Душевные истории

- А мы никому не скажем. Зачем этой мелочи смесь, если пока молоко есть? Вот и пусть побалуется. А там – видно будет. Дородная Татьяна, басившая на всю палату, умела убеждать. Даром, что ли, начальником участка поставили? Знали, что и работу справит, и с людьми договорится. Человек такой. Хороший да правильный. Где надо – направит, а где надо и по-свойски объяснит, в выражениях не стесняясь. И такое тоже бывало. - Ежели не понимает человек русского языка, так надо сказать так, чтобы понял. На его наречии! – Татьяна смеялась, а виновник беседы старался удрать подальше, понимая, что добра ждать не приходится. К тридцати годам Татьяна из Танюшки превратилась в Татьяну Федоровну и никому уже в голову не приходило в глаза называть ее иначе. Молоденькие девчонки, которые приходили в ее бригаду, даже мысли не допускали о панибратстве. Но немного поработав с «грозной Таней», как величали ее на стройке, понимали – лучше человека еще поискать. И поможет, и поддержит, и совет даст, а то и деньгами выручит. Для каждой из них у Татьяны находилось доброе слово и спустя какое-то время вместо «грозной Тани» в разговоре нет-нет, да и проскакивало – «мама Таня сказала». Татьяна была из тех женщин, про которых говорят – «без возраста». Глянешь и не поймешь – сколько же ей лет? Можно двадцать дать, а можно и сорок. Это смотря как поглядеть. Лицо крупной, породистой лепки. Нос – как у греческой богини. Волосы такие, что на три парика хватило бы, благо, что из моды вышли! А сама – как хороший корабль – мощь, стать, все на своих местах и надраено так, что глаз слепит. К своему внешнему виду Татьяна относилась всегда очень придирчиво. Подумаешь – спецовка! А с чего вы взяли, что она должна быть грязная да замызганная? Девчонки удивленно поднимали брови, глядя, как Татьяна пакует свою рабочую одежду после каждой смены, чтобы постирать. - Татьяна Федоровна, а когда вы успеваете? Я без ног валюсь, когда с работы прихожу! Какая уж тут стирка?! - Так, если ума нет, то и будешь стирать каждый день. А у меня три комплекта рабочей одежи. Всяко успею постирать, даже если устала сильно. Не сегодня – так завтра. А все равно в чистом пойду. Не могу иначе. Если непорядок какой на мне – я больной и нервной делаюсь. А вам оно надо? – Татьяна посмеивалась, глядя, как вытягиваются лица у девчат. Знающая про «своих» из бригады все и еще немного, подробностями собственной личной жизни Татьяна не делилась. Да и ни к чему это было. И так все на виду. И про первого Таниного мужа судачила почти год вся стройка, после того, как грохнулся он, нарушив технику безопасности, с третьего этажа, а потом едва выкарабкался с того света. И все благодаря ей, Татьяне. Выходила, вынянчила, на ноги поставила, которых могло бы и не быть, ведь врачи никаких прогнозов не давали с таким количеством переломов. Но Таня никого не слушала. Делала все, что ей говорили и теребила без стеснения любого специалиста от медсестры до главврача, которому угораздило попасться ей на глаза. И смогла! Справилась! Сергей ее не только на ноги встал, но и пошел, а потом и побежал... В прямом и переносном смысле. За новой любовью… Таня, которая дома выла так, что соседские болонки начинали тихонько вторить, на работе ходила с гордо поднятой головой и совершенно сухими глазами. А потому что – нечего! Страдания-страданиями, а на стройке не забалуешь! И мало того, что себя не убережешь, так еще и кого из своих не досмотришь. И что тогда? Как спать потом спокойно? Нет уж! Пусть идет-гуляет на все четыре стороны, если ничего в ее душе не понял! Девчата по углам шушукались, конечно, но в открытую жалеть Таню не рискнули. И правильно сделали! Уж чего-чего, а жалости к себе Таня не терпела. Отец приучил не ныть и не жалеть себя никогда. Таню он воспитывал один, без всякой помощи. И, хотя соседки сетовали: - Федя, ну что ты в самом деле, она же девочка! Внимания на них отец Татьяны не обращал и продолжал воспитывать дочь так, как считал нужным. А алгоритм его воспитания был прост. - Не обижай и не обижайся. А если уж обиделась – то дай понять, что не просто так, а по делу. Никто гадать не должен, что у тебя и как на душе. Если считаешь нужным – покажи да объясни что не так. И не скандаль! Ни к чему это. На спокое разъясни, что не так. А нет – так молчи, но тогда и к себе внимания не требуй. С другими надо вести себя так, как хочешь, чтобы с тобой поступали. Вот тебе неприятно, что плохим словом тебя назвали – думай! Значит, если ты так сделаешь, то человека обидишь, так? - Так! Маленькая Таня наворачивала гречневую кашу с молоком, которую к тому времени отец научился готовить просто виртуозно, и слушала так внимательно, как только могла. - А если так, то не делай! И тебе от этого хорошо не будет – друга потеряешь, и ему плохо! Обида противная штука. Никому от нее хорошо не бывает, хоть иногда и кажется, что она по праву пришла. Таня уважала отца. Для нее лучше человека на свете не было. Неулыбчивый, не особо ласковый, закрытый для других людей, дочь Федор любил так, что удивлялись даже видавшие виды мужики, имеющие не по одному ребенку. - Федор, а если она не твоя? Мало ли у Надьки таких как ты было? За такие слова Федор, не думая, бил так, что дважды попадал в серьезные неприятности. Директор завода, который хорошо знал отца Федора, да и его самого, помогал, а потом ругался так, что шестилетняя Таня молча уходила во двор, прикрывая поплотнее дверь в квартиру. Маму свою она не помнила, но знала, что та ее бросила совсем маленькой. Просто оставила Федору новорожденную дочку и уехала из города, чтобы никогда уже не вернуться. Зачем и почему она так сделала – Таня не знала. Став старше, она задала как-то этот вопрос отцу. Федор, отложив в сторону вилку, угрюмо помолчал с минуту, а потом поднял глаза на дочь и честно ответил: - Не нужны мы были ей, доча. Мешали. Она жить хотела вольно, а мы камнем на ногах висели. Вот и оставила она нас. Честно сказала, что не сможет быть тебе матерью, а мне женой. Таня поставила перед отцом кружку с чаем и тарелку с блинами, а потом села напротив и выдала: - И хорошо сделала! Лучше так, чем заставлять себя и врать каждый день, что любит. Нам и так хорошо! Только, пап… - Что? - Правду говорят, что я не от тебя? Ты не думай, мне все равно, что брешут! Ты мне отец и точка на этом. Но я правду знать хочу. Мало ли… Федор, стиснув кружку с кипятком, в упор смотрел на Таню, но та не отвела глаз. Нечего ей стесняться своих вопросов. Отец никогда ей не врал и говорил всегда как со взрослой. Вот и сейчас Таня понимала, что не обманет. А знать – надо. И так уже надоело гадости про свою мамку слушать. Пусть хоть отца не трогают! - Моя ты… - Федор отвел было глаза, но тут же спохватился. – Ничего не думай на эту тему! Мать твоя всегда честной со мной была и, если бы чего – сказала. Так что думки на эту сторону не веди, ни к чему это. Ты мне дочь, а я тебе – батя и все на этом. Тяжело поднявшись из-за стола, Федор, неловко обнял девочку, прижав к себе ее голову, похожую своими растрепанными кудряшками на взбесившийся одуванчик, поцеловал в макушку и вышел из кухни. А Таня выдохнула. Вот теперь все правильно. Теперь все на своих местах. Как и должно быть. И никто больше на нее голоса не поднимет, потому, что она не даст. Мама… Ну что делать, уж какая есть. Была и хорошо. Не было бы ее и Тани не было бы. Хоть за это, а спасибо матери сказать можно. А про батю и разговора нет. Лучше отца Таня бы себе не пожелала. Потому, что не бывает их таких, которые лучше… Таня росла, и злые языки умолкли. Она была настолько похожа на Федора, что, когда они выходили во двор, оба высокие, черноглазые, буйно-кудрявые, смолкали бабушки-сороки на лавочке и переставали покрикивать на детвору матери. - Ишь, какие! Прям любо-дорого глянуть! Как из старой сказки – богатыри да и только! - Девке-то зачем такой крупной уродиться было? Да, на отца похожа, но кому же до нее дотянуться потом? Мужа где искать под стать? Сергей нашелся сам. К тому времени Татьяна уже работала на стройке и парень, который был, в отличие от других, на целую голову выше Татьяны, не мог не привлечь ее внимания. - Ух, ты! Королева, не иначе! – восхищенный присвист заставил Таню покраснеть. Сладилось у них быстро. Свадьбу играли широкую, потому, что родни у Татьяны прибавилось в разы. Свекры, две сестры Сергея, бабушки, дедушки, тетушки… Отношения складывались непросто. Свекровь еще на свадьбе перетолковала с соседками и выяснив все о семье Тани, решила, что та ко двору не придется. Дочкам она все объяснила как сама придумала и скоро уже Татьяна поняла - беда пришла откуда не ждали. Она, конечно, не была наивной, да и жила в многоквартирном доме, где все соседи были на виду и семейные отношения особо не таили. Но все-таки где-то в глубине души Таня таила надежду обрести материнскую поддержку, пусть не от своей матери, так хоть от свекрови. Придирки, наговоры, открытые конфликты – все было. Но Таня держала свою линию как учил ее когда-то отец. Не молчи и объясняй. Пару раз попробовав спокойно поговорить с матерью Сергея, Таня поняла, что это бесполезно. И решила время свое не тратить больше понапрасну. Именины свекрови, потом день рождения старшей племянницы, на котором Сергей с Татьяной так и не появились, стали причиной очередного скандала. Свекровь рвала и метала, придя к Татьяне в выходной, пока Сергей возился в гараже. - Ты что себе думаешь, такая-сякая! Сына от меня отвернуть хочешь? Да я тебя… - Что? – Татьяна, которая мыла посуду, повернулась к покрасневшей от злости женщине и выпрямилась, разом заполнив собой кухню. – Ну? Что ж вы примолкли? – усмехнувшись уже совсем недобро, Таня отложила в сторону тряпку и сполоснула руки. – Поучить меня решили? Так вот она я. Давайте! Только сначала послушайте, что я скажу! Шагнув к свекрови, Татьяна нависла над ней и той не оставалось ничего другого, как опуститься на табурет и насупиться. - Вы мне все время твердили, что я не вашего поля ягода. И в семью меня вы не примете. Вот я и избавила вас от необходимости общаться со мной. А то, что Сергей не хочет без меня к вам идти – так, то не ко мне вопрос. Он уже взрослый. Отчитываться не привык, сами знаете. Я ему слова плохого о вас не сказала, что бы вы себе там не придумали. Охота вам ругаться дальше – да ради Бога! Только у себя на кухне, ясно? К себе больше не пущу! С чем хорошим придете – милости просим, а с другим – не утруждайтесь, не надо. - Ишь, как ты заговорила! - А вы думали? Молчать буду? Терпеть да слезы лить? Не будет этого. Мне на ваши претензии… Сказала бы, но ругаться не буду, не дождетесь. Вы меня и так поняли. Не хотите принимать меня – да и не надо. Плакать не стану. А с сыном сами разбирайтесь. – Татьяна поставила чайник на плиту. – Чай пить будете? Свекровь Тани, Галина, вскочила было, готовая снова раскричаться от обиды и злости, которые волнами расходились в душе. Но Татьяна вдруг пошатнулась, прислонившись к холодильнику, закрыла на мгновение глаза, пережидая приступ тошноты, а потом рванула в ванную, едва не задев потеснившуюся к стене Галину. Когда Таня, бледная, с влажными кудряшками, разметавшимися по щекам, вернулась на кухню, на столе уже стояли две чашки с чаем, а Галина резала хлеб. - Садись! Когда ела-то? - Не помню. - Ясно! Жуй, давай! Я сейчас домой сбегаю и вернусь. Огурцов тебе соленых или капусты? Таня удивленно смотрела на свекровь и не знала, что ответить. Что за чудеса? Только что кричала да ругалась, а теперь спрашивает, что принести из солений… - Что смотришь так? Удивила? Я еще не так могу. Давно на сносях-то? Татьяна, наконец, выдохнула. Раз тайна уже больше не тайна, то и молчать смысла нет никакого. - Третий месяц. - Скоро легче станет, — авторитетно заявила Галина и подвинула ближе к невестке тарелку с бутербродами. – С утра, как проснешься, сразу хлеба кусочек в рот или сухарик. Маленький. Много не надо. Даже если не хочется – все равно пожуй. Легче будет. С этого дня хрупкий мир, который Татьяна старательно поддерживала как могла, начал потихоньку крепнуть. И первенца Тани, Алешку, из роддома встречала вся большая семья, еще не забывшая склок и ссор, но уже старающаяся отправить их в небытие. А, когда Сергей решил, что его жизнь достойна перемен, и ушел от Тани, первым человеком, который поддержал ее, стала как раз Галина. - Стыдно, Танюшка, за этого обормота, прям сил нет! – раскладывая перед внуком гостинцы, причитала Галя. – Как объявится – выпорю! Не посмотрю, что взрослый уже! Если ума не нажил, значит, и не мужик вовсе. - Не надо, мама. – Таня, собрав себя в кулак, чтобы в очередной раз не разреветься, покачала головой. – Вы его этим только от себя оттолкнете. Жен-то может быть много у него, а мать – одна. И, какой никакой, а он ваш ребенок. Случись вон, что Алешка ко мне вторую жену приведет, мне его выгнать надо будет? Не смогу я… Да и неправильно это. Если Сергей решил, что другая ему люба – так что я сделаю? Насильно мил не будешь. Пусть живет и будет счастлив. Только с сыном бы общался. Как парню без отца расти? Галина, потрепав по кудрявой, совсем как у матери, макушке внука, привстала на цыпочки и обняла Татьяну. - Не горюй, девонька. Все у тебя еще будет! Молодая, сильная, красивая! А что с дитем – так кому это когда мешало? Все будет… А мы с дедом поможем, если что, так и знай. Вы как были наши с Алешкой, так и останетесь, поняла? Слово свое Галина сдержала. Помощи от нее Таня видела не меньше, чем от своего отца. Как уж она решала вопрос с сыном, Татьяна не знала, а только отца своего Алексей видел так часто, как это было возможно. Сергей жил в соседнем городе и, приезжая с новой женой навещать родителей, обязательно забирал сына на пару дней. Таня не возражала. - Танька, ты блаженная! Как есть блаженная! Да чтобы я! Своего дитя! К чужой бабе?! Ни в жисть! - То ты, а то я. Да и не чужая она баба, а мать Алешкиной сестры сводной. Чего нам делить-то уже? А дети растут. Пусть знают друг друга. Вреда от этого не будет. Федор, поражаясь мудрости дочери, поддерживал ее как мог. - Все верно рассудила. Двое – лучше, чем один. Пускай Алешка сестренку знает. Жизнь сложная. Мало ли как сложится… Прошел год, другой, третий и стройка снова загудела. Татьяна Федоровна-то в положении! А кто отец? Про то никому не ведомо! На слухи Таня не обращала внимания. Отчет давать она никому не собиралась. Короткий отпуск на море, который она провела, оставив сына у Галины, стал для нее самым счастливым временем с тех пор, как ушел Сергей. Александр был такой же высокий, как и первый муж Тани, но на этом их сходство и заканчивалось. Никогда не приходилось ей общаться с человеком, который бы столько знал. Преподаватель университета, профессор, он был уже сед в свои сорок шесть, и очень несчастен. - Понимаете, Танечка, так сложно жить семейно, когда от любви и счастья ничего не осталось. А есть лишь обязанность и долг. У меня двое детей. И я не могу их оставить или что-то менять, пока они не станут взрослыми