ДЕТИ В ФОКУСЕ✔

Посреди ночи в комнату ворвался мой 10-летний племянник и с ужасом прошептал: «Тётя, ты не должна у нас оставаться, уходи...». Я спросила: «Почему?». Он достал телефон и показал видео, я не могла поверить своим глазам... Инна застыла перед дверью родительской квартиры, изучая связку ключей. Один, потемневший от времени, с заметной царапиной, узнавался сразу. Когда-то мама повязала на него красную ленточку, чтобы не путать с другими. Ленты давно нет, а ключ остался. Он был единственной нитью, связывавшей ее с прошлой жизнью. Годами она не решалась переступить порог. Сначала учеба в Краснодаре, потом магистратура, стажировка в Германии, встреча с Олегом – жизнь закружилась в новом ритме. «Не езди, если не хочешь», – говорил муж, заваривая любимый чай. Он один понимал, почему она избегает брата. Но как пропустить свадьбу Юли, лучшей подруги? Инна провела рукой по шершавой стене подъезда. Та же голубая краска, местами облупившаяся. Удивительно, как детали пробуждают воспоминания. Здесь, между вторым и третьим этажом, они прятались от дождя после выпускного. А у окна мама смотрела на детскую площадку. Воспоминания хлынули потоком. Страшные дни в больнице, запах лекарств, писк аппаратов, капельницы. Ей было всего сорок, когда все кончилось. Небо тогда казалось серым и безжизненным. Брат Стас уже работал электриком в центре культуры. Вскоре женился на Марине, родился Дениска. Но вместо опоры брат начал пить, как отец, исчезнувший из их жизни, оставив только горечь и дурную наследственность. Последняя встреча со Стасом стояла перед глазами. Он, шатаясь, говорил у окна: «Ты такая правильная, и что?». Девушка не выдержала и высказала все. С тех пор – редкие звонки по праздникам, дежурные фразы. У Инны все сложилось: работа в немецкой компании, роман с Олегом, счастливый брак. У них квартира в центре Краснодара, планы на будущее, о которых она не мечтала. О маминой квартире, разделенной поровну, старалась не думать, ради племянника. У нее своя жизнь, у брата – своя. Но звонок Юли все изменил: «Инночка, ты обязана приехать! Помнишь, как мы мечтали быть подружками невесты?». Ключ повернулся, дверь скрипнула. Мама всегда следила за петлями. В лицо ударил спертый воздух. Инна переступила порог. Цокот каблуков разнесся по коридору. В глубине квартиры послышался шорох. «Стас? Марина?» – позвала она, щелкая выключателем. Свет медленно залил прихожую. У Инны перехватило дыхание. Увиденное казалось нереальным, но это было только начало. Инна шла по квартире, каждый шаг давался с трудом. Паркет, который мама натирала до блеска, покрыт грязью, следами от вина и окурков. Стены пожелтели от табачного дыма. Любимый сервант стоял с распахными дверцами, внутри – пустые бутылки вместо фарфора. Диван продавлен, обивка порвана, на нем – грязные подушки и одеяло. В прихожей Инна столкнулась с Мариной, идущей из кухни с бутылкой. Увидев ее, она остановилась, прислонившись к стене. Перегар. «Неужели ты явилась? А мы думали, шутка», – протянула Марина мутными глазами. «Давненько не заглядывала». «Что здесь происходит?» – дрожал голос Инны. «Как вы могли довести квартиру до такого?» «А что?» – усмехнулась невестка. «Живем как можем. Не всем же шиковать». С лестничной площадки донесся грохот. В квартиру ворвался Стас. Перегар еще сильнее. «Сестренка, привет! Заждались». Стас попытался улыбнуться. «Приедешь или нет?». Инна задохнулась. «Как ты мог?» «Мама… не начинай! Ты свалила при первой возможности. Живешь как хочешь. И меня не учи. Ты уехала учиться, а я тянул лямку здесь!» Разговор перерос в крик. Стас размахивал руками, обвиняя сестру. Марина вторила мужу. Инна заплакала. В коридоре появился Дениска. Маленький, худенький, в застиранной майке. Он прижимал книжку и испуганно смотрел на взрослых. Женщина осеклась. Племянник. Как она могла забыть о нем? В его глазах – немой вопрос. «Иди к себе, сынок», – буркнул Стас. «Здесь взрослые разговаривают». Дениска молча ушел. Инна, утерев слезы, пошла за ним. Детская поразила ее еще больше. Обшарпанные стены, продавленная кровать, старый стол. На полу – детали конструктора, в углу – стопка книг. «Это все твои игрушки?» – тихо спросила Инна, присаживаясь рядом. «Да», – ответил мальчик. «Но мне хватает. Я люблю читать». «Тебя обижают?» – осторожно поинтересовалась Инна. «Нет», – покачал головой Денис. «Они меня не трогают, просто не замечают. Я стараюсь сидеть тихо, чтобы не мешать». Женщина обняла племянника. Слезы покатились по щекам. Она поняла, что совершала ошибку, оставаясь в стороне. У нее своя жизнь, карьера, муж. Но разве это давало ей право забыть о маленьком человеке, оставшемся один на один с равнодушием? Мама бы не простила. Она всегда говорила о важности семейных уз. Даже в последние дни просила детей держаться вместе. Инна решительно встала, сняла пиджак, подвязала волосы и начала уборку. Ради мамы, содержавшей квартиру в порядке, ради тихого мальчика. «Дениска!» – позвала она. Мальчик оживился, отложил книгу и подбежал. Вместе они начали разбирать завалы. Женщина заметила, как бережно племянник относится к книгам: сказкам, «Робинзону Крузо», учебнику. «Знаешь», – тихо сказал Денис, протирая полку. «Когда я читаю, то представляю, что путешествую, как будто я не здесь». Стас с Мариной смеялись из кухни. «Решила в чистюлю поиграть. Завтра уедет и забудет». Но Инне было все равно. Оттирая грязь, она составляла план действий. Она не допустит, чтобы квартира превратилась в притон. И не оставит племянника. Денис словно почувствовал ее решимость и работал с усердием. Его руки ловко орудовали тряпкой, в глазах появился блеск. Казалось, воздух стал чище. Инна понимала, что начинать надо сейчас. Пусть смеются. Она не позволит этому дому превращаться в руины. И спасет племянника. «Собирайся, мы едем в город», — проговорила она тихо племяннику, стараясь не шуметь, закрывая дверь в его комнату. Мальчик с сомнением посмотрел на тётю, но поспешил переодеться в свою изношенную одежду. Поношенные кроссовки явно были ему тесны. Инна заметила, как Денис поморщился от боли при ходьбе. В торговом центре мальчик смущенно осматривался. Оказалось, что он никогда здесь не был. «Примерь вот это», — женщина протянула ему новые джинсы, футболки и