и Юля с Володькой целовались. Юля крепко обнимала Володьку, и, прикрывшись фатой шептала -Я так тебя люблю! Хоть и смотрела молодая жена за мужем, все- таки он напился. Танцевать выходил, покачиваясь, а потом и вовсе исчез со свадьбы. Все подумали--Отдохнуть пошел… Свадьба продолжалась. Только мама поняла, куда исчез ее сын. Нашла его спящим на лавочке, возле тети Катиного дома. Под головой- Свадебный букет. Ах, Володька, Володька…Не знал ты, какими коварными бывают близкие… Еще три дня назад, Володькина мать сходила вечерком к тете Кате. Христом-Богом молила она Надю, не ломать парню судьбу. Деньги предлагала, чтобы уехала та из деревни… Деньги, девушка не взяла. Оставила детей тете Кате, и уехала. А Володьке и надо то было- только -увидеть глаза Синеглазки. Долго стучал в дверь, потом решил дождаться… Тут мать подхватила его под белы рученьки, и домой привела огородами. Вроде, никто не видел… Но наутро об этом знала вся деревня. Пока жених спал, молодая жена покидала в сумку свои вещички и уехала навсегда. Пять дней Володька с дружками допивали свадебный самогон. Когда тот закончился, Володька поехал в райцентр в военкомат, и заключил контракт на три года. Говорят, пишет он Наде каждую неделю. А она летом собирается поехать к нему. Говорят… Нина Сондыкова