настолько, чтобы понять меня. - А вы думаете, что лучше ругаться у них на глазах? А даже если без ругани, они ведь не глупые и все понимают. - Вы полагаете? - Я это точно знаю. – Татьяна крутила в руках непривычную шляпу. Носить такие вещи она не привыкла, но без широких полей шляпки, которые защищали от солнца, кожа Тани мгновенно становилась красной как спелый помидор, начинала болеть и отдых превращался просто в каторгу. Сашей она его так ни разу и не назвала. Величала по имени-отчеству и на «вы», сама не понимая, что на нее нашло. При этом им было настолько легко и хорошо вместе, что, уезжая, Таня даже не смогла попрощаться с Александром. У нее просто не хватило на это смелости. Ей казалось, что какую-то часть души у нее вырвали вдруг, неловко, торопясь и не утруждая себя тем, чтобы хотя бы немного залатать ту дыру, которая образовалась. Она тихо, рано утром, собрала чемодан и уехала на вокзал, чтобы никогда уже больше не встретиться с Александром и оставить все что было только в своей памяти, не желая делить эти воспоминания ни с кем. Даже с их виновником… Галине, которая поняла все очень быстро, Таня рассказала все как есть. Боялась, что та не поймет и осудит, но свекровь удивила. - А и пусть будет ребенок! Чем больше родных людей рядом, тем Алешке лучше. И не журись, Татьяна! Много ее, той любви, на наш бабий век отмеряно? Была бы ты мужней женой – я бы не поняла, а так… Мало ли, что в жизни случается? Главное, как ты потом это понесешь! Дочь Таня родила в срок, изрядно удивив врачей тем, что прошла через это почти без крика, радостно улыбаясь каждый раз, когда отпускала схватка. - Нет, вы посмотрите на нее! Другие орут как скаженные, а эта цветет просто! – акушерка, помогавшая Тане, качала головой. – Не иначе от большой любви дите-то, а? Тане оставалось только кивнуть. - Держи свою ляльку! Красотка будет! Только крупная такая – вся в тебя. - Ничего! И большим девочкам, бывает, счастье улыбается. В палате, куда определили Татьяну, было пусто. Почти сутки она лежала там одна, пока не появилась на пороге черноволосая, миниатюрная, как куколка, молодая женщина, и молча не доковыляла до кровати, поддерживая санитаркой. - Тут лежи. Потом разберемся, что с тобой делать. Таня, слыша, как постанывает соседка, набрала воды в стакан. - Как зовут тебя? Тоненький всхлип, раздавшийся в ответ, был единственным звуком, который Татьяна услышала. Тогда, отбросив уже сомнения, Таня подошла к кровати соседки, приподняла ее и спросила: - Пить-то хочешь? Видя, как жадно пьет воду молодая женщина, Таня покачала головой: - Морили тебя там, что ли? Как звать-то тебя? - Асия… - Аська, значит. Хорошо. Кого родила? Девочку или мальчика? Асия не ответила. Закрыв глаза, она тихо плакала, отвернувшись от Тани. Та пытать соседку не стала. Надо будет – сама все расскажет. Час, другой, а Асия лежала все так же, ни на что не реагируя и только тихонько всхлипывая иногда. В коридоре захлопали двери, скрипнула колесами старая тележка, на которой развозили на кормление малышей, и Татьяна поднялась. Сейчас принесут дочку и снова Тане парить на мягком облаке, которое укрывало ее каждый раз, когда она брала на руки ребенка, любуясь на тонкие бровки и крошечный нос. - А ты чего не готовишься? Асия молчала, никак не отреагировав на вопрос. Мальчишку, маленького, ни в какое сравнение не идущего с крепко сбитой ее Иришкой, Татьяна взяла на руки очень осторожно. Крошечный какой! В мать, наверное. И слабенький… Иринка была жадноватой, настойчивой, требовательной, а этот малыш отворачивался, тихонько, почти как мать, всхлипывая, и словно прося оставить его в покое. - Э, нет, милый мой! Так дело не пойдет! Таня, отодвинув дочь подальше к стенке, встала и нависла над кроватью Асии. - Совсем ошалела? Ты что себе позволяешь, а? У тебя дите еле дышит, а ты страдания устроила? А ну! Вставай! Кому говорю! Гулкий бас Тани раскатился по палате и в коридоре что-то упало. Асия вздрогнула и испуганно сжалась в комок, подтянув колени к подбородку. - Хватит себя жалеть! Что бы там с тобой не случилось, ему сейчас хуже, чем тебе! Тебя все бросили – так ты взрослая, а его бросать – это как? Креста на тебя нет! Тьфу ты! Ты ж не православная, наверное. Да и какая разница? Бог-то разницы между детьми своими не делает! Садись, давай! Будем из тебя мать делать! Врач, который прибежал по просьбе перепуганных медсестер, не стал задавать никаких вопросов. Он молча постоял в дверях, глядя, как Татьяна помогает Асие приложить ребенка к груди, а потом тихо вышел, прикрыв за собой дверь. - Все в порядке у них. Не мешайте пока. Попозже детей заберете. Так надо! История Асии оказалась простой и незамысловатой. Любовь, которая была настолько скороспелой и мощной, что не дала включить вовремя голову. Много обещаний, но мало толку. Любимый, узнав о беременности Асии, ушел за горизонт, а она осталась одна, побоявшись даже написать родителям о том, что случилось. - Туда мне хода нет, Таня. Отец не поймет и все равно прогонит. - А мама? - Мама меня пожалеет, но против отца точно не пойдет. У нас так не принято, понимаешь? И это не их грех, а мой. Вот мне и отвечать… Да только, как это сделать, я не знаю… У меня никого и ничего нет. Даже забрать ребенка мне некуда. - Сколько тебе лет? Асия вскинула на Таню свои черные глазищи: - Восемнадцать. Два месяца назад исполнилось. Так что я теперь сама по себе. - Дите. Как есть дите еще… Татьяна, обняв подушку, машинально покачивала ее под колыбельную, что звучала в душе. Ей хотелось взять на руки Иришку и снова почувствовать эту приятную тяжесть, которая слегка оттянет руки, давая понять, что в этом мире теперь есть еще кто-то, кому Таня нужна как воздух. Мысли роились, таким стремительным галопом сменяя одна другую, что Татьяна даже не пыталась поймать их. И так все ясно. Осталось только придумать, как уговорить Асию и все подготовить. Федор, получив записку от дочери даже ничему не удивился. Он просто съездил к Галине, как просила Таня, и с ее помощью нашел еще одну кроватку. Собрав ее и слегка переставив в квартире дочери мебель, он удовлетворенно крякнул и набрал номер Галины. - Готово! - И у меня. Все, что просила Таня, я собрала. Пусть не новое, но целое и чистое. На первое время сгодится. Таня ломала голову, как начать разговор с Асией. Ведь видела, что та гордая и просто так не согласится принять помощь. Но уговаривать соседку не пришлось. Через день, к вечеру, когда детей принесли на кормление, Асия вдруг прижала к себе ребенка, забилась в истерике, и Таня едва успела подхватить ее, приговаривая: - Что ты, что ты, девочка! Не плачь! Не рви себе сердце! Все хорошо будет! - Ничего не будет! – Асия кричала в голос, не обращая внимания на шум, который поднялся в коридоре. – Я никому его не отдам! Не могу! Слышишь? А забрать… Куда мне идти? Кому мы нужны?! Тихий ответ Татьяны прозвучал так твердо и спокойно, что Асия на мгновение смолкла и непонимающе уставилась на нее: - Мне нужны. И идти вам теперь есть куда. Квартира у меня маленькая, но места всем хватит. Кроватку папа уже поставил вторую, а тебя на диване пристроим. Поняла? Вот и не кричи. А то, ишь, ребенка напугала! Еще не хватало! Он же маленький совсем. Тебя чувствует. Тебе страшно – и ему тоже. А детям не должно быть страшно. Никогда! Поняла меня? У него для этого ты есть, чтобы не бояться! Зачем еще мать нужна, как не от страха укрыть и сил дать? Вот и делай свое дело! А реветь не надо. Слезами тут не поможешь. Ты теперь не одна. А вместе как-нибудь да справимся. Асия смотрела на нее так жадно и с такой мольбой, что Татьяна не выдержала. Сграбастала Асию с ребенком в объятия и прижала к себе, укрывая от мира. - Не бойся, девочка! Все сладится! Я, конечно, в матери тебе не гожусь, но старшей сестрой побыть могу. Если ты, конечно, позволишь мне это. Чувствуя, как обмякла в ее руках Асия, Татьяна осторожно перехватила ребенка, усадила соседку на кровать, а потом рявкнула на медсестер, застывших в дверях палаты: - Цирк вам здесь, что ли? Тащите успокоительное! Видите, девка не в себе совсем! А спустя три месяца Асия с трудом выволокла во двор большую коляску, уложила в нее детей и поздоровалась с соседками, сидящими на лавочке. Машину, которая стояла у подъезда уже битый час, она поначалу не заметила. Но когда ее отец выбрался из-за руля и шагнул навстречу, Асия испуганно ахнула и невольно дернулась, закрывая собой коляску. - Что ты дрожишь, как осенний листочек? – Татьяна, которая замешкалась, зацепившись поясом платья за какую-то железяку, торчащую на перилах лестницы, ворча, отодвинула Асию от коляски и кивнула, здороваясь разом со всеми, кто был рядом. – Иди! Поговори с отцом-то, пока мы погуляем. И не бойся! Ругать он тебя не станет. Я с ним уже пообщалась на эту тему. Вы же родные люди! Кто тебя больше любить будет, чем родители? А ты пропала куда-то, ни слова, ни строчки. Они все с ума сошли, пока тебя искали! Татьяна, не оглядываясь, прошла до конца дорожки, что вела вдоль дома и на повороте обернулась. Удовлетворенно улыбнувшись, она поправила одеяло, укутывая детей потеплее и забасила тихонько: - Вот и хорошо! Раз обнял – значит, простил! Так что ты, Сашка, теперь не сирота казанская. У тебя дед есть, бабушка и еще родни целый ворох! Сложно будет матери твоей, но она уже не та девочка, что ревела белугой, отказываясь тебя на руки брать. Попробуй тебя теперь вырви у нее, ага! Такую тигрицу включит, что мало никому не покажется! Мамой она стала, точно тебе говорю! А это значит, что ради тебя она все сделает. И с родней помирится, и вырастит тебя хорошим человеком. А если ты куролесить будешь, то тетка Таня тебе живо напомнит, как мамку и Родину любить надо! Понял? А заодно напомнит, что у тебя кроме родни есть мы еще. Я, Иришка, Алексей, дед Федор… И мы всегда вам рады будем, что бы не случилось! Два совершенно разных носа в унисон тихо посапывали в коляске. Солнце, которое не баловало своим появлением последнюю неделю, вдруг пробилось через серую пелену, обошло край грозно черневшей тучи и щедро раскидало золото по тротуарам. Татьяна глянула вверх, подставляя лицо почти по-летнему теплым лучам и прислушалась. - Таааак! Погуляли! Гроза, ребятки! Первая майская гроза в этом году! Побежали! Дождь догнал их у подъезда и сунув на ходу в руки отца Асии Сашку, Татьяна махнула в сторону дома: - Третий этаж, дедушка. Несите наверх свое сокровище. Там открыто. Асия, которая рванулась было забрать сына, сделала шаг назад, увидев, как прижал к себе ребенка отец. - Как назвала? - Александр. - Хорошее имя! Правильное. Сильным вырастет. Идем! Татьяна замешкалась на крыльце, качая проснувшуюся дочку. - Вот, как бывает, девочка! Счастье оно такое. Рядом ходит, но в руки не всегда дается. И если ждать будешь, пока само к тебе прислонится – глядишь, и уйдет к другому, даже не оглянется. Хочешь быть счастливой – будь ею! Не жди ничего и никого! Делай все так, как считаешь нужным. Люби близких, жалей дальних и ни от кого ничего не жди. Можешь дать – дай! Жизнь, помощь, доброе слово… И в ответ ничего не спрашивай. Кто захочет – сам тебя отблагодарит, а кто не захочет… Да и Бог с ним! Главное, что тебе себя упрекнуть будет не в чем, поняла? Живи так, чтобы любой, кто на тебя посмотрит, понял – вот так и надо!© Автор: Людмила Лаврова. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Аня промчалась на кухню, откуда слышался спор, и замерла от увиденного. На неё уставились три пары глаз: мамы, сестры и мужа. На столе стояли букет цветов, бутылка шампанского и коробка конфет. Когда Аня и Игорь познакомились, заканчивалось лето. Уже через пару месяцев, когда наступила золотая осень, молодые люди поженились. У мужчины была своя квартира, в которую они переехали после свадьбы. Совместная жизнь казалась раем. Медовый месяц за границей, работа и хорошие заработки, удачный быт, у каждого – своя машина. Только ни через год, ни через два, ни через три - Аня так и не смогла забеременеть. Её, конечно, не упрекали. Лишь свекровь стала относиться к ней прохладнее обычного, а муж – чаще задерживаться на работе. Многочисленные попытки забеременеть ни к чему привели. Аня поняла: единственный шанс стать матерью для неё – ЭКО. Муж согласился. Началась подготовка. После очередного визита к врачу Аня и застала на кухне у мамы мужа с сестрой. Скандала не было. Да и не любила молодая женщина повышать голос. Она поступила по-другому. Она уехала. Просто взяла и уехала – к бабушке в деревню. К той самой бабушке, в однушку которой хотела отправить её жить сестра. Перед отъездом ей пришлось выдержать тяжёлый разговор с мужем. Сестра Ани, Ира порывалась присутствовать при их разговоре, но мать её удержала. Видимо, нашла всё-таки рычаг давления на младшую дочь: - Сиди, - одернула родительница Ирину, - хоть сейчас не вмешивайся! Ты и так бед натворила, семью чужую разрушила. На маленькой маминой кухне Анна разговаривала с мужем один на один. Разговор был короткий. Сначала Игорь пытался просить прощения. Затем – клялся в любви, в том что всё получилось по ошибке, потом стал говорить о своей невиновности, потому что хотел ребёнка очень сильно. А она, Анна, никак не могла забеременеть – а тут под руку подвернулась её младшая сестра. В общем, попытки оправдания звучали как по старому классическому сценарию. Только Аня в них не поверила. - Почему ты молчишь? – наконец не выдержал муж, по сути, уже бывший. – Я тебе изменил под носом с твоей же сестрой, ребёнка ей сделал, а тебе хоть бы хны! - А что я могу сказать, – вздохнула она и горько улыбнулась, хотя внутри всё кипело от слёз, – ты уже за нас обоих высказался. Стало быть, будем разводиться. В конце концов, ребёнок ни в чём не виноват. Ты вот только одно проверь, – обернулась она и посмотрела на мужа перед уходом, – чей ребёнок? Может, у нас с тобой три года малыша завести вовсе не из-за меня не получалось. - Чего? - вызверился Игорь, - я – нормальный, здоровый мужчина, нацеленный на семью. Я детей хочу! Зачем мне ты, бракованная? У Иры со здоровьем все прекрасно, забеременела с третьего раза. И денег теперь тратить не придется, она мне ребенка совсем скоро родит. - Вот оно как… - усмехнулась Аня, - с третьего, значит. И долго ты за моей спиной шашни с моей же сестрой крутил? - Да какая разница? Мы разведемся скоро, тебя это уже не должно волновать! Аня ушла. Бывший муж так и остался стоять ошарашенный посреди кухни: последние слова жены явно выбили его из колеи. Может, и правда?.. Да нет, встряхнул он головой, ребёнок точно от него! И тут он вспомнил, что ни разу не проходил медобследование: по врачам со своей проблемой бегала только Аня. *** За окном проносились деревья в яркой жёлто-красной шапке листьев. Снова была осень – красивая, наподобие той когда Анна и Игорь поженились, и отправились в свадебное путешествие. Только теперь она ехала одна, без него. И не на медовый месяц, а в далёкий южный хутор к бабушке за тысячу километров. Несколько часов на поезде, затем в автобусе и полчаса на такси – и вот она