тёплый свитер. Она выбирала всё самое лучшее, понимая, что эти вещи должны прослужить ему долго. Дениска с опаской брал одежду, осторожно ощупывая ткань, как будто боялся её повредить. В примерочной мальчик двигался очень робко, словно находился в музее. Каждый раз, когда Инна предлагала новую вещь, в его взгляде читалось удивление вперемешку с радостью. «Тётя Инна, это всё правда для меня?», — спросил он, любуясь собой в зеркале в новой куртке. «Какая она красивая! Конечно, тебе, мой хороший. И это ещё не конец». После одежды они отправились в книжный магазин. Глаза мальчика засияли, когда он увидел ряды красочных книг. Он бродил между полками, ласково проводя пальцами по обложкам, останавливаясь то тут, то там, читая краткие описания. «Выбирай любые, какие тебе нравятся», — улыбнулась Инна, наблюдая за его восторгом. «Правда? Правда?», — переспросил Дениска. Племянник выбрал несколько книг, в основном приключения и фантастику. Он крепко прижимал их к себе, как будто это было самое ценное сокровище. Инна заметила, как продавщица незаметно вытерла слезу, глядя на счастливого ребёнка. «Давай купим тебе ещё телефон, будем всегда на связи. Сможешь фотографировать, играть в обучающие игры». Лицо Дениса вдруг стало печальным. Он опустил взгляд и еле слышно сказал: «Не надо, тётя Инна. Мама и папа всё равно отберут и продадут. Как велосипед, который баба Соня подарила мне на день рождения, и конструктор от дяди Коли тоже». У Инны сжалось сердце: и эти люди называются родителями. Чтобы развеять мрачные мысли племянника, она повела его в детское кафе «Карамелька». Дениска замер на входе, рассматривая яркие воздушные шары, забавные рисунки на стенах и играющих детей. Его глаза широко раскрылись от восторга. «Я никогда здесь не был», — прошептал он. Проходил мимо, но даже не мечтал войти. Ого! Племянник с аппетитом пил молочный коктейль, уплетал блинчики с шоколадом, смеялся над забавным официантом в костюме пирата. Инна украдкой смахивала слёзы, глядя на его радостное лицо. Впервые за всё время женщина видела, как он по-настоящему улыбается. Следующая неделя пронеслась быстро. Они гуляли в парке, читали новые книги, вместе готовили ужин. Стас и Марина почти не бывали дома. «Так будет лучше», — пробормотал брат при встрече, — «чтобы не мешать вашей идиллии». Женщина понимала, что они и раньше жили так, пропадая неизвестно где целыми днями, возвращаясь только переночевать, пьяные и сердитые. В ночь перед свадьбой подруги Инну разбудил тихий шёпот: «Тётя Инна, тётя Инна, проснись!». Она открыла глаза. Перед ней стоял испуганный Дениска. «Что случилось, родной? Ты должна уйти отсюда сейчас же». «Почему?», — удивлённо спросила женщина. Дрожащими руками племянник протянул ей телефон, который она давала ему каждый вечер, чтобы поиграть в игры. На экране было включено видео. Инна нажала «Play» и похолодела. В тусклом свете ночника она увидела...

В магазине я расплатилась за старушку-гадалку. Она наклонилась ко мне и прошептала: «Когда муж уедет на ночь не чисти снег во дворе». Я усмехнулась, но вечером не стала чистить двор. А утром, выйдя из дома, застыла от увиденного..... Марина всегда причисляла себя к практичным людям. Не из тех, кто придаёт значение предзнаменованиям, суевериям и знакам судьбы. Если что-то происходило, она искала корень проблемы в действиях людей, а не в мистических силах космоса. Поэтому и то зимнее утро не отличалось от остальных. Работа, список необходимых покупок, взгляд на часы и мгновенная мысль о возвращении домой. Надо успеть до наступления вечера, пока не ударил сильный мороз. Алексей уехал на работу очень рано. На кухонном столе осталась кружка с недопитым кофе и мобильный телефон, который он второпях забыл зарядить. Марина обратила на это внимание, но решила не звонить. Он не любил, когда его отвлекали по пустякам на работе. Алексей в последнее время вообще стал раздражительным по мелочам. Ему то шумно, то холодно, то она не так поставила сумки, то слишком долго разговаривает с мамой. Марина объясняла это усталостью. Тяжёлая работа, конец года, отчёты. Мужчины часто не хотят признаваться, что им тяжело. Их дом был скромным, но собственным, с верандой, небольшим сараем и двором, который зимой требовал постоянной уборки. Снег приходилось убирать регулярно. Подъезд, тропинка к воротам, площадка возле автомобиля. Марина привыкла делать всё быстро и без нареканий. Иногда даже испытывала гордость за себя. Не сидит без дела, умеет и работать, и хозяйство вести. В ближайшем от дома магазине было тепло и вкусно пахло свежей выпечкой. Очередь к кассе двигалась медленно. Кто-то выбирал табачные изделия, кто-то спорил из-за акционной цены, кто-то пересчитывал копейки. Марина уже подсчитывала, сколько времени ей ещё придётся потратить, когда заметила перед собой пожилую женщину. Она стояла вполоборота, прижимая к себе пакет с гречкой и небольшую банку кофейного напитка. Пальцы её дрожали, а губы что-то шептали, как будто она пересчитывала деньги. Женщина вытащила кошелёк, долго искала в нём, высыпала на ладонь монеты и вдруг замерла. Денег не хватало. Кассир уже устало протянула руку к пакету, чтобы отложить его в сторону. «Не хватает двадцать восемь рублей», — произнесла кассирша сухо. «Тогда уберите кофе». Пожилая покупательница, словно смущаясь, кивнула, но её рука не слушалась. Банка с кофе покатилась по ленте. Марина сделала шаг вперёд, остановила банку и спокойно произнесла: «Я заплачу, оставьте». Кассир быстро пробила всю покупку. Марина расплатилась банковской картой, взяла свои сумки и уже собиралась уходить, когда почувствовала лёгкое прикосновение к рукаву. Пожилая женщина смотрела прямо и внимательно, как будто видела не сумки и не кассу, а саму Марину. У неё было морщинистое лицо, но глаза живые и ясные. На голове старенький платок, на пальце простое колечко. «Спасибо, дочка», — сказала она тихо. «Не каждый сейчас поможет». Марина махнула рукой. «Не стоит благодарности, ерунда». Женщина немного наклонилась ближе и почти прошептала: «Только чтобы никто не слышал. Скажу тебе одну вещь. Ты не смейся. Когда супруг уедет ночью, снег во дворе не трогай». Марина в недоумении моргнула. «Что?» «Запомни», — повторила женщина уверенно. «Как только он