Дмитрий Матюков

Даже в самом кровавом противостоянии случались моменты, когда враги замирали перед подвигом. Когда немецкие солдаты, воспитанные на идеологии превосходства, вдруг отдавали честь советским бойцам и хоронили их как героев. Эти истории — о мужестве, которое не признает национальностей, о духе, который сильнее любой пропаганды. Слепой офицер Брестской крепости Яндекс картинки Август 1941 года. На одном из плацев выстроились части войск СС для торжественного награждения. Брестская крепость уже пала, но её подземные казематы всё ещё скрывали тех, кто отказался сдаться. И вот, прямо во время церемонии, из темноты вышел высокий подтянутый офицер Красной Армии. Он был слеп — шёл с вытянутой вперёд рукой, ощупывая пространство. Площадь замерла. Немецкий генерал, к изумлению всех присутствующих, чётко отдал честь советскому офицеру. За ним честь отдали все офицеры дивизии. А слепой красноармеец, не произнеся ни слова, вынул из кобуры пистолет и выстрелил себе в висок. Он выбрал смерть, но не п

Арктическая ночь на архипелаге Новая Земля была не просто темной. Она была абсолютной, густой, как смоль, и живой — она шевелилась завыванием ледяного ветра, бьющего в стены сверхсекретного аэродрома «Полярная Звезда». Внутри утепленного ангара-бункера, больше похожего на храм неведомой религии, царила мертвая, выхолощенная тишина, которую нарушал лишь шипящий звук систем жизнеобеспечения и редкие, отрывистые команды. Два пилота в высотных скафандрах с зеркальными золотистыми забралами, похожие на манекенов из будущего, неподвижно стояли перед своим командиром, генералом-конструктором. Он был одним из немногих, кто знал о проекте «Извозчик» всё. «Орбита-1, Орбита-2. Задача проста, как молот», — его голос был глух и плоск, без эмоций. — «Поднять машину. Проверить режимы до гиперзвука. Выйти на рубеж «Кромка». Выполнить орбитальный маневр. Вернуться. Понятно?» «Так точно. Понятно», — синхронно ответили пилоты. Их позывные были их единственными именами на время этой миссии. Их взгля

Весна 1945 года. Союзники освобождают женский лагерь смерти Равенсбрюк. Измождённые, лысые, закутанные в тряпьё женщины стоят под серым небом и не верят, что всё кончено. Но когда советские офицеры зовут их «домой» — многие отступают назад. «Лучше остаться здесь, чем снова попасть в лагерь», — сказала одна из них британскому майору Джеймсу Уилкинсу. Почему советские женщины боялись возвращения? И как им удалось выжить там, где не выживает человек? С 1941 по 1945 год в немецкий плен попали от 400 до 600 тысяч советских женщин. Среди них — связистки, медсестры, санитарки, зенитчицы, и просто жительницы оккупированных деревень. В лагере Хмельбург, куда попала Нина Соколова, немцы не знали, что делать с женщинами-военнопленными. Пайки были скудны, отопления не было, медицинская помощь — миф. Умирающих не хоронили — просто вытаскивали за ворота, чтобы освободить нары. «Мы грелись дыханием друг друга. И не плакали. Плакать — значит тратить силы», — писала потом узница Анна Морозова. В