на месте. Идёт по улице к дому бабушки – и сбрасывает по пути очередной звонок от неверного мужа. Их от него накопилось сотню – как и сообщений. Аня там, в деревне, старательно складывала себя по кускам, училась жить и заново доверять людям. По-настоящему Аня общается только с мамой. Та рассказала, что после её отъезда Игорь стал сам не свой. Сначала порывался ехать следом за ней, потом захотел отвезти Иру на тест ДНК – проверить, его ли ребёнок. Тут уже тёща не выдержала, высказала ему всё. Мол, раз одной её дочери с другой изменил, пусть хоть не позорится и ребёнка принимает. — Может, помиришься с ним, дочка? – робко спросила мама в последний разговор. – Три года уже прожили. А Ира… Сама знаешь, какая она шебутная. Девятнадцать лет всего… сама ещё ребёнок. Воспитали бы малыша, как своего – не чужой. А Ирка бы учёбу закончила, малыша бы навещала. — Мама, давай потом поговорим. Я сама лучше позвоню. Дай мне хоть пару дней, в себя прийти. – И отключилась. Ей действительно нужно было несколько дней тишины и покоя. Окна бабушкиного дома светились в вечернем сумраке тёплым жёлтым светом. Старушка, похоже, ещё не спала, хотя было уже около 8 вечера. "Наверное, у неё гости, – решила про себя Анна, – вот свет и горит". Она оказалась права. Анна Марковна действительно привечала гостей: соседку-старушку и её внука. Бабушка очень удивилась, увидев внучку: та ведь не сообщила о своём приезде. — Аня! – радостно-удивлённо всплеснула бабуля руками, – когда же ты приехала?! Даже не позвонила! Познакомьтесь, – немного успокоившись, обратилась она к гостям, – это внучка моя старшая, Анечка. Анечка, это Варвара Михайловна, соседка моя, и её внук Егор. Егор писатель, собирает разные местные рассказы для своих книг, вот и затесался в нашу старушечью компанию, – не умолкала бабушка, усаживая внучку за стол и пытаясь скрыть удивление. Анна почувствовала себя неловко. Надо было предупредить бабушку о приезде – а она так погрузилась в свою проблему, что забыла. Но гости оказались тактичными, и быстро засобирались домой – дескать, поздно уже. Минут через пять, Аня и бабушка остались в доме одни. Тут уже молодая женщина не выдержала. Её прорвало, словно плотину: потоком хлынули и слёзы, и слова, и упрёки. Лишь под утро Анне Марковне удалось успокоить внучку и уложить спать – напоив перед этим значительной дозой валерьянки. Сама она спать после внучкиного рассказа не легла. Вышла на крыльцо и стала смотреть на разгорающийся рассвет. И думала, как помочь внучке. *** Анна жила у бабушки уже целых полгода. Заканчивался апрель. Почему так долго? Она и сама не могла ответить. За это время обида улеглась, и Анна посмотрела на ситуацию более трезво и спокойно. Да, Игорь виноват. И Ира тоже. Только кто из них виноват больше? В отличие от бывшего мужа (они развелись 4 месяца назад), Анна хорошо знала свою младшую сестру. Та была подобно спичке. Или яркому фейерверку. Сначала разгоралась, горела ярко и красиво – идеей, вещью, мечтой или мужчиной, – а потом резко гасла. Хватало её от силы на пару месяцев. В этот раз, правда, мечта оказалась долгоиграющей. Ребёнок – не игрушки. И Аня гадала, когда же после рождения малыша сестра "потухнет". Примерно того же ожидала и бабушка. Она, кстати, нашла способ помочь внучке: познакомила с Егором, внуком соседки. Молодой писатель был хорош собой, и Анна Марковна рассудила: клин клином вышибают. Расчёт оказался верным. Анна проводила с Егором много времени: сначала он был для неё психотерапевтом, рассказывавшим по вечерам о волшебстве своих рассказов, сюжеты для которых собирал по всем уголкам России. Потом – другом, молча слушавшим о наболевшем. И немного – любовником. Да, после развода Анна позволила себе увлечься другим мужчиной. И не жалела. Она догадывалась, конечно, что бабушка приложила руку к их встречам с Егором, и о том, что попросила мужчину быть с внучкой поласковее после измены мужа. Бабушка любила её, и знала как помочь? Только их отношения не могли длиться долго. Егора тянуло дальше собирать сюжеты для своих книг – как бы ни нравилась ему Аня, сама его суть не позволяла ему надолго оставаться на одном месте. И он уехал. Оставив после себя хорошие, добрые воспоминания. *** Через 3 месяца приехал Игорь. Не один: с ним была мама, а у неё в руках – детская переноска со спящим в ней младенцем. Анна Марковна лишь руками всплеснула, увидев новых гостей: ей-то сразу стало всё понятно. До Ани всё дошло где-то через полчаса - за кухонным столом, где Игорь с мамой поведали ей события последних дней. – Ира уехала, едва оправилась после родов, – рассказала мама. – Оставила Стешу на Игоря. Сказала: едет зарабатывать за границу, там у неё друг, поможет первое время. Обещала, как устроится, станет присылать деньги на содержание малышки. Уж как долго я ее уговаривала ее не уезжать, да разве ее удержишь? Собрала свои вещи, ребенка на соседку оставила и сбежала, пока я на работе была! — Она сказала, – наконец проговорил молчавший до этого Игорь, – что не знает, моя ли дочь Стеша или нет. Вроде, по срокам всё сходится. А там... Ни один я у не был, оказывается. Мы незадолго до ее отъезда поссорились крупно, вот тогда она мне в порыве злобы и призналась, что специально влезла в нашу с тобой семью. Что завидовала тебе всю жизнь, что подгадить хотела. Правда, за что – не сказала. Аня молча подошла к переноске и взяла спящую Стешу на руки. Малышка спала тихо и спокойно. На щеках у неё были такие же ямочки, как у Иры, а нос и овал подбородка – как у Игоря. Бывший муж перед ней очень виноват, Игорю придется долго завоевывать доверие, а ребенка-то каким боком касаются проблемы взрослых? Родителей ведь не выбирают. – Ничего, воспитаем, – уверенно улыбнулась Анна, – к тому же я всегда мечтала о дочери. Да и Стефания – очень красивое имя. Бабушка, стоявшая у печки, облегчённо выдохнула. Теперь в их семье появился ещё один новый, маленький человек. Тем же вечером Аня, ее мама и Игорь уехали в город, домой. Аня снова пытается привыкнуть к уже ставшему чужим мужу, Игорь делает все, чтобы его семья как можно скорее воссоединилась. Ира с горизонта пропала, обещания помогать дочери не сдержала. Прав на Стешу непутевую мать лишили. Автор: Екатерина Коваленко. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Она выбралась из-под одеяла и встала. Из зеркала на дверце шкафа на неё смотрела растрёпанная заспанная девушка в короткой ночной рубашке. Ирина собрала её сзади в кулак. Тонкая ткань обтянула стройную фигуру. На двадцать семь она не выглядела, без косметики ей можно едва ли дать двадцать. Полюбовавшись на себя, Ирина накинула халат, сунула ноги в мягкие шлёпки с большими помпонами и пошла на кухню. Раньше муж обожал целовать её растрёпанную и тёплую, ещё не отошедшую ото сна. Это был их своеобразный утренний ритуал. Но теперь он в прошлом. На поцелуи по утрам нет времени. Наверное, и желания. Они женаты семь лет. Знают друг у друга каждую складочку, родинку, одним беглым взглядом распознают настроение. Ирина понимала, что страстные отношения первых месяцев супружества не будут длиться вечно. Восторг от повторного прочтения книги не будет таким же ярким, как при первом чтении. Вряд ли захочется перечитывать книгу часто, даже самую любимую. Она и сама давно не дрожит от случайных прикосновений мужа, как раньше. Но всё же немного жалко тех нескольких утренних поцелуев, которые дарили заряд нежности и эмоций на весь день. Шум воды в ванной стих. Через несколько секунду Максим вышел с полотенцем на бёдрах. - Кофе готов, - сказала Ирина. - Ага, я быстро. – Он исчез в спальне. Через несколько минут он вошёл в кухню в джинсах и джемпере, который она подарила ему на Новый год. Влажные волосы гладко зачёсаны назад. - Ты мне не говорил, что собираешься куда-то с утра, - немного обижено сказала Ирина. - Мы же хотели в магазин съездить, посмотреть новые обои. Максим взял со стола маленькую кофейную чашку, показавшуюся игрушечной в его большой руке, сделал несколько торопливых глотков, обжигаясь и морщась. - Прости. У нас проверка на работе, нужно кое-что доделать. Когда вернусь, обязательно съездим в магазин. – Он подошёл к жене, торопливо ткнулся губами ей в щёку и вышел из кухни. Ирина выбежала в прихожую, но Максим уже вышел за дверь, щёлкнул замок. Это походило на бегство. Она вздохнула и пошла в спальню, начала убирать смятую постель. Подняла подушку мужа и увидела его телефон. Не успела взять его, как он завибрировал у неё в руке. От неожиданности Ирина чуть не выронила его. На экране вместо имени высветилась буква «М». Снова в груди проснулось тревожное чувство, пульсирующее в такт вибрации телефона. Пока она раздумывала, ответить или нет, звонок оборвался. Ирина положила телефон на прикроватную тумбочку и стала расправлять одеяло, но из головы не выходила эта буква «М». Что или кто скрывается под ней? «Скорее всего, это женское имя: Мария, Марина…. А может, ласковое обращение: мышка, малышка, милая… Или это менеджер…Перестань», - одёрнула она себя. Но сколько бы ни старалась, мысли о таинственной букве не отпускали. Экран засветился снова, пришло сообщение. До того, как он потух, Ирина успела прочитать: «Я приехала. Ты где?» Писала явно женщина, звонила, скорее всего, она же. Увидев загадочную буку «М» на экране, Ирина почему-то сразу подумала про женщину. Зачем мужу шифровать мужское имя? Тем более прятать телефон под подушку. Она привела себя в порядок, выпила кофе, думая, чем заняться до возвращения мужа, как зазвучала мелодия её телефона. Звонила подруга Маша. - Привет! Что делаешь? Не разбудила? – вместо приветствия спросила она. - Нет, я уже встала. - Давай встретимся в нашем кафе, разговор есть, - предложила подруга. - Приезжай лучше ко мне. Максим ушёл на работу. У них проверка какая-то. - Хорошо, через двадцать минут буду, - сказала трубка и отключилась. Ожидая подругу, Ирина заварила свежий чай, Маша не любила кофе. Ровно через двадцать минут приехала подруга. - Проходи, я чай свежий заварила, - сообщила Ирина, открыв дверь. Они сели за стол напротив друг друга. Маша потрогала чашку – горячая. - Пока остывает, рассказывай, - попросила Ирина. Маша как-то странно на неё посмотрела, опустила глаза и зачем-то помешала ложечкой пустой чай. - Не знаю, стоит ли... - Не темни. Тайн мне сегодня уже хватило, - поторопила Ирина. - Я видела Максима. - Тоже мне новость. Я его меньше часа назад видела. Мы живём вместе, ты в курсе? – насмешливо заметила Ирина. - Ты не поняла. Я видела его вчера в ресторане. Он был не один. – Маша замолчала, пристально глядя на Ирину. - Наверное, ужинал с кем-то из коллег. - Нет. С ним была молодая симпатичная девушка. И вели они себя, как влюблённые. – Маша замолчала, ожидая реакции и вопросов. Ирина молчала. - Прости. Я не могла не сказать. Я видела их вместе и раньше. Мне кажется, у них роман. Ирина словно очнулась. - Макс так торопился сбежать и дома, что забыл телефон под подушкой. Ему звонил кто-то без имени, записанный под буквой «М». Потом пришло сообщение, что эта «М» ждёт его. Наверное, это та самая девушка. А мне сказал, что на работу поехал. - А я о чём говорю? Изменяет он тебе. Ирина растерянно смотрела на Машу. - Я подумала, что лучше, чтобы ты знала. Поговори с ним, спроси напрямую. Хотя, будет всё отрицать, скажет, что это менеджер звонил или министр… - сострила Маша. - Мой первый муж тоже в выходные под любым предлогом убегал из дома, а потом вообще ушёл. Сама посуди, зачем прятать телефон под подушку? Чтобы ты не увидела ненароком. Хочешь, прослежу за ним, сфоткаю? Ир, что ты молчишь? В конце концов, измени ему тоже, поверь, легче будет. «Вот оно, предчувствие не обмануло», - думала Ирина, едва слушая Машу. - Ладно, Маш, ты иди, я должна подумать. - Ты точно не наделаешь глупостей? – Маша встала из-за стола. - Ты о чём? - Ладно. Если что, звони. Побегу, а то Вадик не справится с Федькой. Звони, слышишь? Ирина осталась одна, чувствуя невыносимую боль и обиду. Первый муж тоже изменил Машке, когда она носила под сердцем сына. Они ругались, мирились, всё наладилось, а потом всё же развелись. Через год она встретила Вадима, живут хорошо. Машке было легче, у неё остался Фёдор, ради которого она жила. А у Ирины никого нет. Мама умерла, когда она училась в выпускном классе. Отец ушёл от них ещё раньше. Она приехала учиться в Москву, на одной вечеринке встретила Максима и влюбилась. У него своя квартира в Москве, родители купили. Не в центре, конечно, на окраине. Но всё равно в Москве. Ира думала, что выиграла счастливый билет, только никто не мог порадоваться вместе с ней. И теперь мир рухнул от одного единственного звонка. У неё никого нет, кроме Максима, а теперь и его не будет. Она вспомнила, что он действительно может сейчас приехать за телефоном. Встречаться с ним не хотелось. Ирина сорвалась с места, оставив на столе две чашки с остывающим нетронутым чаем, оделась и выскочила из дома. Когда она уже шла по улице, машина Максима свернул в их двор. Весна, но ещё довольно прохладно. Кое-где сохранились островки грязного спрессованного снега, куда не доставали солнечные лучи. Она шла, не замечая ничего вокруг. Её била нервная дрожь, точно от холода. Она дошла до каких-то прудов, где плавали утки, ожидая хлеба. Но утро раннее, дети ещё не вышли на прогулку. У воды было ещё холоднее. Ирина вдруг представила, как прыгает, как холодная вода смыкается над головой, как попадает в рот и нос, обжигая ледяным холодом легкие, как чувство самосохранения заставляет её бороться за жизнь, барахтаться в черной воде… Ирину передёрнуло, и она отпрянула от края пруда назад. - Осторожно, девушка, – послышался позади мужской голос. Она обернулась и увидела полноватого мужчину лет сорока. Наверное, он по её глазам понял, что она задумала, потому что сказал: - Не самое лучше время для купания. Вы дрожите. Тут неподалёку есть кафе, пойдёмте, выпьем кофе, согреемся. Голос его успокаивал, Ирине страшно было оставаться одной, она позволила увести себя от пудов. Он заказал ей кофе с коньяком, потом бутылку вина… Ирина раскраснелась и неожиданно для себя всё ему рассказала. - Вам нужно поговорить с мужем. Может, ничего страшного нет, а вы уже топиться собрались, - улыбнулся он. - Я не хотела, я же сказала. Хотя нет, хотела. Представляла, как это будет. - Любите вы, женщины, всё усложнять, разыгрываете драму на пустом месте. Поговорите, покричите, выплесните обиду, станет легче. Если там серьёзно всё, отпустите. Вы молодая, встретите ещё любовь. - Мне двадцать семь. И у меня нет детей, - зачем-то сказала она. - Все впереди, поверьте, – он внимательно смотрел на Ирину. А она думала, нравится он ей или нет? Смогла бы она с ним, как советовала Машка? - А знаете что, поедемте к вам, или снимите номер в гостинице, - с торопливым отчаянием сказала Ирина, боясь, что передумает. - Вы хотите так отомстить мужу? Пожалуйста, но не со мной. - Я не нравлюсь вам? – запальчиво спросила Ирина. - Почему же, нравитесь. Только не хочу так, из мести. Потом будете