уедет и скажет, что вернётся утром, не нужно убирать снег, ни дорожку, ни подъезд. Оставь всё как есть, и дверь на заднем дворе проверь, чтобы была закрыта». Марине стало не по себе. Ей хотелось улыбнуться, как обычно улыбаются нелепым советам, и уйти. Но улыбка не получилась. В голосе женщины не было ни намёка на шутку, ни наигранности. Она говорила так, словно предупреждала о чём-то вполне обыденном, как соседка предупреждает: «Осторожно, скользко». «Вы гадалка?» — спросила Марина, сама не понимая зачем. Женщина немного прищурилась. «Зовут меня Зинаида. Люди говорят по-разному. Я смотрю карты, но и так вижу, что у кого на душе. Ты добрая, но слишком терпеливая. Сегодня помогла. Значит, и тебе помощь нужна. Запомни, не трогай снег». Марина хотела ответить, что в подобные вещи не верит, но что-то её остановило. Возможно, усталость? Или странное ощущение, что этот совет не о судьбе, а о простой внимательности? «Хорошо», — сказала Марина, скорее, чтобы поскорее закончить разговор. «Спасибо». Женщина кивнула и направилась к выходу, но перед дверью остановилась, оглянулась и добавила уже громче, словно между делом: «Не ругайся с ним сегодня. Пусть думает, что всё как всегда». Марина вышла из магазина с тяжёлыми пакетами и с ещё более тяжкими мыслями. Что за чепуха? По пути домой она пыталась забыть этот разговор, но слова въелись в память. Дома было тихо. Часы на стене отсчитывали минуты. Батарея отопления потрескивала. На подоконнике лежал яркий свет зимнего дня. Марина поставила пакеты на стол, достала продукты, начала готовить ужин. В голове крутились обычные заботы: что приготовить, сколько запасов соли, оплачен ли интернет? Ближе к вечеру вернулся Алексей, снял куртку, грубо поставил ботинки, даже толком не поздоровавшись. «Устал?» — спросила Марина мягко. «А ты как думаешь?» — пробурчал Алексей, проходя мимо. Марина промолчала. В последнее время так было проще. Алексей мог вспылить из-за пустяка, а потом делать вид, что ничего не произошло. Марина не любила конфликтов, особенно дома. За ужином Алексей ел быстро, не смакуя еду. Его взгляд бегал, как будто он был мысленно где-то в другом месте. Когда Марина предложила чай, Алексей сказал: «Завтра вечером мне нужно уехать в командировку». Марина замерла на мгновение, но постаралась сохранить спокойствие. «По работе?» «Неважно», — ответил Алексей. «По делам. Вернусь утром». Марина кивнула. Слова Зинаиды внезапно всплыли в памяти: «Когда супруг уедет ночью, снег во дворе не трогай». Марина почувствовала, будто что-то переключилось у неё внутри, как будто в голове зажглась лампочка. И тут же другая мысль: «Ну что за глупость? Совпадение». «Хорошо», — ровным тоном ответила Марина. «Езжай». Алексей посмотрел на неё с подозрением, словно ждал другой реакции. «Не спросишь, куда?» — спросил он. «Если бы ты хотел рассказать, то сказал бы», — спокойно ответила Марина. Алексей немного расслабился. «Вот и хорошо. Не начинай». После ужина Марина вышла во двор. Лёгкий снежок только начал падать, пушистый и сухой. Обычно в такой ситуации она хватала лопату и быстро расчищала дорожку, чтобы не мучиться утром. Руки машинально потянулись к сараю, но она остановилась, постояла, посмотрела на двор и представила себе следы на девственно белом снегу, словно отпечатки чужих шагов. «Что я делаю?» — подумала Марина. «Послушалась какую-то незнакомку из магазина». Однако чувство было странное. Не страх, скорее насторожённость. Марина вернулась в дом и закрыла дверь на заднем дворе на щеколду. Ещё раз проверила, крепко ли она закрыта. Потом проверила калитку. Потом окна. Алексей сидел в комнате, уткнувшись в телефон. Когда Марина проходила мимо, он поднял глаза. «Во двор не пойдёшь?» — спросил он. «Сегодня не хочется», — ответила Марина. «Завтра утром всё уберу». Алексей нахмурился. «Как знаешь». Ночь прошла в тишине. Марина долго не могла уснуть, прислушивалась к звукам дома, к шуму ветра, к редким машинам на улице. Алексей мирно храпел, словно ничто его не тревожило. Под утро Марина немного задремала. На следующее утро Алексей был напряжённым с самого начала дня. Кому-то звонил, говорил вкратце, выходил в коридор, чтобы его не услышали. Марина старалась не замечать. Он вышел из дома. Машина тронулась, фары осветили улицу за окном. В доме снова стало тихо. Марина налила себе чай, включила тихонько радио. Вроде бы всё как всегда, но внутри словно засел маленький комок тревоги. Марина старалась отвлечься. Убрала посуду, сложила вещи, проверила телефон. Ничего. Ближе к полуночи снегопад усилился. Марина посмотрела во двор. Белое поле, дорожка и два сугроба у калитки. И опять в голову пришла мысль: «Если утром будет гололедица, как я выйду из дома?» Но она вспомнила предостережение и не стала ничего делать. Удивительно, как одно слово может заставить тебя поступить вопреки привычке. Ночью Марина проснулась внезапно, будто её кто-то толкнул. В комнате было темно, на часах было около трёх часов ночи. В этот момент она услышала тихий звук. Не в комнате, а где-то снаружи, как будто шуршание или скрип. Марина села на кровати и начала прислушиваться. Тишина. Сердце колотилось сильнее, чем обычно. Она почти убедила себя, что это ветер, когда услышала короткий стук, словно кто-то неудачно наступил на крыльцо или зацепил что-то металлическое. Марина поднялась, тихо подошла к окну и осторожно отодвинула штору. Двор был засыпан снегом. Свет от фонаря на дороге падал тускло. Сначала ничего не было видно. Затем Марина увидела какое-то движение у боковой стены. Тень, которая быстро исчезла. Руки похолодели. Марина отступила на шаг назад, сделала вдох, выдохнула. Ей захотелось включить свет и выбежать на улицу с криком: «Кто здесь?» Марина подошла к двери и проверила замок. Всё закрыто. Задняя дверь и щеколда на месте. Марина слушала, но снаружи всё было тихо. Снег падал спокойно, без ветра. Она вернулась в спальню, но больше не могла уснуть. Она лежала, слушала, смотрела в темноту. В какой-то момент её посетила неприятная мысль: «Если Алексей уехал по делам, тогда кто бродит по двору? И почему он днём так интересовался снегом?» Утром Марина вышла на крыльцо ещё до рассвета. Мороз пощипывал щёки, и то, что предстало перед ней, заставило её остановиться.