меня ненавидеть, что воспользовался вашим состоянием. - Ерунда. Все мужчины изменяют при каждом удобном случае. Разве нет? - Почему же все? Я, например, не изменял никогда и никому. Не верите? Просто у меня нет жены. Пока не встретил такую, с которой захотелось бы всю жизнь прожить. Так что не надо обобщать. - Вам повезло. Так больно, когда любишь человека, всецело доверяешь ему, а он вдруг… – Ирина опьянела, язык заплетался, но она попросила заказать ещё вина. - Вам хватит. В пустом кафе они сидели одни. - Тогда я сама. Эй, принесите ещё вина, – крикнула Ирина бармену, подняв вверх руку. Она проснулась в чужой квартире, на диване, в одежде, заботливо накрытая пледом. От другого дивана доносился храп. В голове шумело, мутило, во рту пересохло. Стараясь не шуметь, она надела полусапожки, валявшиеся на полу у дивана, и покинула квартиру. Район совершенно незнакомый. Ирина вышла со двора, шатаясь, дошла до конца улицы, нашла на крайнем доме табличку с названием и вызвала такси. Увидела в телефоне больше десятка не отвеченных вызовов Макса. Кошелёк и деньги были на месте. Спаситель напоил её, но не обокрал. - Ты где была? Я звонил тебе, в больницы, - набросился на неё Максим, когда она пришла домой. - Не кричи, голова раскалывается. - Она скинула сапоги, прошла на кухню выпила стакан воды прямо из-под крана. - Ты напилась? От тебя разит… - Максим брезгливо поморщился. Ирина икнула. - Я всё знаю про тебя и эту… Ммм, - протянула она. - Тебя видели позавчера в ресторане с молоденькой девушкой. Ты записал её в телефоне одной буквой. Мышка, малышка или милая? А может Маша, Машуля?.. - Ты рылась в моем телефоне? – Глаза Максима метали молнии гнева. - Ещё чего? Твоя мышка звонила тебе, потом написала, а я случайно в этот момент убирала кровать, нашла телефон под подушкой. Давай, придумай что-нибудь в своё оправдание. Что молчишь? Ирина так устала, что даже не злилась на мужа. Больше всего ей хотелось лечь и закрыть глаза. - Ты пока думай, а я пойду, лягу, мне плохо. Потом поговорим. – Ирина направилась в спальню. - Нет, ты сначала скажи, где и с кем ты была? – Муж больно стиснул её руку выше локтя. - Когда мужчина игнорирует жену, рано или поздно у нее появляется мужчина. Да, я была не одна. Пусти меня! – Ирина вырвала руку и пошла в спальню, легла в одежде на кровать, натянула на себя покрывало и провалилась в забытье. Вечером, когда она проснулась, голова болела меньше. Ирине очень хотелось всё забыть, чтобы вчерашний день оказался сном. Она встала и пошла на кухню. Максим сидел перед выключенным телевизором. - Проспалась? Ответь мне только одно. Ты действительно была с мужчиной? - Да, - с вызовом сказала Ирина. - Но… - закончить фразу она не успела, Максим подскочил к ней и ударил. Её голова дёрнулась в сторону, зубы клацнули. На короткий миг она потеряла сознание, но не упала. Злость поднялась изнутри, стала душить так, что вдохнуть нельзя. - Ты изменяешь мне! Ты был у женщины, а не на работе. А я верила тебе. Я ничего не сделала, а ты ударил меня. Что с тобой? Я буду подозревать тебя каждый раз, как ты задержишься на работы… Ирина упала на диван, закрыла лицо ладонями и заплакала. - Прости, я не сдержался. – Максим сел рядом и обнял Ирину. Она дёрнулась, как от удара, вскочила с дивана. Комната снова поплыла перед газами, тошнота подступила к горлу. Ирина закрылась в ванной. Максим стучал в дверь, дергал ручку, но она не открыла. Когда она вышла из ванной, Максима в квартире не оказалось. Вот и хорошо. Ей не хотелось больше ругаться. Щека распухла и покраснела. Самое лучшее - обоим остыть и успокоиться. Ирина достала чемодан и сложила в него самое необходимое на несколько дней. Потом вызвала такси. Она решила уехать домой. Ночной проходящий поезд будет через час, успеет. Завтра позвонит на работу, попросит несколько дней за свой счёт. Величественная Москва равнодушно проплывала за окном такси, словно говорила: «Что, сдалась? Слабакам тут не место». - Я ещё вернусь, - сказала Ирина вслух. - Вы что-то сказали? – переспросил водитель. - Ничего, - ответила Ирина и отвернулась к окну. У самого вокзала в кармане зазвонил телефон. Максим. Ирина подумала и ответила. - Ты где? Почему ты ушла? Ты к нему уехала? – кричал он в трубку. - Ни к кому я не уехала. Я на вокзале, еду домой. Я через несколько дней вернусь и мы поговорим. - Не уезжай, дождись меня, я сейчас… – связь оборвалась. Ирина занесла вещи в вагон и вышла на улицу. Она надеялась, что Максим успеет и никуда не отпустит её. Это бы значило, что он её любит, что она нужна ему. - Девушка, зайдите в вагон, поезд отправляется, - сказала проводница. Ирина последний раз бросила взгляд на опустевший перрон и поднялась в вагон. Она дремала под стук колёс и покачивание вагона, когда рядом на полке завибрировал телефон. «Что ж всем надо-то от меня? Спать не дадут», - проворчала она про себя. Звонила Маша. Часы показывали половину первого ночи. - Ир, ты дома? - Нет, в поезде. Мы поругались… - тихо ответила она. - Возвращайся немедленно! Максим попал в аварию, он в больнице… Женщина на соседней полке зашевелилась, недовольно вздохнула и отвернулась к стенке. Ирина вышла из купе, подбежала к двери проводника и заколотила в неё. - Что нужно? – заспанная проводница жмурилась от света. - Мне нужно вернуться в Москву. Когда остановка? Проводница посмотрела на часы. - Через десять минут… Ирина вернулась в Москву только утром, уставшая и встревоженная. Она не хотела, чтобы Максим умирал. «Встречайся, с кем хочешь, только живи», - повторяла она как мантру всю дорогу до дома. Когда она приехала в больницу, Максим от полученных травм скончался. От обид не осталось и следа. Одна боль и пустота. Случившееся казалось сном, Ирина никак не могла проснуться, поверить. Перед глазами вспышками возникали чьи-то лица, слова сочувствия не доходили до неё, звучали неразборчивым шумом. - Вот она, - шепнула ей на ухо Маша на кладбище. - Кто? – спросила Ирина, не отрывая глаз от изменившегося чужого лица Максима в гробу возле вырытой свежей могилы. - Та девица, с которой он был в ресторане. «Какая девица? Какой ресторан? О чём она? Максима нет, всё остальное неважно», - подумала Ирина, но послушно посмотрела в ту сторону, куда показывала Маша. - Какая наглость – прийти на похороны. Совсем стыд потеряла, - возмущённо нашёптывала подруга. - Это теперь не имеет значения, - безразлично ответила Ирина. Она старалась запомнить в подробностях этот день, чтобы до конца жизни помнить и винить себя за смерть Макса. Если бы только она не решила уехать, он бы не бросился её догонять, не погиб бы в аварии… Несколько дней она ничего не ела, не пила. От запаха и вида еды на поминальном столе в кафе, куда они приехали после кладбища, её замутило. Ирина еле успела добежать до туалетной комнаты. - Слушай, подруга, а ты, случайно, не беременная? – спросила Машка, везде тенью следовавшая за ней. Ирина задумалась. Маша, как всегда, оказалась права. Столько времени они с Максом ждали, надеялись. Он погиб, а Ирина беременная. Парадокс. Боль потери сменилась радостью надежды. Вот только разделить её не с кем. Максима нет. Он ушёл, оставив ей ребёнка. Ирина была уверена, что будет сын... Автор: Живые страницы. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

- Да что мне их похвалы? Устала я, Коля, понимаешь, устала от гостей. У нас не дом, а проходной двор летом. Да и зимой ты друзей-товарищей в гости тянешь. Вам хорошо, а я всех обслуживаю. Вот твои гости у меня уже где сидят! Мария постучала ребром ладони по шее. Николай с укором взглянул на жену. - Ээээ! Да это, поди, Светка тебе что-то нажужжала. Вечно она воду мутит, фифа городская. - Может, и Светка, а может, и я своим умом дошла, что как-то несправедливо всё. Я, конечно, люблю гостей, но если они только на часок заглянут. Но вот как Смирновы на неделю приезжают, так мне этого не надо. Тебе-то чего, радость – вы с Витьком всю неделю пьете да на рыбалке торчите. А я тут с его женой и их младшеньким с ума схожу. Это же бесенёнок, не угомонишь его, чего хочет, то и творит. Отвыкла я уже от детей маленьких, наш-то уже взрослый. Да и дети не страшно, если на день. Так ведь на мне вся работа гостей принять: накормить-напоить, в баньке попарить да сказками развлечь. Гости довольные уедут, а я потом без сил валяюсь. Дома ничего не сделано, огород зарос. Зато мы все такие правильные и хорошие – приняли друзей по высшему разряду. - Так чего теперь, никого в гости не звать? Скажут, Колька с Машкой совсем зазнались, никого видеть не хотят. - А тебе лишь бы люди про тебя хорошо говорили. А то, что жена батрачит на гостей - тебе плевать. Хоть бы разок сам для всех готовил, мыл, постель стелил. Нее, ты лучше гостеприимного хозяина будешь изображать. Я уж молчу, как матушка твоя к нам в гости ходит - я неделю до и неделю после неё с давлением лежу. Вот она-то предупреждает заранее, да еще и подчеркнет: «Я приду к вам в гости такого-то числа, готовься!» И я понимаю, что нужно готовиться основательно. Генеральная уборка, шикарный стол из 15 блюд, сама чтобы нарядная была и ты в рубашечке. Она как придет, на наш дом сквозь лупу смотрит, выискивают недостатки. А потом еще вердикт выдаст – «Как вы можете так жить? Бардак везде, ремонт не сделан, на столе бедненько. Понарошку живёте…» Потом еще сестре твоей, Вере, начинает про нас всё рассказывать, осуждать. И почему-то после ее визита мне так стыдно становится за свою жизнь, хоть давно уже не девочка. Вот скажи мне, Коль, чего она в нашу жизнь лезет? Вот Веру бы учила, но нет, она ко мне прицепилась. Я понимаю, что от мамы твоей не отвертеться, но разных там Смирновых мне точно не надо больше дома. Как хочешь им говори, что в этом году деревенский курорт «У Коляна» закрывается. Мария рукой махнула и вышла из комнаты. На душе было муторно. Не хотела она с мужем ругаться, не хотела скандал устраивать, но и, правда, ситуация с гостями ее уже достала. Она стала вспоминать, как принимали гостей в семье ее родителей. Отец – известный охотник в области, душа компании! И постоянно у них дома гостили его друзья-охотники. Могли месяц жить в сезон охоты, а мама всех кормила, спать укладывала, обстирывала. Виду она не подавала, никому ничего плохого не говорила, но маленькая Маша видела, как маме тяжело было и неприятно, что в доме чужие люди. Но в те времена так было принято, и все друг у друга неделями гостили. Можно было в любой город поехать и остановиться жить у друзей или родственников. Русские же гостеприимные люди, хлебосольные. И стыдно было кому-то отказать. Да и раньше как-то не присматривались, кто как живет – все одинаково бедно жили. Гостей можно было и на полу разместить и картошкой с капустой накормить. Это теперь почему-то стало стыдно обычной едой кормить, готовят разносолы для гостей. С возрастом детские впечатления как-то забылись, и выйдя замуж, Маша так же принимала толпы гостей у себя дома. В молодости это было в радость, казалось, что жизнь кипит, что у них много друзей. Позже, с появлением детей поток гостей временно иссяк, наверное друзьям не хотелось слушать детский плач по ночам, да и у самих как раз к этому времени появились дети. И вот снова здорова! Дети у всех выросли, разлетелись, и опять все друг к другу в гости стали ездить и неделями гостить. Почему-то в их деревенский дом всем хотелось приехать летом в отпуск. А почему бы и нет – речка, лес, полный пансион. Дешево и сердито, на юга-то каждое лето не наездишься. Маша вдруг поняла, что сама за всю жизнь может раза два у кого-то гостила больше пары дней. Она с Колей редко ездила к родственникам, даже если их искренне приглашали погостить. Не любила она ночевать у чужих людей. И просто всем своим существом чувствовала, что лишние они в доме, что доставляют неудобства хозяевам. Может, она все это так чувствовала, потому что мысленно ставила себя на место хозяйки и помнила свои мысли о гостях. А еще Маше редко нравилась чужая еда, а отказаться от хлебосольства хозяйки неудобно, она же старалась, готовила. Это что, она какая-то нелюдимая, получается? Не надо ей ни у себя дома гостей, ни сама в гости она не хотела. Что интересно, она была очень общительной, любила бывать на больших праздниках, на свадьбах, юбилеях. А вот в своём доме праздников шумных не хотела. Конечно, все люди разные. Кто-то спокойно относится к тому, что его дом становится гостиницей, а кого-то это очень "напрягает". Кто-то легко мирится с тем, что нарушаются его планы, распорядок дня, привычное течение жизни, а для кого-то это - ЧП. Маша еще подумала, что можно гостей принимать, если у тебя хоромы царские и слуги расторопные. А еще лучше – встречаться на нейтральной территории, в кафе, ресторане. А ночуют они пусть в гостинице. Вот только где в деревне рестораны да гостиницы найдешь? Ее невеселые размышления прервал муж. Он присел с Машей рядышком на диван, приобнял ее и сказал. - Машунь, ты прости меня, дурак я, не понимал, что тебе это все не надо. Когда молодые были весело же тогда было. А теперь и возраст и привычки у нас другие. Я тут Смирновым позвонил. И знаешь, чего мы решили – приедет только Витька, а жена его в этом году дачу купила, представляешь. Говорит, нравится ей летом на природе жить. А Витька тоже тебе не помешает, он хочет в палатке пожить у реки, как в молодости, помнишь? Я тоже, наверное, с ним там поживу. Молодость вспомним, посидим, и тебе мешать не будем. Как тебе идея? А с мамой я тоже поговорю. И правда, чего она каждый месяц ревизора строит. Хочет повидаться – пусть просто так приходит. А будет возмущаться, домой к себе принимать не будем, к ней будем в гости ходить. Пусть сама «готовится». Маша с благодарностью посмотрела на мужа и положила голову к нему на плечо. Все-таки муж у нее хороший, а ссориться из-за ерунды не надо… PS. Я считаю, что гостеприимство русских – это навязанный стереотип. Русские, конечно же, люди гостеприимные и хлебосольные, однако ими же придумана поговорка "незваный гость хуже татарина". Да, мы гостеприимны, но только для друзей, званных, желанных и жданных, а не для наглых набежчиков (условных татар), которые не уважают ни вас, ни ваш дом. Автор: Ольга Усачева. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Вот и приходилось Насте сапожки носить с шерстяными носками, а у куртки подворачивать рукава. Но таков был принцип ее мамы - покупать вещи на вырост, чтобы на дольше хватило. Иногда девочке хотелось одеваться как все, а не носить одежду несколько сезонов, но она понимала, что это нерационально и неэкономно. Нерационально - любимое мамино слово. Она была умной, Настина мама. Закончила институт. Вот только в их небольшом городишке мамины знания не пригодились. Неправильную она выбрала себе специальность. В итоге сейчас Вера Петровна работала почтальоном, очень образованным почтальоном. Настя не торопилась домой. Знала, что как только она переступит порог дома, мама подключит ее к делу. Опять же, девочка понимала, что это необходимо, но хотелось оттянуть этот момент. Она подошла к покосившемуся дощатому забору своего дома и очень осторожно открыла калитку. Деревянная калитка, как и весь забор, давно прогнила и требовала срочной замены. Вера Петровна вздыхала и копила деньги, а пока попросила дочку аккуратнее открывать и закрывать калитку, чтобы она не развалилась окончательно, пока нет денег поменять забор. Кроме забора в доме много чего еще требовало ремонта. В частном доме всегда так - то одно, то другое. Не успеваешь подлатать крышу, как штукатурка начинает осыпаться. К слову сказать, крышу перекрыли совсем недавно. И в Настиной комнате не стоял больше тазик, в котором вода каждый раз в дождливую погоду и по весне накапливалась всё с большей скоростью. На эту крышу матери Насте пришлось копить очень долго. Но надо отдать должное Вере Петровне, она никогда не опускала руки. Давно махнув рукой на себя, она как могла одевала дочку, старалась чтобы Настя всегда была накормлена и в школе всегда сдавала на все необходимое. Иногда женщина отдавала последние деньги, лишь бы к её Насте в школе было нормальное отношение. Опять же, содержание частного дома постоянно требовало денег, а Вера Петровна хотела, чтобы дочь росла в нормальных условиях и не капала вода ей на голову, и не рассыпалась под её руками калитка при входе во двор. Настя ещё помнила, как они переехали сюда, в этот дом. Он был нежилой и в ужасном состоянии. Дом Настиной маме достался от какой-то двоюродной бездетной тетки. Когда-то она пыталась его сдавать, но квартиранты осмотрев так называемые "апартаменты", уходили с усмешкой. Потом в доме лопнуло отопление, а со временем отключили газ. Сейчас Насте четырнадцать, а в этот дом они переехали, когда ей было десять. Девочка очень хорошо запомнила все обстоятельства этого переезда. До десяти лет Настя считала, что у неё прекрасная семья. Мама и папа никогда не ругаются, а папа всё время работает. Она не могла знать, что только благодаря стараниям мамы она никогда не видела скандалов. Женщина придерживалась принципа, что дочка не должна быть в курсе всех разногласий между мамой и папой. Вера Петровна старалась выяснять отношения с мужем так, чтобы Настя их не слышала. А женщина подозревала, что ее муж гуляет. Ну, а как еще объяснишь, когда его постоянно нет дома и он ссылается на работу, а денег при этом в семье не прибавляется. Скорее наоборот, Володя зарабатывает все меньше и меньше. А потом все вскрылось, вскрылось как огромный нарыв. Владимиру надоели упреки жены, и он решил во всем сознаться. У него была женщина. Более того, он собирался начать с ней жить, а жене заявил о разводе. Вера приняла удар достойно. Не закатывала истерик, когда муж заявил, чтобы она уходила из его квартиры. Даже маленькая Настя своим еще детским умишком начала понимать, что папа поступает нехорошо, выгоняя их из дома. Некуда им было пойти! Вера Петровна забрала вещи и кое-что из мебели. То, что "с барского плеча" разрешил забрать муж. Это было наподобие подачки и будь у Веры хоть какие-то возможности, она бы отказалась. Но выбирать женщине не приходилось. Настя навсегда запомнит тот день, когда они с мамой переступили порог этого дома. Стылые комнаты, мрачные, грязные, с развороченными батареями. Вера всегда старалась держаться при дочери, но в тот день не смогла. Побродив немного по дому и не зная с чего начать она опустилась на грязный деревянный пол и разрыдалась. Настя впервые видела свою маму такой отчаявшейся. Ей стало страшно. Она тоже заплакала. И вот тогда Вера Петровна взяла себя в руки. -Ты чего, Настя? Не плачь. Все у нас с тобой будет хорошо. Это кажется, что здесь так плохо. Но, как говорится - "глаза боятся, а руки делают". Им тогда еще очень повезло, что Владимир решил выставить жену с дочкой поздней весной, когда уже не нужно было топить. Случись это зимой, все было бы гораздо хуже. А так, за лето Вера Петровна успела поменять в доме отопление, подключить газ и немного привести дом в порядок. Правда, на это ушли все деньги, что имелись у женщины. А дальше началась борьба за выживание. Именно так характеризовала Вера их с дочкой жизнь. И Настя активно участвовала в этой борьбе, внося посильную помощь. Девочка вошла во двор, прикрыла калитку и уже тут почувствовала запах тушенной капусты. Значит у мамы процесс идет полным ходом. Вера Петровна вставала очень рано, чтобы до обеда успеть разнести почту. А потом начинала печь пирожки. Напечет побольше и, пока они горячие, бежит на местный рынок продавать их торгашам. Распродаст все, снова бежит домой и снова печет. С новой партией бежит уже на вокзал к вечерним поездам. Естественно, все это было незаконно, но и на рынке и на вокзале Веру Петровну уже знали и особо не гоняли. Одинокая мать крутится как может, а на зарплату почтальона содержать частный дом и одевать дочку просто нереально. Настя маме помогала как могла. В четырнадцать лет она уже могла испечь отличные пирожки, но девочку тошнило от запаха капусты и от картошки. Поэтому и брела она иногда так медленно домой. Зашла, увидела загнанную мать в плотно повязанном платке метавшуюся от плиты к столу. -Настя, включайся, не успеваю. На рынке все уже, наверное, проголодались. Сейчас купят беляши в чебуречной и останусь я со своими пирожками. У Насти тут же проснулась совесть. Мама же ни минуты не отдыхает, а она бессовестно шла после школы вразвалочку. Девочка быстро разделалась, вымыла руки и повязала платок. Это было обязательным условием, и мама за этим строго следила. На ходу сжевав два опостылевших ей пирожка, девочка включилась в работу. Так было всегда, с момента развода родителей и до Настиного восемнадцатилетия. В восемнадцать Настя училась на предпоследнем курсе училища, а по вечерам смогла подрабатывать посудомойкой в ресторане. Только тогда она смогла уговорить маму немного выдохнуть и не бегать со своими пирожками хотя бы на вокзал. На рынок Вера Петровна продолжала ходить. Основная выручка была там. Только так, непрерывно трудясь, крутясь, "как белка в колесе", Вера Петровна могла выживать вместе с дочкой, а Настя с детства узнала цену каждой копейки. Что касается Настиного отца, то с тех пор, как он их выгнал, его имя в доме было под запретом. Вера Петровна запретила Насте упоминать о нем, как будто он умер. На алименты она правда подала, но Настя знала, что отец платит копейки, получая основную часть зарплаты неофициально. Все, что девочка о нем знала к своим восемнадцати годам, это то, что отец продал квартиру, в которой когда-то они жили, и переехал к своей новой женщине в другой конец города. С дочерью общаться мужчина не стремился, и Настя начала забывать, как он выглядел. Девушка училище закончила, но с ресторана не ушла, так и продолжая там работать, теперь уже на полную ставку. Она привыкла, а позже познакомилась там со своим будущим мужем. Коля не был посетителем ресторана. Ресторан был очень дорогой, а Николай всего лишь доставлял в него продукты, являясь одновременно водителем и грузчиком. Занося коробки в подсобное помещение, он часто сталкивался там с Настей и как-то пригласил её погулять в выходной. Девушка согласилась, ведь парень был симпатичный и такой же простой, как она сама. Сколько угодно можно мечтать о принцах, восседающих в зале ресторана со своими роскошными девушками, но в жизни такой парень никогда не обратит внимание на посудомойку. И Настя не витала в облаках. С Колей она могла не стыдиться своей работы и того, что её мама продаёт пирожки на рынке. Коля и сам был из семьи работяг, живущих в квартире барачного типа, на окраине. Так что получалось, что Настя, живущая во вполне приличном к тому времени трёхкомнатном частном доме для Николая была чуть ли не мажоркой. Он с родителями и младшим братом всю жизнь прожил в одной комнате, перегороженной на две маленькие клетушки. К тому же, отец Коли был большим любителем выпить, так что у парня не имелось ни автомобиля, ни каких бы то ни было накоплений. Настина мама, познакомившись с Колей, только вздохнула. Не такого жениха она хотела для дочки, это понятно. Хоть бы чуть-чуть пообеспеченнее был. Ну, а куда ж деваться теперь? Чай сами не голубых кровей! Через год знакомства Настя забеременела. Можно сказать, из-за скупердяйства и неосторожности Николая. Парень не стал увиливать и предложил расписаться. Денег на свадьбу у него не было. Вера Петровна все-таки позвала близких родственников и родителей жениха. Посидели по-семейному, отметили бракосочетание. Жить молодые остались в доме Веры Петровны. Куда же им еще податься без денег? К тому же, жилплощадь вполне позволяла. Когда у Насти родился мальчик, и она не смогла работать, стало хуже. Вера Петровна уже не могла торговать пирожками. Прошли те времена, и с этим стало намного строже. Но она все еще работала почтальоном и, чтобы помочь семье дочери, подрядилась мыть полы в здании почты. Время шло, и вот уже Настин сын пошёл в третий класс, а младшая девочка ходила в садик. Коля всё так же работал водителем, но теперь уже в другой организации и зарабатывал поприличнее. Вера Петровна смогла наконец-то уйти на пенсию и нянчила внуков, пока дочь с мужем были на работе. Семья "звёзд с неба не хватала", но жила вроде бы сносно, как все. Тянули зарплату до конца месяца. Бывало, что и в долги залазили, но Настя не жаловалась. Она привыкла так жить и понимала, что мечте мужа о собственном автомобиле, скорее всего, не суждено сбыться. Однажды Николай вернулся с работы намного позже обычного и домой вошёл весь такой загадочный. Настя с Верой Павловной сидели за кухонным столом и лепили пельмени. Коля зашёл, подмигнул жене и махнул головой, призывая её выйти. Настя отряхнула руки от муки и пошла за мужем. Возле двери он схватил ее за руку, потащил на улицу. Вывел за ворота и, сияя, как начищенный пятак, указал на новый автомобиль, который был припаркован почти вплотную к их забору. Это была иномарка, название которой Настя не знала. Красивая, по всей видимости, дорогая иномарка. Для пущего эффекта Николай покрутил ключом от машины перед носом жены. -Коля, что это? - устало вздохнула Настя. - Чья это машина? -Ты не поверишь, наша с тобой! - улыбался мужчина во весь рот. - Это подарок. Настя смотрела на мужа, как на дурачка, а он только хитро посмеивался. -Что за чушь, Коля? Какой еще подарок? Говори уже, а то сейчас лопнешь от своей загадочности. -Короче, иду я, значит, сегодня с работы, - начал Николай. - Иду возле молокозавода, там где тротуара нет и приходится ходить по проезжей части. И вдруг прижимается ко мне черный кроссовер, чуть не сбил, ей-Богу. За рулем такой представительный мужик. Он, значит, дверцу открывает и приглашает меня сесть. Говорит, что его зовут Владимир Леонидович. Коля сделал многозначительную паузу и посмотрел на жену. Настя молчала, ожидая продолжения рассказа. -Да ты что, не поняла, что ли ничего, Настя? - вскрикнул Николай. - Владимир Леонидович - отец твой. Решил он, значит, с зятем познакомиться. Повез меня в ресторан, рассказал там о себе. Оказывается, он был женат на очень богатой женщине, а недавно овдовел. Ему остались все деньги и производство жены. И вот он хочет наладить контакт со своей дочерью, то есть с тобой. Хочет видеться с внуками. Узнав, что у нас с тобой нет машины, он подарил нам вот эту. По документам она пока его, но Владимир Леонидович заверил меня, что как только ты начнешь с ним общаться, машину он переоформит. Настя, дело за тобой. Настя стояла вся красная от возмущения. -Вот значит как? Общаться он захотел? С внуками видеться? А где он раньше был, когда мама в тридцатиградусный мороз бегала по рынку с пирожками, чтобы только меня прокормить? Может быть, не исчезни он из нашей жизни, мне не пришлось бы в восемнадцать лет мыть посуду в ресторане. Легко ему быть добреньким теперь. -Настя, помолчи ты, не тарахти. Всё, что было, давно быльем поросло. Владимир Леонидович нормальный мужик. Сказал, что будет помогать материально, возьмет меня на работу. Подумай о наших детях. Ты хочешь, чтобы они росли так же, как мы с тобой, вечно перебиваясь? Смотри, мы уже сейчас сможем ездить на хорошей тачке, возить на ней своих детей. И то ли еще будет! Неужели из-за своей глупой детской обиды ты не дашь нам шанс жить хорошо? Давай возьмем детей и прямо сейчас покатаемся по городу. Настя смотрела на машину, и на ее глаза наворачивали слезы. Да чего там греха таить? Конечно же, ей хотелось. Хотелось машину. Хотелось лучшего будущего для своих детей. А может быть... -Надо пойти и рассказать обо всём маме, - решительно направилась к дому женщина. - Рассказать и узнать её мнение. Настя шла к двери, а Коля бежал за ней, хватал за руки, заглядывал в глаза и уговаривал не торопиться. Веру Петровну он успел узнать хорошо и догадывался, какой будет её реакция. Николай не ошибся. Вера Петровна выслушала их внимательно и спокойно, очень спокойно. Можно сказать, что на её лице не отразилось никаких эмоций. Также невозмутимо она произнесла: -Если вы будете с ним общаться, для вас нет больше места в моём доме. Не будет у меня и дочери и я попрошу вас забыть о моём существовании. -Ааа, Владимир Леонидович так и предполагал, - взвился Николай. - Он предвидел вашу реакцию, поэтому сразу сказал, что когда вы выгоните нас из дома, он купит нам квартиру. Слышала, Настя, твой папа пообещал купить квартиру. Хорошую, в центре города. Так что мы съедем, съедем в ближайшее время, Вера Петровна, не переживайте. Настя во все глаза смотрела на свою маму и понимала, что внешнее спокойствие дается ей с большим трудом. Что за этим невозмутимым лицом скрывается огромная боль. Боль от предательства. Видела Настя и то, что мама с трудом сдерживает слезы и уже набухли ее глаза. Красные огрубевшие руки Веры Петровны лежали на коленях. Настя помнила, как эти руки лепили пирожки, как бегала с ними мама в любую погоду и как отдавала последнюю копейку за обеды дочери, лишь бы только Настя не была хуже других. Настя заплакала первая. Заплакала и закричала на своего мужа, который готов был уже кинуться собирать вещи: -Никуда мы не поедем, слышал? Нам не нужны подачки от этого человека. Выжили мы как-то без него раньше, проживём мы теперь. А ты поедешь и вернёшь ему ключи от машины. Прямо сейчас! Я не хочу, чтобы эта машина лишнюю минуту стояла возле наших ворот. Сейчас же, ты слышал, Коля? Настя кричала на мужа и плакала. Тут уже прорвались слезы и у Веры Петровны. Всхлипнув, она поднялась со стула и протянула руки к дочери. Настя обняла маму. Они стояли обнявшись, а Николай, матерясь себе под нос и проклиная тупых баб, вышел из дома, чтобы поехать и вернуть машину. Автор: Ирина Ас. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

- Так к дочери уехала с утра. С внуками помочь. У тебя еще пара часов есть. А потом буря будет. Татьяна, соседка Ивана, улыбнулась на прощание, и ушла. А Иван Иванович подкрутил концы усов, придав им правильное положение, соответствующее ситуации, и вдруг громко свистнул на весь двор. Перепуганные воробьи шарахнулись с чахлого куста сирени, растущего у гаражей, а два старых кота, которые дремали на солнышке, развалившись на лавочке, пока не занятой старшим поколением двора по улице Мичурина сорок шесть, даже ухом не повели. А зачем волноваться, если это их не касается? Ивана они знали, как человека здравого, щедрого и к животным питающего самые теплые чувства. С тех пор как он поселился в этом доме несколько месяцев назад, ни один из дворовых котов не остался голодным. - Полезные животины. Их беречь надо! – отвечал он на возмущенные речи молоденькой Кати, которая объявила себя старшей по дому. - Вот вы их прикармливаете, а они потом гадят где попало! И вообще! Мы никогда от них не избавимся, пока будут такие доброхоты как вы! - А зачем от них избавляться? Мышей-то сама ловить будешь? - Каких мышей?! Нет у нас никаких мышей! Я службу специальную вызывала! - Так лето сейчас. А по осени – посмотришь. Дом наш на краю города. Чуть дальше поля. Куда мышам деваться? - И все-то вы знаете! - В деревне жил. У бабушки. Оттого и знаю. А котов не тронь. Я сказал. Пусть живут! Их тут не десяток, а всего три. Да и старые уже. Котят не наделают. - Откуда вы это знаете?! - Так я их в клинику возил. Обидели их там. Теперь потомства не дадут. - Если вы такой добренький, так и возьмите их к себе! - Не могу. – Иван грустно улыбался и подкручивал ус. – У Сашеньки аллергия. Катя возмущенно фыркала и искала новый повод, чтобы придраться к соседу. Но с каждым днем поиски становились все труднее. К удивлению Кати, соседи с Иваном ругаться наотрез отказывались. - Я не понимаю, что происходит! Раньше только и слышала: «наведи порядок»! А теперь что? - Катя, потрясая пачкой бюллетеней, возмущенно вздыхала. - Катюша, так и наводи! Кто тебе мешает? – Татьяна пожимала плечами, подписывая очередной опрос, проводимый ТСЖ. – Только не понимаю я, почему ты к Ивану пристала? Чем он тебе не угодил? Хороший же человек! - Ну откуда вы знаете, что он хороший?! - Так видно! Если человек живет по совести, то он – хороший. – Татьяна удивленно смотрела на Катю. – Неужели непонятно? - Нет! Непонятно! Вот вы говорите «по совести». А это как? Да и вообще, что он за человек такой? Четверо детей, а живет сам, без женщины! - Мало ли, что в жизни бывает. Случилось так, что женщины нет рядом. Зато дети есть. - Странно это все. Дети на него непохожи совершенно! Младшие вообще непонятно от кого! Вы глаза их видели? - Так, может, у мамы такие были. - Ага! А с остальными как? У них-то не раскосые! Да и старшая дочь – блондинка! Это как? - А никак! У Иваныча-то только усы густые, а голова, как коленка – лысая! Мало ли какие кудри на ней росли! Может и он блондином был? - Ой, Татьяна Григорьевна, что вы глупости говорите?! Понятно же, что дети не его! Или, по крайней мере, не все его родные. Нечисто там все и вы это тоже понимаете! Вот только почему-то пытаетесь защитить его. Зачем? Я бы уже давно к участковому сходила и потребовала выяснить все. - А почему не сходишь? - Так не даете! Знаете, как меня Вера Платоновна отругала за эту затею?! Сказала не совать свой длинный нос в чужие дела! Вот! А разве это чужие дела? А если рядом с нами что-то нехорошее творится? Тогда как? - Ох, Катя! Вот ты молодая вроде, деятельная, а такая… Замуж тебе пора! Вот! И детей рожать! Чтобы голова была делом занята! Почему ты о людях так думаешь? Почему только плохо может быть и никак иначе?! – Татьяна изменила своим принципам и впервые в жизни заговорила так, как когда-то учила ее бабушка. - Не спускай глупости человеческой, если тебя коснуться попытается. Сама не лезь на рожон, но если услышишь, как при тебе хорошего человека с грязью мешают – не молчи! - Почему, ба? - Потому, что в следующий раз сама можешь оказаться на его месте и никто за тебя не заступится. Мало добра в мире стало. Ох, как мало! Люди злые. Пальцем показать, оговорить – ничего не стоит! А отмыться потом сложно. И никто не знает, как это злое слово, брошенное впустую, жизнь человеку повернет. Понимаешь? Таня, которой на момент разговора было всего тринадцать, ничего особо не поняла. Это уже позже, когда Татьяна стала гораздо старше, бабушка ей рассказала свою историю. - Папа мой врачом был. Хорошим врачом. Очень хорошим. Оперировал, науку вперед двигал. Да только не нравился многим. Работать умел. Вот и оговорили его. Да так, что чуть по этапу не пошел. Если бы не его учитель, который не побоялся вступиться, рискуя потерять все – репутацию, карьеру, имя, папа мой так меня и не увидел бы. Я ведь родилась, когда все это случилось и он ожидал суда. Вот так бывает в жизни, Танечка. Чужой человек встал на защиту и бился до конца, пока не восстановил реноме моего отца. И он же после уговорил папу вернуться в профессию. И способ выбрал для этого очень интересный. Знаешь, что он сделал? - Что? - Подарил отцу тетрадь. Обычную такую, толстую тетрадку, в какой студенты пишут. И приказал записывать туда имена людей, которым папа еще поможет. Сделал операцию, спас человека – запиши! И еще сказал, что отец должен помнить – кроме этого имени, рядом незримо будут стоять еще и другие. Детей, матери, жены, родственники, друзей. Всякое, конечно, бывает, но обычно чья-то операция – это надежда не только для пациента, но и для его близких. Что он жив останется. Что еще какое-то время ему отмеряно будет рядом с теми, кто его любит… - И дедушка это делал? - Конечно. А когда его не стало, я эту тетрадь нашла… Она была больше чем наполовину исписана, понимаешь? Разговор этот Татьяна помнила очень хорошо. Поэтому и не смолчала. Катя, конечно, на нее обиделась, но Татьяне было уже все равно. Она решила действовать. Ведь, как она сможет защитить Ивана, если ничего о нем не знает? А если чего-то не знаешь, что надо сделать? Правильно – спросить! И не у кого-то, как Катя придумала, а у самого Ивана. В выходной день Татьяна испекла свой фирменный пирог и пошла знакомиться с новым соседом. Конечно, «новым» его назвать можно было с натяжкой. Все-таки Иван уже несколько месяцев жил рядом. Вежливо здоровался, в помощи, если просили, не отказывал, но в гости к себе никого не звал и близких отношений ни с кем не заводил. Визит Татьяны, впрочем, он оценил правильно. Распахнул дверь шире и махнул рукой: - Проходи! Это прозвучало так просто, что Татьяна, которая работала в школе и привыкла называть всех вокруг по имени-отчеству, даже не обратила внимания поначалу, что сосед перешел с ней на «ты». Пирог был принят с восторгом и благодарностью. Детвора засуетилась на кухне, готовя чай, а Иван поманил Татьяну за собой. - Пойдем, покажу тебе, как мы живем. Квартира Татьяну поразила. Светлая, чистая, все на своих местах. В детских был такой порядок, что она от удивления открыла рот. - Что ты застыла? - Иван, как?! Поделись своим секретом! Вот прямо сейчас мне расскажи, как тебе это удается?! - Что? – Иван искренне недоумевал, глядя как Татьяна, открыв рот от восторга, озирается по сторонам. - Так воспитывать детей! Я – педагог. У меня диплом и не один, куча всяких грамот и благодарностей, но если бы ты видел, что творится в комнате у моих девчонок! Там же будто Мамай прошел! И неважно, была там уборка пять минут назад или нет. А у тебя тоже две девочки и такой порядок! - Мне проще. У меня девчонки разного возраста. А у тебя погодки, так? - Так. - В том и разница. Дианка маленькая еще и Саша ей помогает, конечно. Уборка в комнате пока на старшей. Хотя она потихонечку Диану приучает вещи складывать и за собой убирать. Нет никакого секрета, Таня. Давай я тебе нашу историю расскажу, и ты все поймешь. Тебе можно. - Рассказать? - Да. Я не всякого в дом пускаю. Люди ведь разные. Не всякий с добром придет. - А почему ты решил, что я с добром пришла? Из-за пирога? - И из-за него тоже! – Иван рассмеялся. – Нет, конечно. Потому, что ты пришла. Вот так запросто, не собирая сплетни по углам. Пришла спросить, ведь так? - Так. - Вот я тебе и отвечу. Если что интересно будет – спрашивай, не стесняйся. Если где промолчу – значит не хочу говорить на эту тему. Да что я тебе объясняю, ты и так все понимаешь. Пойдем! В гостиной, которая была и комнатой Ивана, уже был накрыт стол и восемь внимательных глаз уставились на Татьяну, когда она вошла туда вслед за хозяином квартиры. - Знакомься, Таня. Александра, Олег, Роберт и Диана. - Очень приятно с вами познакомиться! - Почему? – Роберт, мальчик с ясными, чуть раскосыми глазами, наклонил голову и пожал плечами. – Почему нужно говорить, что приятно познакомиться? А если нет? - Ты хочешь, чтобы я ушла? – Татьяна чуть напряглась. - Нет! Просто мне интересно, зачем так говорить? - Это форма вежливого ответа. Есть такое слово – этикет. Знаешь, что это такое? Разговор пошел дальше, и Татьяна начала понимать – она попала в дом, где все ей интересно. И этот мужчина, и его дети, и как все здесь устроено. Чай был выпит, пирог съеден, девочки убрали со стола и ушли в свою комнату. Роберт очень серьезно пожал руку Татьяне и спросил: - А вы в нашей школе работаете? Я вас там не видел. - Нет, Роберт, в гимназии в центре города. - Жаль. Я хотел бы, чтобы вы учили меня. Вы интересно рассказываете. - Спасибо! Ты очень любезен. - Это тоже форма вежливого ответа? - Да. - Хорошо. Я запомню. Иван кивнул сыну и мальчишки тоже ушли, а Татьяна повернулась к хозяину дома: - Расскажешь? - Конечно. Ты ведь для этого пришла. Спрашивай. Я не умею хорошо говорить. На вопросы отвечать легче. - Хорошо… - Татьяна задумалась, а потом все-таки решила не ходить вокруг да около. – Они ведь не все твои? - Угадала. Я тебе даже больше скажу. Все они мои дети, но ни один из них по крови не мой. Удивил я тебя? - Не то слово! - А вот так в жизни бывает. Я ведь тот еще гуляка! Сейчас-то уже, конечно, остепенился, а по молодости был – ух! Люблю смотреть на красивое! На море, небо, цветы, детей, и, конечно, на женщин! Только вот, мама меня так воспитала, что смотреть просто так я не умею. Чего попусту пялиться, если женщина тебе нравится? Действовать же надо! Вот я и женился на каждой из своих «любовей». Сначала на Сашиной матери. Мы познакомились, когда я приехал на Север в командировку. Глупый был, молодой. Понятия не имел, куда подался и зачем. Хотелось славы и денег. Я ведь журналист. Слышала поговорку: «Волка ноги кормят»? Вот это про меня в те годы. Мотался по всей стране, выискивая интересные сюжеты для своих очерков. Вот и туда приехал, чтобы написать очередную статью, да только чуть было там и не остался. Сашкина мама меня спасла. А то замерз бы там, к чертовой матери, едва выйдя из здания аэропорта. - Почему? - Так Север же. Я из Москвы уезжал – там середина осени, тепло еще. Умные люди говорили мне, что вещи с собой теплые надо брать, но я решил, что ни к чему это. Лечу-то на пару дней. Зачем с собой лишнее таскать? Куртку, конечно, надел потеплее, а вот ни перчаток, ни ботинок теплых взять с собой не додумался. Меня должны были встретить, но что-то там не срослось и пришлось добираться до места самому. Я сунулся было найти такси, но не учел местную специфику. Пока слонялся у аэровокзала, замерз так, что уже и соображать перестал толком. А ведь времени прошло всего ничего. Просто очень холодно там. Морозы уже стояли. А я, считай, раздетый. Сашина мать меня увидела, когда с работы возвращалась. Она стюардессой работала. Ахнула, за руку схватила, и бежать. Сильная была! Бежит и меня за собой тащит! А я еле ноги передвигаю уже, так замерз. Потом уже она спросила, почему я в здание аэровокзала не вернулся, когда машину сразу не нашел, а мне и ответить нечего. Совсем голова не соображала. Страшно это. Я потом понял, что там нельзя на месте стоять. Двигаться нужно. Там для меня выражение: «Движение – жизнь!» стало по-настоящему понятным. Тебя словно выключают. Становится все равно, куда идти и что делать. Хочется просто сесть где-нибудь, у лучше даже - лечь, и закрыть глаза. А так нельзя! Но я-то об этом ничего не знал! Марина, так мать Саши звали, меня к себе тогда увезла. Поняла, что лучше за мной присмотреть. Она очень простая была, открытая. Заставила меня съесть полбанки малинового варенья, напоила чаем, накормила пельменями и уложила спать. А на следующий день достала отцовские варежки на меху, большущие такие, и шапку. Заставила меня все это надеть и выдала еще в придачу унты. А меня смех укрыл, когда я представил на кого похож во всей этой амуниции. Марина мне у виска покрутила и отправила по делам, наказав вечером прибыть с отчетом. Вот так мы и познакомились. О том, что у нее дочь есть, я узнал не сразу. Девочка у соседки жила, когда мать в рейс уходила. - Не испугало тебя наличие ребенка? - Нет. Я же говорю, молодой был. И разве это трудность какая? Ребенок… Подумаешь! Марина меня покорила своей непосредственностью и теплотой. Она была… Солнышко. Нежное такое, ласковое. Не сибирское совсем. Всех любила вокруг. Дочку, меня, маму свою, подруг. Муж ее бросил, но она и его умудрилась простить. Говорила, что сердцу не прикажешь любить. Если прошли чувства, то зачем мучиться? Кому от этого хорошо будет? Я ее не понимал тогда. Потом понял. Жаль, что поздно. - Почему? - Мы сошлись. Она переехала ко мне в Москву. А через четыре года мы узнали, что у нее проблемы со здоровьем. Боролись, конечно, но врачи не боги. Могут не все… Иван отвернулся, и долгая пауза повисла, словно безмолвно продолжая рассказывать обо всем пережитом им. - Саше тогда было всего девять. Она перестала спать по ночам. Плакала в подушку, а говорить со мной отказывалась. Боялась. - Чего? - Что я ее к отцу отправлю. У него другая семья уже была к тому времени. Двое детей. Саша как-то раз туда в гости съездила по настоянию Марины. Та все мечтала, что дочь с отцом общаться будет. Но оказалось, что желание это было только с Маринкиной стороны. Не получилось там никакой любви и мира. Саша вернулась тогда на неделю раньше, несмотря на то, что билетов не было и отцу пришлось договариваться с проводниками, чтобы посадить ее на поезд. - Он что, отправил ребенка одного?! – Татьяна даже рот открыла от изумления. - Да. Восьмилетнюю девчонку через полстраны! Представляешь? Маринка тогда впервые перестала быть ласковым солнышком. Она стала светилом, которое чуть не выжгло все вокруг… С отцом Саша больше не общалась. И сама не хотела, и Марина была против. - И как вы решили? - С Сашкой? Не без труда. Пока Марина по больницам кочевала, я ездил к нему. Уговорил написать отказ от ребенка, а потом удочерил Сашу. Понимал, что ее со мной не оставят, если с Мариной что-то случится. Сложно было, но друзья помогли. Мой одноклассник бывший хорошим юристом стал. Вот он и помог. Саша официально стала моей дочерью, а еще через полгода Марины не стало. - Это очень страшно… Такая молодая женщина… - Слишком молодая. Она все сокрушалась, что мало успела. Мечтала увидеть дочку на выпускном… Не получилось… - Иван кивнул на фотографию красивой зеленоглазой женщины, висевшую на стене. – Вот она, моя Маришка! Красивая, правда? - Очень! – Татьяна кивнула, разглядывая портрет. – Саша на нее похожа. - Да! Такая