⚡️В Краснодаре задержали многодетного отца за заказы с Wildberries Инцидент произошёл прямо в банке. Мужчина пришел снять 5 лимонов наличными — сотрудники запаниковали и вызвали полицию. Когда приехал наряд, мужчина объяснил, что деньги — получил по новой акции Wildberries, где любой может получать д0ход, просто выкупая товары и оставляя отзывы. Полицейские проверили происхождение средств и подтвердили, что акция действительно существует и зараб0ток легальный. Позже мужчина рассказал: Работая сантехником за 50 тысяч, с двумя детьми еле сводил концы с концами. Искал подработку и наткнулся на новость, что Wildberries запустил акцию для обычных людей. Наткнулся на официальный чат участников этой акции, изучил, и начал повторять — и уже на следующий день пошли первые деньги. Сначала думал, обман… а теперь вот — чуть не арестовали за честный заработок! 💬 По словам мужчины, акция всё ещё открыта: участники зарабатывают от 5 000 рублей в день, просто следуя инструкции. Ссылка на официальный чат в комментариях👇

Бабушка настаивала, что ей нужно проводить больше времени с внучкой в двоем, чтобы укрепить связь и доверие. Я искренне радовалась, пока не поставила камеру и не узнала, что она имела ввиду. А затем скорая, полиция и исчезновение… С появлением на свет Полины жизнь, казалось, обрела долгожданную гармонию. Крошечная, с румянцем на щечках, нежными пальчиками и светлыми глазками, она мгновенно стала для Анастасии центром мироздания. Антон сиял от счастья, а его мать, Валентина Фоминична, жила исключительно новостями о внучке. Бабушка была рядом с самого момента рождения девочки. Она приехала в роддом с цветами и целой горой пеленок, на каждой из которых красовалось вышитое вручную имя внучки. "Все сама сделала", - с гордостью произнесла она, вынимая вещи из сумки. "Моя кровиночка достойна только самого лучшего". Едва Анастасию и новорожденную выписали из роддома, Валентина Фоминична уже стояла на пороге их квартиры. С улыбкой на лице, окутанная ароматом духов и мятных конфеток, она заявила: "Ну, мамочка, отдыхай! Теперь все заботы на мне". Поначалу Анастасия не могла поверить в свою удачу. Подруги жаловались на безразличных свекровей, а ей досталась помощь, внимание и забота. Валентина Фоминична навещала их почти ежедневно, гладила белье, готовила супы, гуляла с Полей во дворе. Иногда забирала внучку к себе на несколько часов, чтобы Анастасия смогла выспаться. "Отдыхай, дорогая", - говорила она, бережно принимая Полю на руки. "Без хорошего сна тебе не справиться, а я уж найду, чем развлечь моё солнышко". И Анастасия действительно отдыхала. Сначала тревожно прислушивалась к звукам из соседней комнаты, но со временем привыкла. Возвращалась, Поля спокойно спала, свежие пеленки, вымытая бутылочка, бабушка светится от счастья. "Какая у вас спокойная девочка", - говорила Валентина Фоминична, закрывая за собой дверь. "Прямо как мой Антон в детстве". Иногда Анастасия замечала нечто странное. После визитов бабушки на коже Полины появлялись небольшие покраснения. Врач в поликлинике предположил, что это, скорее всего, аллергия. "У детей кожа очень чувствительная", - успокоил он. "Попробуйте сменить стиральный порошок или детский крем". Анастасия последовала совету. Купила новый детский гель для стирки, перестирала все вещи. Несколько дней всё было хорошо, но стоило Валентине Фоминичне провести с внучкой день, и пятнышки появлялись снова. "Может быть, дело в коже?" - предположил Антон. "Помнишь, у мамы часто сохли руки от моющих средств? Возможно, у Полины что-то похожее?". "Может быть", - неуверенно ответила Анастасия, "но все равно странно, что это совпадает именно с ее приходами". Он лишь отмахнулся. "Да брось, ты просто устала. Мама ведь работала медсестрой. Она знает, как ухаживать за детьми. Нам повезло, что она рядом". Анастасия кивнула. Действительно, ей повезло. Не каждая свекровь будет так заботливо относиться к внукам. Время летело. Поля росла, начала улыбаться, тянуть ручки к бабушке. Валентина Фоминична навещала их всё чаще. Приносила детские кремы, новые бутылочки, какие-то свои мази, утверждая, что это проверенные временем средства. "Мы с Антоном всё детство ими пользовались", - объясняла она. "Таких сейчас уже не найти". Анастасия не спорила, просто благодарила за заботу. Но к весне сыпь усилилась. После очередного визита Валентины Фоминичны у Полины покраснели щеки и шея, словно обожгло. Ребенок плакал, кожа на руках стала горячей. "Господи, что это такое?" Анастасия с ужасом рассматривала дочь. Антон стоял рядом, растерянный. "Может быть, это температура?", - предположил он. Они поехали в больницу. Врач долго осматривал ребенка, потом нахмурился. "Это не просто аллергия", - сказал он. "Похоже на химический ожог. Что вы использовали на коже?". Анастасия опустила глаза. В голове всплыла фраза свекрови: "Это старый хороший крем, с ним все дети росли здоровыми", но она ничего не ответила. Только крепче прижала Полину к себе и впервые за долгое время почувствовала, как по спине пробежал холод. Вернувшись домой, она уложила Полину спать рядом, а утром позвонила сестре, Ларисе. Голос дрожал. "Я не могу понять, что происходит, но мне страшно. Когда страшно без причины, это и есть причина. Что делать?". "Установи камеру. Только никому не говори, даже мужу, иначе тебя опять объявят нервной матерью". Анастасия долго смотрела на спящую Полину, на ее маленькие пальчики, сжатые в кулачок, и понимала: "Да, пришло время узнать правду". Даже если она окажется страшнее, чем кажется. В тот же день она заказала в интернете миниатюрную камеру, замаскированную под плюшевого мишку. Теперь каждое движение в доме должно было стать задокументированным. Посылку Анастасия получила в пятницу утром. Небольшая коробка без опознавательных знаков, лишь надпись: "Игрушка для видеонаблюдения". Сердце бешено колотилось, словно предвидело увиденное. Она вскрыла коробку, достала плюшевого мишку. Мягкий, нежно-бежевый, с глазами-пуговками. Один глаз - камера. Настроила Wi-Fi, проверила приложение. Работает. Изображение четкое, звук тоже. Вечером, когда Антон задержался на работе, она поставила медведя на полку напротив кроватки. Объектив был направлен прямо на пеленальный столик. Анастасия смотрела на спящую Полину и чувствовала, как в груди поднимается нечто похожее на предательство, но еще сильнее было чувство защиты. Она прошептала: "Прости, малышка, мне нужно знать правду". На следующий день Валентина Фоминична пришла раньше обычного. "Ты как всегда делаешь всё не вовремя", - усмехнулась она, снимая пальто. "Я уже проснулась с мыслями о помощи, наведу порядок у вас в доме, а ты еще даже пеленки не прогладила". Анастасия кивнула, притворно уставшая. "Я сегодня плохо себя чувствую, думаю, схожу в аптеку, куплю витамины. Побудьте с Полиной, пожалуйста". "Конечно, милая". В голосе бабушки звучала сладкая победа. "Мы с внучкой прекрасно справимся без тебя". Анастасия ушла, но недалеко. Спустилась в ближайшее кафе, села у окна, открыла телефон. На экране комната, всё та же мягкая детская в пастельных тонах, тихие движения. Валентина Фоминична вошла, поправила занавеску, потом обернулась к кроватке и улыбнулась. Но это была не та улыбка, которую видели соседи и знакомые. Это была улыбка человека, который совершает что-то тайное и давно обдуманное. Свекровь достала из сумки