же растет. Красивая и добрая. Надежная… Вся в мать… Если бы не она, я не знаю, как справлялся бы с младшими. Саша у нас главная. Ей всего шестнадцать, а она всегда знает, как лучше. Вот откуда что берется? Не знаю. Но без нее я бы точно не справился! - А другие дети? Они ведь тоже не твои? – Татьяна прислушалась к смеху, доносящемуся из детской. - Угадала. Хотя, снова мы не о том. Мои они! А чьи же? Я им отец. - И хороший, как я погляжу. Вань, а откуда у тебя столько-то? - Олежка и младшие от второй жены. - Не похожи они на родных. - Так и есть. Олег Свете не родной сын. Племянник. А Роберт с Дианкой – ее дети от первого брака. Закручено? - Не то слово! - А там вообще все сложно было. Мы жили рядом. Соседи. Я же квартиру свою, родительскую продал, когда Марина болела. Купил поменьше в другом районе. Да, не центр, но район неплохой. Метро рядом. И клиника, где Марина наблюдалась. Плохо было только то, что никого мы там не знали. Мамы ни моей, ни Маринкиной, уже не было к тому времени, помочь некому, а Сашку одну оставлять нельзя было. Вот Света и помогала мне с дочкой, когда я по командировкам мотался. Считай, няней у меня работала. Я ей платил за это дело. Пока не узнал, что она выпивает. - Как это? – ахнула Татьяна. – А дети?! Она при них? - Нет, притона у нее не было. Она в свой дом никого не пускала. Но могла уйти почти на сутки, оставив детей одних. - Как же это… - А вот так. Беда там была с этим делом. У нее все в семье выпить любили. И сестра, от которой в наследство Светке Олежка достался, и родители. Сестра под машину попала по пьяни. Шла домой, к сыну, да так и не дошла. Мальчишка больше суток один просидел в квартире. Два года ему тогда было. Не помнит, конечно, ничего, но один оставаться боится до сих пор. Не любит. Ходит за мной или ребятами хвостом, чтобы одному в комнате не сидеть. Светлана, когда сестры не стало, еще в хорошем состоянии была. Оформила опеку над племянником, а через год замуж вышла. С мужем они хорошо жили. Он любил Светку. И к Олегу тоже привязался. Своих детей хотел. Роберт родился, потом Диана. А потом беда случилась. Отец их на стройке работал. Крановщиком был. Зарабатывал хорошо, да и уважали его там. Хорошим специалистом числился. Что уж там случилось, так и не разобрались, но кран упал. - Да как же это? – Татьяна оглянулась, опасаясь, что кто-то из детей услышит их разговор. - Они все знают, — правильно истолковал ее беспокойство Иван. – Я ничего от детей не скрываю. Раз соврешь или недоговоришь, и пиши-пропало. Не поверят тебе больше! А я не могу так. Им, кроме меня, в этом мире верить некому. Родни-то больше нет. - Ваня, а как же дети у тебя оказались? - А очень просто. Света сорвалась тогда. Стала пить. Мы с ней познакомились, когда едва полгода прошло после того, как мужа она потеряла. Год где-то знались, а потом я понял, что спасать ее надо. Нельзя смотреть просто так, как человек уходит. Ее уже и дети не держали. Сашка моя плакала, просила ей помочь. Света ведь добрая очень была. Умела сердцем согреть. Вот и Сашу мою приняла как родную. Когда трезвая была, умела поговорить так, чтобы душа порадовалась. А Саше этого так не хватало… Мамы не стало, я работал много. Все волновался, что не смогу ее обеспечить так как нужно. Девочка же… - Вы со Светой узаконили отношения? - Да. Она стала моей женой. Жаль, что ненадолго. - Что с ней случилось? - То же самое, что и с сестрой. Карма у них такая, что ли… Не знаю, как назвать еще такое совпадение. Я уехал в очередную командировку. И даже не очень переживал. Света к тому времени уже лечилась. Мечтала, что одолеет эту напасть. Держалась, как могла. Почему в тот день она оказалась в старой своей компании? Я не знаю. Саша говорила, что с утра все было как обычно. Завтраком накормила всех, младших в сад отвела. Собиралась на работу. Но так туда и не дошла. Пропала. Старшие из школы пришли и поняли, что что-то неладно. Света почему-то бульон на плите оставила. Хорошо еще, что они вовремя вернулись. Там уже на донышке оставалось. Еще чуть – и пожар. Саша суп доварила, Олега накормила, младших из сада забрала, а потом позвонила мне. Когда самолет в Москве сел, я уже знал, что случилось. Домой боялся ехать. Не знал, как детям расскажу… - Какое горе… - Да… И ни одного ответа. Я ведь нашел тех, с кем она была в тот день. Они мне ничего вразумительного сказать не смогли, кроме одного. - Чего же? - Она странной была в тот день. Пробыла с ними совсем недолго и все говорила, что в последний раз. Так и оказалось… Они помолчали. Из детской доносился смех и азартные возгласы. Детвора играла в какую-то настольную игру. - А потом? – Таня поежилась. Рассказанное Иваном вызывало у нее самые противоречивые чувства. - А что потом? Мне пришлось очень постараться, чтобы дети остались со мной. Я не мог их отдать, понимаешь? Да, не мои они, но к тому времени мне отцом звали уже все, не только Сашка. Как я мог их бросить? Вот так и живем! Сложно, врат не буду. Не в лесу ведь живем. Люди разные попадаются на пути. Очень разные. Нам пришлось переехать снова, чтобы на детей пальцем никто не показывал. Но оно и к лучшему. Квартира больше, да и работа у меня хорошая теперь. Могу больше времени с детьми проводить. Не все у меня получается, конечно. Но я делаю, что могу. - И это немало, Ваня. Немало… Дети у тебя замечательные. И им очень повезло, что судьба так их пожалела и выдала им такого родителя как ты. Поверь, я знаю, о чем говорю. Я много отцов видела за то время, пока в школе работаю. А еще, я, ведь, тоже мама. И знаю, как тяжело с детьми бывает. А потому, если нужна будет помощь – не стесняйся. Обращайся. Это не формально сейчас сказано, и я хочу, чтобы ты это понял. - Я знаю. - Откуда? - Научился за столько-то лет немного в людях разбираться. Тань, а если я прямо сейчас твоим предложением и воспользуюсь? Помоги мне Роберта в гимназию устроить. Я ходил на прием к директору, но мне отказали. А у сына голова светлая. Я хочу, чтобы он учился! - Я заметила, что у него голова светлая! – Татьяна рассмеялась. – Он очень любознательный мальчик! Помогу, конечно. Не вопрос. - Спасибо! - Нет. Это тебе спасибо, за то, что ты… Человек, Ваня. Ты – человек! И пока такие, как ты есть и мир этот стоять будет. Немного пафосно прозвучало, но я так думаю. А сейчас пора мне. Засиделась. Скоро девчонки мои с тренировки придут. Я позвоню! Татьяна ушла, а Иван долго еще сидел на кухне, пытаясь успокоиться. Ведь это был первый раз, когда он настолько откровенно рассказал кому-то о своей жизни. В кухню заглянула Диана, посмотрела внимательно на отца, и залезла к нему на колени. Обняла за шею, заставляя нагнуть голову, и прошептала в ухо тихо-тихо, чтобы только папа услышал: - Ты – хороший! Это было больше года назад. А сейчас этот просто хороший человек, с донельзя простым именем и фамилией, свистнул еще раз, прислушиваясь, захлопнул капот, и махнул рукой выглянувшему из-за угла дома Олегу. - Дуй сюда! И Роберта зови. У нас времени мало. И когда Вера Платоновна вернулась от дочери, то ахнула. Нарядный белый штакетник вокруг ее цветника был прекрасен. Диана возила кисточкой, докрашивая последние дощечки, а Олег бросил собирать инструменты и подошел к соседке, чтобы извиниться. - Мы цветы завтра посадим новые. Теперь их никто не затопчет. Мы их это… Мячиком. Нечаянно… Вера Платоновна покачала головой, все еще любуясь на то, о чем мечтала, но позволить себе не могла, а потом глянула строго на Олега: - Отец где? Олег понурился и махнул рукой в сторону гаража. - Машину ремонтирует. - Пойду. - Ругаться будете? - Спасибо ему скажу. Хороших людей растит. Правильных. Мои цветочки, конечно, красивые, но не такие, как вы. Ох, Олежка, как же вам повезло с батей! - Знаю! Мы все это знаем! – Олег расцвел улыбкой, а Диана рассмеялась так звонко, что снова шарахнулись в небо перепуганные воробьи и коты лениво дернули хвостами, просыпаясь. Автор: Людмила Лаврова. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Лёня «откопал» на балконе рюкзак и бросил жене. – Собирай, чего там надо. Да много не набирай, на один день едем… Вера обрадовалась, что муж берет ее в тайгу и принялась за дело. Помимо вещей, надо еще и еду взять. Но сначала приготовить, хотя бы той же колбаски порезать, или курочку отварить, на природе всё влёт уходит - это она еще из молодости помнит. Вера любила природу. И тайгу любила. А тут такой случай выдался: организация, в которой работал ее муж Леонид, выделила два автобуса для поездки за ягодой, как раз брусника пошла. И Леонид записался, думал, один поедет. Но жена загорелась поездкой и «прицепилась», как обычно говорит, Леонид. К тому же на работе сказали, что можно жён, мужей брать. - Лёня, а твой фонарик взять? - Кому там светить будешь? На день же едем. - Лёня, я тебе свитер теплый возьму… - Зачем? Лето же… вот ты, тетёха, не соображаешь. - Лёня, ну я всё уложила, глянь, может чего еще надо. Выехали ровно в восемь утра, когда солнце еще не поднялось высоко, и не успело разгорячить город, нагреть асфальт. Вырвались на степной простор, и вдалеке уже синеют Саяны. В обоих автобусах все места заняты. Кто-то еще не до конца проснулся и, прикрыв глаза, пытается доспать. Вообще, такие поездки в восьмидесятых годах – не редкость. И если профком не ленится, хорошо работает, то выехать на сбор ягод – дело полезное. У Лёни на работе профком активный, да и начальник цеха Сан Саныч – человек, не равнодушный к природе. Привыкнув командовать, и здесь взял на себя роль главного. Через три часа были на месте. - Значит так, - зычным голосом крикнул Сан Саныч, когда народ высадился из автобусов и стал разминать затекшие от поездки ноги и занемевшее тело, - сейчас перекус, ну или обед, кто как пожелает. Потом дружно рвем ягоду… - Ее найти еще надо, - крикнула контролер ОТК Галина Петровна. - Вон, видите - в гору идти, вот там ягода… - Откуда знаешь, Саныч? - Так я сначала разведал, а потом вас сюда привезли. - Ой, не было такого, Сан Саныч. - Ну, не было. Зато чутье есть. - Ну, чё стоишь, разбирай рюкзак, - распорядился Лёня и уселся на траву. - Погоди, Лёнечка, я постелю, - засуетилась Вера. Соорудили общий стол, тянущийся на несколько метров, и уселись на траву, оглядываясь по сторонам. День выдался теплый, пахло разнотравьем, и горы, казалось, вот они – рукой подать. - А воздух тут какой, - сказала соседка Веры, что справа от нее, - голова кружится. - Кислород, понимаешь, ли – поддакнул водитель. Вскоре, взяв торбы или ведра – у кого, что есть, потянулись ягодники, чтобы успеть набрать, сколько получится, и чтобы пустыми домой не ехать. - Не разбредаться! – Гаркнул Сан Саныч. - И далеко не ходить – тут и мишки бродят. - Ой, мамочки, я боюсь медведей, - ахнула Вера. - Да он тебя не тронет, - рассмеялся Леонид - Тронет или нет, а лучше уж не встречаться нам. – С опаской сказала Вера. В обед стало еще жарче. Но народ терпеливо наклонялся, собирая таежные дары. Ведра наполнялись медленно, и спины уже устали, ногам тяжело и в глазах рябит – ягода уже чудится. Счастливчики вернулись к автобусу, и с любовью смотрели на ведерки с ягодой. Пыхтя и вытирая пот, вернулся Саныч. Его жена Люба плелась следом, держа в руках маленькое ведерко. И другие стали возвращаться. - Подтянись! - Крикнул Саныч. - Ёлы-палы, - на работе командует и тут за начальника, - ворчал Леонид, еле срывая ягоду, от которой уже в глазах рябило. А Вера, наоборот, шустро работала руками, представляя, что по баночке детям даст и себе хватит. - Лёня, а там малина! Я хоть маленько нарву. - Ага, заблудишься… - Я мигом. К автобусу Степановы пришли последними. Народ, устав и проголодавшись, выложил остальные припасы, желая подкрепиться перед дорогой. Погода вдруг быстро сменилась, и после горячего солнца налетели тучи, повеяло прохладой, и захотелось потеплее одеться. Леонид почувствовал зябкость. - Лёня, на вот, свитер, надень, - предложила Вера. - Леонид увидел, как чудесным образом появился свитер, от которого он отказался дома. Заметив вопрос в глазах мужа, Вера ответила: - Я все-таки прихватила его. - Вечер уже, ехать надо, хоть бы к ночи успеть, - напомнил Саныч. - А давайте еще побудем, - просили женщины. Устав от конторы, от бумаг, от цехов и вообще от работы, - это место казалось им райским уголком. Народ нехотя потянулся к автобусам. Приняв для настроения, расслабились и, забросив вещи, заставив весь проход ведрами, торбами, рюкзаками, стали рассаживаться. Леонид, уже прилично навеселе, сел вместе с напарником на заднее сиденье. - А где твоя? – спросил Володька. - А-аа, там, - Лёня показал на передние сиденья, где виднелись волнистые волосы русого цвета, - вон она, кудрявая, - сказал Лёня. На глаза ему попался рюкзак и ведро с ягодой, и он одобрительно хмыкнул, увидев собственную поклажу. - Ну, что все? – спросил Саныч. - Поехали, поздно уже, - попросили женщины. Автобусы, с уставшими ягодниками, тронулись в обратный путь. Ползли сначала по узкой дороге, местами с подсохшими лужами, и радовались, что дождя нет и что можно проехать. Добравшись до асфальтовой, а это километров семь будет, Леонид разговорился и не умолкал ни на минуту. Стало жарко, и он стянул свитер, хотел уложить в рюкзак, но тот был полным. - Верка, ёлы-палы, возьми свитер, все равно сидишь – ничего не делаешь, - пробормотал Лёня. – Погоди, Володя, я счас свитер отнесу своей, - и он пошел по проходу вперед. Ориентир – русые волнистые волосы. Но вместо Веры сидела бухгалтер материальной группы Наталья Ивановна. - А Верка где? – спросил он, оглядывая автобус. - Степанов, ты чего? Оглядись хорошо, где-то рядом. Леонид осмотрел весь салон, Веры не было. - Может в том в автобусе? - спросил водитель. – Сейчас остановимся, загляни. - Чё, жену потерял? – засмеялась Наталья Ивановна. – Да не бойся, наверное, в тот автобус села. - Вот, бабы, вечно вы всё путаете, - Леонид тихо выругался, - слышь, Серега, тормозни, пусть сюда пересаживается. Автобусы остановились. – Ну, иди, веди сюда жену, - сказал водитель. - Степанов, чего потерял? – спросил Саныч, важно восседая на первом сиденье. - Верка моя тут… пусть переходит в наш автобус. - Лёня, ты чего? Нет здесь твоей жены, - сказала кассир Антонина Захаровна – С тобой должна быть. - Мать честная, как это нет? а где она? - Степанов, что случилось? – спросил Саныч. - Жена потерялась, нет нигде. - Как это потерялась? С тобой должна быть в одном автобусе… вот вам и ягода-малина… куда смотрел? Спрашивал же: все ли в автобусах? Леонида бросило в жар. – Так это… мы забыли ее что ли? - Значит так, – сказал Саныч, - этот автобус едет в город, а второй автобус возвращается, и я тоже пересаживаюсь в тот автобус, - у нас человек пропал. Народ зашумел, переглядываясь, на лицах появилась тревога. - Как это забыли? – возмутились во втором автобусе, где ехал Леня. – А ты куда смотрел? – спросили его. - А я чё? Колокольчик что ли ей цеплять? - Муж ты, или объелся груш? За женой смотреть надо. Приехав на прежнее место, вышли из автобуса. - Не