Получай, шавка! — муж ударил меня прямо на семейном застолье — потому что я сказала, что не буду переводить его матери на карту деньги каждый месяц. Пришлось им показать, где раки зимуют. Элеонора пристально смотрела на дисплей мобильного, в третий раз просматривая сообщение от матери мужа. «Элеонора, прошу не забыть о завтрашнем переводе обычной суммы. Тарифы на коммунальные услуги возросли». Под «обычной суммой» подразумевалось 50 тысяч рублей ежемесячно. И это при том, что Алла Борисовна обеспечивала себя достойной пенсией и являлась владелицей собственной благоустроенной квартиры из двух комнат. Всё началось примерно полтора года назад, тогда Руслан лишился работы. Алла Борисовна в то время великодушно предложила финансово поддержать молодую семью, выдвинув одно условие: после трудоустройства Руслана они начнут постепенно возвращать всю сумму долга. Руслан довольно быстро, спустя три месяца, получил перспективную должность в сфере IT, но возврат долга трансформировался в регулярное содержание свекрови. Сначала Элеонора сохраняла молчание. Руслан имел хороший доход. Она тоже получала неплохую заработную плату, работая врачом-стоматологом в частной клинике. 50 тысяч были ощутимы, но не причиняли существенного вреда бюджету. Однако постепенно тёща начала воспринимать данные денежные переводы как должное, позже настаивая на их увеличении, придумывая для этого различные причины. «Руслан, поговори со своей мамой», — произнесла Элеонора мужу вечером после работы. «Мы не сможем обеспечивать её всю жизнь. У нас ипотека, мы хотим отложить средства на отпуск и на будущих детей». Руслан отвлёкся от ноутбука и с недовольством посмотрел на свою жену. «Это моя мать. Она оказала нам помощь в непростое время. Мы уже вернули гораздо больше, чем брали взаймы. Да и мы не просили деньги взаймы, а просили помощи. Элеонора, что тебе стоит? Ты ведь хорошо зарабатываешь». Элеонора ощутила, как в ней нарастает гнев. Выходит, финансово поддерживать его маму должна именно она, используя собственные деньги, но она решила промолчать. Элеонора надеялась, что со временем разум всё-таки возобладает. Но время шло, а положение только усугублялось. Алла Борисовна стала наведываться к ним в гости намного чаще, каждый раз жалуясь на то, как подорожала жизнь, и намекая на необходимость увеличения материальной помощи. Она открыто упрекала Элеонору за приобретение новой пары обуви или посещение ресторана, говоря, что эти денежные средства можно было бы направить на что-то более важное. Последней каплей стал день рождения Руслана. Алла Борисовна явилась вместе со своей сестрой Нонной Борисовной, которая отличалась ещё большей въедливостью. Весь праздничный вечер они обсуждали, насколько нерационально молодые люди распоряжаются деньгами, как в их время умели экономить и дорожить каждой копейкой. «А ведь можно было бы и родителям помогать гораздо больше», — многозначительно отметила Нонна Борисовна, рассматривая новый холодильник на кухне. «А у моего сына жена, просто золото, всегда заботится о старших». Элеонора сжала зубы и продолжала накрывать на стол. Руслан старался не замечать происходящего. «Мам, может, хватит?» — неуверенно произнёс он, словно гость. Когда Алла Борисовна вновь затронула тему о том, что современная молодёжь не умеет планировать бюджетные расходы, она взорвалась: «Что значит хватит? Разве я не могу высказать своё мнение? Я же не для себя стараюсь. Просто хотелось бы иногда побаловать внуков, сходить с ними в театр, а на одну пенсию хватает только на еду». Элеонора не выдержала: «Алла Борисовна, но вы ежемесячно получаете от нас 50 тысяч рублей. Плюс ваша пенсия. Этого более чем достаточно для комфортной жизни одного человека». Наступила напряжённая тишина. Лицо Аллы Борисовны покраснело. Нонна Борисовна от удивления открыла рот. «Как ты смеешь так разговаривать? — вспылила свекровь. — Я своему сыну помогала, а не тебе. И вообще, это не твои личные деньги, а общие, семейные». «Простите, но половина этих денег — мои, и я считаю, что пора прекратить эти переводы. Мы уже вернули вам гораздо больше, чем получили от вас в качестве помощи». Руслан побледнел. Он метался взглядом между женой и матерью, не понимая, чью сторону ему следует принять. «Элеонора, только не сейчас», — пробормотал он. «А когда, — не отступала Элеонора, — когда у нас появятся дети, и нам нечем будет их содержать, когда мы не сможем выплачивать ипотеку?» «Руслан! — голос Аллы Борисовны звучал от негодования. — Ты позволишь своей жене оскорблять свою мать?» Руслан посмотрел на Элеонору так, будто она совершила предательство. «Элеонора, извинись перед мамой». «За что? За то, что у меня нет желания содержать взрослого, чужого мне человека?». «Чужого? — взвизгнула Алла Борисовна. — Да я тебе не чужая вовсе! Я являюсь матерью твоего мужа!». «И это не даёт вам права жить за наш счёт», — твёрдо заявила Элеонора. «Я больше не буду делать переводы. Всё». То, что произошло далее, Элеонора не могла себе представить даже в самом страшном сне. Руслан мгновенно поднялся с места, и в его глазах она увидела такую ярость, какой раньше никогда не замечала. Он подошёл к ней, замахнулся и со всей силы ударил по щеке. «Получай, паразитка! — прошипел он, — за то, что посмела оскорбить мою мать!». Элеонора застыла в оцепенении, её щёку жгло огнём, а в ушах непрерывно звенело. Алла Борисовна и Нонна Борисовна наблюдали за происходящим с нескрываемым чувством удовлетворения. «Правильно, Русланчик, — одобрительно кивнула свекровь. — Покажи этой выскочке её место». Элеонора медленно прикоснулась рукой к пылающей щеке. В голове беспорядочно мелькали мысли. Муж ударил её в присутствии его матери на семейном торжестве из-за денег. Нет, не из-за денег, а из-за того, что она осмелилась возразить его драгоценной мамочке. «Руслан, — тихо проговорила она, — ты поднял на меня руку». «И ещё раз ударю, если продолжишь в том же духе», — огрызнулся он, всё ещё багровый от злости. «Нечего с ней церемониться, — вмешалась Нонна Борисовна, — в наши времена мужья умели держать жён в узде, а то развелось тут невесть что». Элеонора взглянула на этих троих людей: на мужа, поднявшего на неё руку, и на двух злобных старух, которые этому радовались. И вдруг её охватило спокойствие, кристальная ясность. «Хорошо, — ровным тоном произнесла она. — Теперь я поняла, как вы ко мне относитесь и что я для вас значу». Она развернулась и пошла в спальню. За спиной она услышала удовлетворённый голос Аллы Борисовны. «Правильно сделал, сынок. Давно нужно было поставить её на место, а то совсем распоясалась». В спальне Элеонора достала из шкафа сумку и начала собирать свои вещи. Руки не дрожали, мысли были ясными. Завтра она подаст на расторжение брака, а пока переночует в гостинице. Но сначала нужно было сделать несколько вещей. Элеонора взяла ноутбук

Держи, шавка! - муж ударил меня прямо на семейном застолье - потому что я сказала, что не буду переводить его матери на карту деньги каждый месяц. Пришлось преподать им урок. Марина пристально смотрела на дисплей мобильного, в третий раз просматривая сообщение от матери мужа. "Марина, прошу не забыть о завтрашнем переводе обычной суммы. Тарифы на коммунальные услуги возросли". Под ''обычной суммой'' подразумевалось 50 тысяч рублей ежемесячно. И это при том, что Светлана Петровна обеспечивала себя достойной пенсией и являлась владелицей собственной благоустроенной квартиры из двух комнат. Всё началось примерно полтора года назад, тогда Антон лишился работы. Светлана Петровна в то время великодушно предложила финансово поддержать молодую семью, выдвинув одно условие: после трудоустройства Антона они начнут постепенно возвращать всю сумму долга. Антон довольно быстро, спустя три месяца, получил перспективную должность в сфере IT, но возврат долга трансформировался в регулярное содержание свекрови. Сначала Марина сохраняла молчание. Антон имел хороший доход. Она тоже получала неплохую заработную плату, работая врачом-стоматологом в частной клинике. 50 тысяч были ощутимы, но не причиняли существенного вреда бюджету. Однако постепенно тёща начала воспринимать данные денежные переводы как должное, позже настаивая на их увеличении, придумывая для этого различные причины. "Антон, поговори со своей мамой", - произнесла Марина мужу вечером после работы. "Мы не сможем обеспечивать её всю жизнь. У нас ипотека, мы хотим отложить средства на отпуск и на будущих детей". Антон отвлёкся от ноутбука и с недовольством посмотрел на свою жену. "Это моя мать. Она оказала нам помощь в непростое время. Мы уже вернули гораздо больше, чем брали взаймы. Да и мы не просили деньги взаймы, а просили помощи. Марина, что тебе стоит? Ты ведь хорошо зарабатываешь". Марина ощутила, как в ней нарастает гнев. Выходит, финансово поддерживать его маму должна именно она, используя собственные деньги, но она решила промолчать. Марина надеялась, что со временем разум всё-таки возобладает. Но время шло, а положение только усугублялось. Светлана Петровна стала наведываться к ним в гости намного чаще, каждый раз жалуясь на то, как подорожала жизнь, и намекая на необходимость увеличения материальной помощи. Она открыто упрекала Марину за приобретение новой пары обуви или посещение ресторана, говоря, что эти денежные средства можно было бы направить на что-то более важное. Последней каплей стал день рождения Антона. Светлана Петровна явилась вместе со своей сестрой Жанной Петровной, которая отличалась ещё большей въедливостью. Весь праздничный вечер они обсуждали, насколько нерационально молодые люди распоряжаются деньгами, как в их время умели экономить и дорожить каждой копейкой. "А ведь можно было бы и родителям помогать гораздо больше", - многозначительно отметила Жанна Петровна, рассматривая новый холодильник на кухне. "А у моего сына жена, просто золото, всегда заботится о старших". Марина сжала зубы и продолжала накрывать на стол. Антон старался не замечать происходящего. "Мам, может, хватит?" - неуверенно произнёс он, словно гость. Когда Светлана Петровна вновь затронула тему о том, что современная молодёжь не умеет планировать бюджетные расходы, она взорвалась: "Что значит хватит? Разве я не могу высказать своё мнение? Я же не для себя стараюсь. Просто хотелось бы иногда побаловать внуков, сходить с ними в театр, а на одну пенсию хватает только на еду". Марина не выдержала: "Светлана Петровна, но вы ежемесячно получаете от нас 50 тысяч рублей. Плюс ваша пенсия. Этого более чем достаточно для комфортной жизни одного человека". Наступила напряжённая тишина. Лицо Светланы Петровны покраснело. Жанна Петровна от удивления открыла рот. "Как ты смеешь так разговаривать? - вспылила свекровь. - Я своему сыну помогала, а не тебе. И вообще, это не твои личные деньги, а общие, семейные". "Простите, но половина этих денег - мои, и я считаю, что пора прекратить эти переводы. Мы уже вернули вам гораздо больше, чем получили от вас в качестве помощи". Антон побледнел. Он метался взглядом между женой и матерью, не понимая, чью сторону ему следует принять. "Марина, только не сейчас", - пробормотал он. "А когда, - не отступала Марина, - когда у нас появятся дети, и нам нечем будет их содержать, когда мы не сможем выплачивать ипотеку?" "Антон! - голос Светланы Петровны звучал от негодования. - Ты позволишь своей жене оскорблять свою мать?" Антон посмотрел на Марину так, будто она совершила предательство. "Марина, извинись перед мамой". "За что? За то, что у меня нет желания содержать взрослого, чужого мне человека?". "Чужого? - взвизгнула Светлана Петровна. - Да я тебе не чужая вовсе! Я являюсь матерью твоего мужа!". "И это не даёт вам права жить за наш счёт", - твёрдо заявила Марина. "Я больше не буду делать переводы. Всё". То, что произошло далее, Марина не могла себе представить даже самом страшном сне. Антон мгновенно поднялся с места, и в его глазах она увидела такую ярость, какой раньше никогда не замечала. Он подошёл к ней, замахнулся и со всей силы ударил по щеке. "Получай, паразитка! - прошипел он, - за то, что посмела оскорбить мою мать!". Марина застыла в оцепенении, её щёку жгло огнём, а в ушах непрерывно звенело. Светлана Петровна и Жанна Петровна наблюдали за происходящим с нескрываемым чувством удовлетворения. "Правильно, Тоша, - одобрительно кивнула свекровь. - Покажи этой выскочке её место". Марина медленно прикоснулась рукой к пылающей щеке. В голове беспорядочно мелькали мысли. Муж ударил её в присутствии его матери на семейном торжестве из-за денег. Нет, не из-за денег, а из-за того, что она осмелилась возразить его драгоценной мамочке. "Антон, - тихо проговорила она, - ты поднял на меня руку". "И ещё раз ударю, если продолжишь в том же духе", - огрызнулся он, всё ещё багровый от злости. "Нечего с ней церемониться, - вмешалась Жанна Петровна, - в наши времена мужья умели держать жён в узде, а то развелось тут невесть что". Марина взглянула на этих троих людей: на мужа, поднявшего на неё руку, и на двух злобных старух, которые этому радовались. И вдруг её охватило спокойствие, кристальная ясность. "Хорошо, - ровным тоном произнесла она. - Теперь я поняла, как вы ко мне относитесь и что я для вас значу". Она развернулась и пошла в спальню. За спиной она услышала удовлетворённый голос Светланы Петровны. "Правильно сделал, сынок. Давно нужно было поставить её на место, а то совсем распоясалась". В спальне Марина достала из шкафа сумку и начала собирать свои вещи. Руки не дрожали, мысли были ясными. Завтра она подаст на расторжение брака, а пока переночует в гостинице. Но сначала нужно было сделать несколько вещей. Марина взяла ноутбук...

Агата Муцениеце поделилась снимками из своей первой фотосессии во время беременности 🤍 Актриса призналась, что сейчас чувствует себя по-настоящему счастливой. Для звезды это уже третья беременность, а для ее возлюбленного — долгожданное первое отцовство.

Без предупреждения Лидия Сергеевна крушила вход в ванную, требуя у Анны 7 миллионов наследства. Анна, мокрая, вся в пене, сумела достать из сумки то, что немедленно сделало лицо свекрови бледным. Анна только успела встать под горячую воду, как услышала какой-то глухой стук за дверью. Сначала не придала значения, подумала, может, кошка опять задела что-то в коридоре. Но стук повторился — громче, настойчивей. Она машинально повысила голос, смывая шампунь с головы. — Занято! — крикнула Анна. В ответ — тишина, только шум воды и собственное дыхание. Но через секунду раздался грохот, будто кто-то ударил кулаком в дверь. Анна вздрогнула, чуть не выронила флакон с гелем. — Лидия Сергеевна, это вы? — осторожно спросила Анна, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё уже сжалось в комок. И тут послышался знакомый хриплый голос: — А что ты там запёрлась? С кем разговариваешь? Я всё слышала! Анна замерла. — Я моюсь. Вы что, с ума сошли? — воскликнула она, глядя на дрожащую ручку двери. Но ответом был ещё один удар. Потом скрип металла. Она, кажется, пыталась провернуть ручку снаружи. Анна поспешно выключила воду, схватила полотенце и, дрожа, завернулась в него. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Не трогайте дверь! — крикнула Анна. — Я выйду через минуту! Вместо ответа послышалось тяжёлое дыхание, а потом грохот — будто Лидия Сергеевна ударила ногой. Деревянная створка жалобно затрещала. Анна не успела ничего сделать, как замок хрустнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла Лидия Сергеевна. Волосы её были собраны в неаккуратный пучок, лицо перекошено, глаза — злые, колючие. В руке она сжимала половник, как оружие. — Думаешь, я не знаю, что ты тут творишь? — зашипела свекровь. — Максим на работе, а ты тут прячешься и шепчешься с кем-то по телефону! Анна не верила своим ушам. — Вы вообще понимаете, что вы сделали? Я голая! Это мой душ! — закричала Анна. Но Лидия Сергеевна не слушала. Прошла внутрь, отдёрнула шторку, словно ожидая кого-то там найти. Потом подозрительно осмотрела полочки, заглянула под раковину. — Всё чисто, да? — усмехнулась она. — Конечно, ты же умная, спрячешь. Анна стояла посреди ванной, прижимая к себе полотенце, не в силах поверить в происходящее. Это был не просто стыд, это было оскорбление, унижение до костей. — Выйдите, пожалуйста, — сказала Анна тихо, почти шёпотом. — Не приказывай мне в квартире моего сына! — закричала Лидия Сергеевна так, что стены, казалось, задрожали. — Пока ты здесь живёшь, я имею право заходить куда угодно! — Нет, не имеете! Это не тюрьма, и вы не надзиратель. Вы вторглись в мою личную жизнь. Свекровь шагнула ближе. Анна отступила, прижавшись к холодному кафелю. — Ах, личная жизнь! — прошипела Лидия Сергеевна. — Тоже мне барыня нашлась! Сыночку моему голову задурила, теперь возомнила себя хозяйкой. Анна почувствовала, как слёзы жгут глаза. Всё это было не впервые. Лидия Сергеевна жила с ними уже третий месяц и с каждым днём вела себя всё наглее. Но сейчас она перешла все границы. — Я больше не потерплю такого, — сказала Анна, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Уйдите из ванной. Сейчас же. Лидия Сергеевна вскинула подбородок, глядя на Анну с презрением. — А если не уйду, что ты сделаешь? Максиму пожалуешься? Так он мне поверит, не тебе. Эти слова ударили сильнее, чем выломанная дверь, потому что Анна знала — Лидия Сергеевна права. Максим всегда вставал на её сторону. Для него мама — бедная одинокая женщина, а Анна — вечно недовольная. Анна не ответила. Просто отвернулась, схватила халат и прошла мимо неё, выскочив в комнату. Сердце гулко стучало, руки дрожали. В коридоре Лидия Сергеевна ещё что-то кричала, что Анна наглая, что в доме сына ведёт себя как хозяйка. Анна закрылась в спальне, прислонилась к двери и заплакала. Не от страха, не от злости — от бессилия. Это ведь её жизнь. Её квартира по документам, купленная ими вместе, но сейчас Анна чувствовала себя гостьей. Нет, даже не гостьей — пленницей. На следующее утро Анна проснулась от звука чайника и громких шагов по кухне. Казалось, ничего вчерашнего не было. Словно дверь в ванную не выломана, будто Анна не стояла перед Лидией Сергеевной, закутанная в полотенце, униженная до последней капли. Но стоило Анне выйти из спальни, как Лидия Сергеевна, стоявшая у плиты, бросила через плечо: — Ну что, наоралась вчера? Дверь перекосила из-за твоих истерик. Теперь думай, кто чинить будет. Анна замерла с чашкой в руке, в горле пересохло. — Это вы её выломали, а не я. Лидия Сергеевна обернулась, глаза её прищурились. — Вот именно, потому что ты заперлась. Что мне оставалось делать? Думать, что ты там умерла? — она осеклась и криво усмехнулась. — Или с кем-то болтала втихаря. — Я мылась. И точка. — Конечно, конечно, — она уселась за стол, шумно размешивая сахар в кружке. — Только не делай из себя святую. Я женщин таких знаю. С виду приличные, а внутри… Анна не стала спорить. Просто взяла куртку и направилась к двери. — А куда это ты? — мгновенно насторожилась Лидия Сергеевна. — На работу, — коротко бросила Анна и вышла. На улице воздух показался ледяным. Хотелось просто уйти куда угодно, лишь бы не возвращаться в ту квартиру, где даже дверь в ванную больше не принадлежала ей. На работе коллеги что-то рассказывали, смеялись, а Анна сидела молча, делая вид, что сосредоточена. Перед глазами всё время стояла фигура свекрови: перекошенное от злости лицо, половник в руке и этот голос: «Это квартира моего сына». Когда Анна вернулась вечером, в квартире пахло борщом. Максим уже был дома, сидел за столом. Лидия Сергеевна, словно хозяйка, ставила перед ним тарелки, ласково поправляла ему воротник. — Вот, сынок, я и убралась, и ужин приготовила, пока твоя вся в телефоне пропадает, — сказала она, заметив Анну. Максим поднял глаза, нахмурился. — Что это за разговоры вчера были? Мама сказала, ты на неё кричала

Идеи для новогоднего стола🎄 Какой стол вам больше всего понравился?😋

Держи, шавка! - муж ударил меня прямо на семейном застолье - потому что я сказала, что не буду переводить его матери на карту деньги каждый месяц . Пришлось преподать им урок. Эвелина пристально смотрела на дисплей мобильного, в третий раз просматривая сообщение от матери мужа. "Эвелина, прошу не забыть о завтрашнем переводе обычной суммы. Тарифы на коммунальные услуги возросли". Под ''обычной суммой'' подразумевалось 50 тысяч рублей ежемесячно. И это при том, что Инесса Петровна обеспечивала себя достойной пенсией и являлась владелицей собственной благоустроенной квартиры из двух комнат. Всё началось примерно полтора года назад, тогда Денис лишился работы. Инесса Петровна в то время великодушно предложила финансово поддержать молодую семью, выдвинув одно условие: после трудоустройства Дениса они начнут постепенно возвращать всю сумму долга. Денис довольно быстро, спустя три месяца, получил перспективную должность в сфере IT, но возврат долга трансформировался в регулярное содержание свекрови. Сначала Эвелина сохраняла молчание. Денис имел хороший доход. Она тоже получала неплохую заработную плату, работая врачом-стоматологом в частной клинике. 50 тысяч были ощутимы, но не причиняли существенного вреда бюджету. Однако постепенно тёща начала воспринимать данные денежные переводы как должное, позже настаивая на их увеличении, придумывая для этого различные причины. "Денис, поговори со своей мамой", - произнесла Эвелина мужу вечером после работы. "Мы не сможем обеспечивать её всю жизнь. У нас ипотека, мы хотим отложить средства на отпуск и на будущих детей". Денис отвлёкся от ноутбука и с недовольством посмотрел на свою жену. "Это моя мать. Она оказала нам помощь в непростое время. Мы уже вернули гораздо больше, чем брали взаймы. Да и мы не просили деньги взаймы, а просили помощи. Эвелина, что тебе стоит? Ты ведь хорошо зарабатываешь". Эвелина ощутила, как в ней нарастает гнев. Выходит, финансово поддерживать его маму должна именно она, используя собственные деньги, но она решила промолчать. Эвелина надеялась, что со временем разум всё-таки возобладает. Но время шло, а положение только усугублялось. Инесса Петровна стала наведываться к ним в гости намного чаще, каждый раз жалуясь на то, как подорожала жизнь, и намекая на необходимость увеличения материальной помощи. Она открыто упрекала Эвелину за приобретение новой пары обуви или посещение ресторана, говоря, что эти денежные средства можно было бы направить на что-то более важное. Последней каплей стал день рождения Дениса. Инесса Петровна явилась вместе со своей сестрой Ариной Петровной, которая отличалась ещё большей въедливостью. Весь праздничный вечер они обсуждали, насколько нерационально молодые люди распоряжаются деньгами, как в их время умели экономить и дорожить каждой копейкой. "А ведь можно было бы и родителям помогать гораздо больше", - многозначительно отметила Арина Петровна, рассматривая новый холодильник на кухне. "А у моего сына жена, просто золото, всегда заботится о старших". Эвелина сжала зубы и продолжала накрывать на стол. Денис старался не замечать происходящего. "Мам, может, хватит?" - неуверенно произнёс он, словно гость. Когда Инесса Петровна вновь затронула тему о том, что современная молодёжь не умеет планировать бюджетные расходы, она взорвалась: "Что значит хватит? Разве я не могу высказать своё мнение? Я же не для себя стараюсь. Просто хотелось бы иногда побаловать внуков, сходить с ними в театр, а на одну пенсию хватает только на еду". Эвелина не выдержала: "Инесса Петровна, но вы ежемесячно получаете от нас 50 тысяч рублей. Плюс ваша пенсия. Этого более чем достаточно для комфортной жизни одного человека". Наступила напряжённая тишина. Лицо Инессы Петровны покраснело. Арина Петровна от удивления открыла рот. "Как ты смеешь так разговаривать? - вспылила свекровь. - Я своему сыну помогала, а не тебе. И вообще, это не твои личные деньги, а общие, семейные". "Простите, но половина этих денег - мои, и я считаю, что пора прекратить эти переводы. Мы уже вернули вам гораздо больше, чем получили от вас в качестве помощи". Денис побледнел. Он метался взглядом между женой и матерью, не понимая, чью сторону ему следует принять. "Эвелина, только не сейчас", - пробормотал он. "А когда, - не отступала Эвелина, - когда у нас появятся дети, и нам нечем будет их содержать, когда мы не сможем выплачивать ипотеку?" "Денис! - голос Инессы Петровны звучал от негодования. - Ты позволишь своей жене оскорблять свою мать?" Денис посмотрел на Эвелину так, будто она совершила предательство. "Эвелина, извинись перед мамой". "За что? За то, что у меня нет желания содержать взрослого, чужого мне человека?". "Чужого? - взвизгнула Инесса Петровна. - Да я тебе не чужая вовсе! Я являюсь матерью твоего мужа!". "И это не даёт вам права жить за наш счёт", - твёрдо заявила Эвелина. "Я больше не буду делать переводы. Всё". То, что произошло далее, Эвелина не могла себе представить даже самом страшном сне. Денис мгновенно поднялся с места, и в его глазах она увидела такую ярость, какой раньше никогда не замечала. Он подошёл к ней, замахнулся и со всей силы ударил по щеке. "Получай, паразитка! - прошипел он, - за то, что посмела оскорбить мою мать!". Эвелина застыла в оцепенении, её щёку жгло огнём, а в ушах непрерывно звенело. Инесса Петровна и Арина Петровна наблюдали за происходящим с нескрываемым чувством удовлетворения. "Правильно, Дениска, - одобрительно кивнула свекровь. - Покажи этой выскочке её место". Эвелина медленно прикоснулась рукой к пылающей щеке. В голове беспорядочно мелькали мысли. Муж ударил её в присутствии его матери на семейном торжестве из-за денег. Нет, не из-за денег, а из-за того, что она осмелилась возразить его драгоценной мамочке. "Денис, - тихо проговорила она, - ты поднял на меня руку". "И ещё раз ударю, если продолжишь в том же духе", - огрызнулся он, всё ещё багровый от злости. "Нечего с ней церемониться, - вмешалась Арина Петровна, - в наши времена мужья умели держать жён в узде, а то развелось тут невесть что". Эвелина взглянула на этих троих людей: на мужа, поднявшего на неё руку, и на двух злобных старух, которые этому радовались. И вдруг её охватило спокойствие, кристальная ясность. "Хорошо, - ровным тоном произнесла она. - Теперь я поняла, как вы ко мне относитесь и что я для вас значу". Она развернулась и пошла в спальню. За спиной она услышала удовлетворённый голос Инессы Петровны. "Правильно сделал, сынок. Давно нужно было поставить её на место, а то совсем распоясалась". В спальне Эвелина достала из шкафа сумку и начала собирать свои вещи. Руки не дрожали, мысли были ясными. Завтра она подаст на расторжение брака, а пока переночует в гостинице. Но сначала нужно было сделать несколько вещей. Эвелина взяла ноутбук