расходиться, - распорядился Саныч, - мужики, идем со мной. - Ве-еера! – Закричал Леонид, оглядываясь по сторонам. Но в ответ только эхо. Выпитое из Леонида мгновенно выветрилось, и ему стало не по себе. Плотной стеной - кустарники, а дальше тайга, куда и соваться-то не следует. Со всех сторон слышались крики, все звали Веру. Саныч, взяв двух крепких мужиков, пробрался вперед, в гущу. Остановились. – Никаких следов. – Сказал Саныч. - Куда могла женщина деться? Вдруг послышался рев, затрещали кусты. – Медведь, твою маковку! – Заорали мужики, и все опрометью кинулись к автобусу. Народ в автобусе тоже волновался, обсуждая случившееся. Как так получилось, что не заметили пропажу? Это ведь не иголка, это человек. Кто-то винил женщину, а кто-то ворчал на Леонида, который так беспечно плюхнулся на заднее сиденье, не убедившись, что жены рядом нет. - Нет ее здесь. – Сделали вывод. - Надо возвращаться. - Как это возвращаться? А Вера? – у Леонида задрожали губы, когда представил, что жена наткнулась на медведя. - Тут деревня недалеко, как раз по пути, – сказал водитель, - может она там… пошла себе по дороге и зашла в деревню. И в общем-то это правильно. А здесь чего сидеть – медведя что ли ждать? Автобус снова медленно тронулся, и все, кто в нем находился, внимательно смотрели по сторонам – вдруг увидят потерявшуюся женщину. - Вон деревня! – крикнул кто-то. Деревушка. Всего дворов двадцать. Приютилась у подножия горы, почти забытая всеми. А перед деревней, на отшибе, стоял домик. Похожий на сторожку. - Останови. – попросил Саныч. – Леонид вышел вместе с ним. - Сан Саныч, может в милицию? – спросил дрожащим голосом Леонид. - До милиции доехать надо. Надо спросить, может видел кто… Избушка показалась издали жилой. – Кажется, кто-то есть. Леонид, без стука, вошел первый. За столом, при керосинке, сидел худощавый старичок. Его глаза, и без того узкие, еще больше прищурились, вглядываясь в гостя. Но Леонид первым делом увидел Веру. Она сидела, поджав под себя ноги, и ее колени были укрыты старым одеялом. Саныч вошел следом. – Нашлась! – выдохнул он. - Верка, твою маковку, как ты здесь оказалась? – рыкнул Леонид. – Ищем тебя по всей тайге. -Э-эээ, не шуми, - старичок пригрозил пальцем. – Твой муж? – спросил он, указывая на Леонида. - Мой, - Вера встала, готова была кинуться мужу на шею, обрадовалась, что нашли ее. - Сиди еще мал-мал, - он спокойно налил в кружку чай из закопченного чайника, - пей, силы будут. - Вера, а как вы тут? – спросил Саныч. - Ой, я туесок потеряла, рюкзак и ягоду в автобус занесла, а туесок стала искать, чуть отошла в кусты, потом еще чуть дальше. Слышу, автобус поехал, я следом - не успела. - Она виновато посмотрела на Саныча и на мужа. - Пошла по той дороге, что и вы поехали, думала, хватятся – вернутся. А потом медведя увидела, он хоть и далеко был, все равно испугалась. Ну, а тут избушка рядом с деревней... - Садись, - старичок показал на лавку и достал еще две кружки. Саныч и Леонид послушно присели. Старик был из местных, это сразу заметно. Чай был на травах, и как выяснилось, старичок давно травы собирал, у него в избушке их целый склад, и еще под навесом сушатся. - Это моя жена, - сказал Леонид, довольный, что Вера нашлась. - Был твой жена, станет мой, - хихикнул старичок. Леонид округлил и без того удивленные глаза. Саныч насторожился. - Пей, - хозяин избушки пододвинул чай, - еще мал-мал посидим. Хороший у тебя жена, а вот тебя тайга не любит, - старичок указательным пальцем ткнул Леонида в грудь. - Почему? – Леонид совсем опешил. - В тайга пришел – не пей. И не болтай лишнего. Понял? - Понял, - послушно ответил Леонид. - Спасибо, друг, но нам ехать надо, - сказал Саныч, там люди ждут. -Тебе ехать, и тебе ехать, - старик показал на мужчин. – А ей хороший муж найдем. Жену терять нельзя… какой ты муж, если жену потерял? - Прокопий Айдасович, спасибо, что приютили, - сказала Вера, - но мы поедем. А муж у меня хороший, только забывчивый, видно забыл про меня… - А-я-яй, - старик снова погрозил пальцем, - гляди, больше не теряй, береги жену. – Он снова налил заваренный на травах чай, - ну, еще мал-мал, - и подмигнул гостям. Леонид и Саныч вышли от старика ошеломленные. Автобус стоял в метрах ста на обочине, и рядом толпился народ. Увидев всех троих, послышались крики: - Ура-аа! - Простите меня, пожалуйста, я не хотела, - оправдывалась Вера, - подвела я вас, да и сама испугалась. - Подожди, женщина, я твоему мужу пару ласковых скажу. - Саныч повернулся к Леониду: - Вот, между прочим, прав старик, явно мудрый хакас нам попался. Жену терять нельзя. Взял с собой, смотри в оба, отвечаешь головой. - Понял я, всё понял, - Леонид взял Веру за руку. – Всё позади, сейчас домой поедем. *** В городе Вера и Леонид вышли на ближайшей к их дому остановке. Вера хотела взять рюкзак, но Леонид забрал его себе. – Это мужская ноша, - сказал он и подхватил еще и ведро. - Лёня, зачем всё-то? - Не мужик я что ли? Он шел и косился на жену, словно проверяя, рядом ли она. - Ох, и испугалась я, - поделилась Вера своими страхами, когда пришли домой. - Думаешь, я не испугался? – спросил Лёня. – Душа в пятки ушла, когда услышал, как медведь зарычал. Не-еет, теперь никуда не отпущу, привяжу к себе, и вместе будем ходить. И насчет свитера спасибо, ведь, правда, чуть не замерз. Леонид разобрал рюкзак и подсел к Вере на кухне – она ягоду перебирала. - Давай вместе, а то тяжело одной. Жена с удивлением посмотрела на мужа. - Ну, что так смотришь? Думаешь, я этого старика-травника испугался? Вовсе нет... просто, и самом деле, терять тебя не собираюсь. Автор: Татьяна Викторова. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

- Леночка, все мы не пряники. А Свету мы еще совсем не знаем. - Ой, мам, да чего там знать-то? Такие мышки обычно зубастые как крокодилы! Вот увидишь, я права, да только потом уже поздно будет. Ирина, младшая дочь Ксении Николаевны, ворвалась в комнату ураганом. - Мама! Ленка! Что вы возитесь? Ехать пора! Высокая, вся в отца, синеглазая Ирина всегда была как ртуть. Секунды на месте не посидит. После старших детей, которые были спокойными и даже чуть флегматичными, младшая дочь стала для Ксении настоящим испытанием терпения. - Иришка, куда?! Свалишься! Ушибешься! Ох, держись крепче, я сейчас! Ксения носилась за дочерью по детской площадке, а сама думала о том, что устала. Все-таки уже не молоденькая. Лену родила в двадцать два и тогда казалось, что все легко. Ксения искренне не понимала, почему жалуются такие же, как она мамы вокруг. - Господи, мне бы хоть полчаса поспать! Я уже на сову похожа! – жаловалась какая-нибудь соседка. А Ксения все успевала. И дома дела переделать, и поспать днем с дочерью. Да и что там тех дел? Однокомнатная маленькая квартирка, доставшаяся от бабушки, которую забрали к себе родители, не требовала больших усилий. Даже любимые окна, которые сияли всегда так, что соседки ахали, Ксения успевала вымыть, пока дочь тихонько посапывала после обеда. Ксюше нравилось, когда «улицу видно». А это значило, что стекла должны быть идеально чистыми. - Дались тебе эти окна, Ксюшенька! – свекровь ворчала, глядя, как Ксения выплясывает на подоконнике. – Лучше бы отдохнула. - А я не устала особо. Разве не красота? – Ксения спрыгивала на пол с подоконника и бежала на кухню, где доставала из духовки пирог. Да, с Леночкой все было проще… А, когда родился Саша, старшая дочка уже была помощницей. Десять лет! Большая. И в коляске покатает, чтобы заснул, и пленки-распашонки разберет да перегладит. И все это с серьезным видом – как же, она тоже за брата в ответе! Дети росли у Ксении дружными. Как ей это удавалось, она и сама не понимала. У соседок шум-гам да драки между детьми, а у нее Леночка Сашу усадит рядом и выдаст карандаши и альбом со строгим наказом: - Не мешай! Я сейчас уроки доделаю, а потом поиграем. И ведь слушался! Понимал, что если будет мешать, то сестра дольше провозится, а там, глядишь, уже и спать пора. Ксения не могла нарадоваться. Не дети – золото! И Леночка, которая всегда поможет, если Ксения на работе задержится. Поесть приготовит и Сашу из садика заберет. И Сашенька – даром, что маленький, а тоже тянется за сестрой. Пыль протрет, игрушки на место приберет. Ира же получилась «нечаянно». Ксения уже поставила было точку в этом вопросе. Дочка есть, сын есть, и ладно. Куда еще-то? Да и возраст уже. Кто ж рожает после сорока? Зачем? Тяжело, хлопотно, да и поднять еще успеть надо. Ни к чему это. Да только младшая дочка Ксению не спрашивала. Пришла и осталась. Всегда осторожные в этих вопросах, Ксения с мужем лишь раз потеряли бдительность, празднуя годовщину. И спустя три месяца Ксения рыдала, не зная, как сообщить мужу и детям новость. - Мама, ты с ума сошла?! Почему ты плачешь? – Лена переглянулась с братом и обняла мать. – Ребенок… Разве это плохо? И Ксения успокоилась. Устами младенца… Даром, что «младенец»-то уже сама взрослая и замуж собралась… А потом было сложно. Ирина – живая и любопытная как сто сорок. И Саша, у которого подростковый возраст совпал с тем, что любимая старшая сестра ушла из родительского дома. Уйти-то ушла, но присматривала за братом. Понимала, что матери непросто. И довела-таки его «до ума». Саша поступил в университет, а после открыл свое дело. Не без сложностей, но помогали, как могли, все. И Ксения с мужем, и Лена, которая на тот момент уже имела свое кафе, где пропадала днями и ночами, умудряясь еще воспитывать в этом режиме двоих детей. Результат не мог не радовать. Саша крепко встал на ноги, и семья немного выдохнула. Ксения оставила работу и помогала дочери с детьми, а Лена с радостью принимала от брата то путевку на отдых, то новое оборудование для кафе. И вся женская половина семейства Смирновых ждала, когда Саша определится с выбором спутницы жизни. На девушек времени у него не хватало. Да и где их взять, хороших? Александр всегда помнил, как сестра, выходя замуж, сказала ему: - Сашка, выбирать будешь, смотри внимательно. Только глупые люди «пробуют». Одну, другую, пятую, десятую, а потом останешься один. Ни уму, ни сердцу. Ищи своего человека! Вот Саша и искал. Правда, как-то плохо получалось. Те девушки, с которыми знакомили его друзья – красивые, словно под копирку сделанные, его не привлекали. Он не видел в них чего-то главного. Того, что было в маме, в Лене. Им нужна была не семья. Ни одна из тех, с кем он встречался за эти годы, не хотела детей или же дом в том понимании, которое вкладывал в это Александр. Им нужна была свобода и дизайнерское жилище, в котором все сделано «как у Маши-Даши-Кристины». А Саша хотел прийти домой, подхватить на руки малыша, споткнуться об игрушечный самосвал или мячик, а потом прижать к себе ту, которая ждала его, чтобы спросить, как прошел день. И вот уже есть дом, есть все, что нужно, для того, чтобы иметь семью, но нет самого главного – женщины. Лена пыталась познакомить брата с кем-нибудь. Ксения осторожно задавала вопросы, боясь обидеть сына. Даже Иришка, обнимая Сашу, когда он забегал проведать родителей, шептала ему на ухо: - Встретил уже свою принцессу? Но Саша снова и снова отрицательно качал головой. Нет. Не встретил. И даже понятия не имеет, где та самая башня, в которой эта принцесса живет. Давно бы уже сорвался и помчался туда. Только ни на каких картах этой башни нет, а компас работать отказывается. Он в сказки не верит. Свету он встретил совершенно случайно. Засидевшись накануне у сестры, Саша ехал утром на работу сонный и злой. Дел было невпроворот, а времени, как всегда, мало. Утренние «пробки» на дорогах настроения совершенно не добавляли. Притормаживая перед очередным пешеходным переходом, Саша тихонько чертыхнулся. Куда они все бегут? Куда торопятся? Особенно бабульки! Гололед на улице страшный, а она ковыляет куда-то. Как будто нельзя отложить на потом дела. Да и какие дела могут быть у этих божьих одуванчиков? Его раздумья прервал визг тормозов. Бабулька, которая только что проковыляла мимо его машины, вдруг дернулась, странно выгнулась и упала. Саша даже не сразу понял, что произошло. Выскочив из машины, он кинулся к старушке, но его остановил грозный окрик: - Не трогать! Не смей! Невысокая, хрупкая девушка, словно коршун бросилась наперерез Александру и загородила собой бабушку. - Не надо! Скорую вызывайте! Ее нельзя трогать. Водитель «Газели», который проехал на красный сигнал светофора, метался вокруг своей машины, причитая: - Вот попал! Надо же! Как попал-то я, а?! Девушка, встав на колени, что-то делала, легко касаясь женщины, лежащей на асфальте. - Жива! Только без сознания. Что вы стоите?! Скорую, я сказала! Почему Саша послушался эту странную девицу, которая грозно смотрела на него? Никому и никогда он не позволял с собой так разговаривать. Они дождались скорую, а потом поехали в больницу. Саша бегал по этажам, договаривался с врачами и сестрами, ждал, пока незнакомую бабульку оперировали. И выдохнул только тогда, когда сказали, что с ней все будет в порядке. Серьезная сероглазая девица, объяснявшая ему что и как делать, кивнула врачу, который устало отмахнулся от благодарности и сказала: - Все. Теперь мы свободны. Спасибо вам! До свидания. Саша настолько поразился ее спокойному тону, что на мгновение потерял дар речи. Что она сказала? Попрощалась? Ну уж нет! Девушка оказалась довольно шустрой, чем-то похожей в этом на Иришку. Пока Саша сообразил, что да как, она уже успела добежать до лестницы. - Постойте! Если вы спешите, я вас подвезу! - Спасибо! Не нужно! Я опаздываю. - Так вы на работу спешите? Тем более! - Спешу. Только я уже добралась. Я здесь, в больнице работаю. - Кем? Если не секрет. - Не секрет. Офтальмологом. Я врач. Саша на мгновение запнулся. Какой еще врач? Ей лет-то сколько? Двадцать от силы? Что Светлане двадцать девять и она в разводе, Саша узнал уже позже. Их отношения развивались очень медленно. Света не хотела ничего нового, а Сашу тянуло к ней так, что даже Лена удивленно качала головой: - Влюбился? - Нет, Лен. Кажется, я ее люблю. Больше трех лет ушло на то, чтобы Света поверила Александру и согласилась с тем, что их встреча была совсем неслучайной. Вся семья с тревогой наблюдала за развитием этих отношений. Лена, присматриваясь к будущей невестке, гадала, что за человек Светлана. Было в ней что-то настораживающее, не дающее покоя. Она не подпускала к себе близко, осторожничала. На вопросы Лены о своем бывшем муже отвечала скупо, явно не желая рассказывать о том, что было. - А чего разошлись-то? - Не сошлись характерами. Давай не будем об этом, Лен. Было и прошло. Ответ Елену не устроил. Что еще за тайны мадридского двора? Сказала бы как есть. Чего таить-то? Все равно рано или поздно все станет известно. Но Света молчала, и Лену это начинало раздражать. - Ох, мам. Не любит она Сашку, чует мое сердце. Просто решила, что раз такой куш сорвала, то отказывать будет глупо. - Леночка! Что с тобой? – Ксения удивленно смотрела на дочь. – Ты никогда не была злой! Откуда в тебе это? - Что, мама? Я просто за него волнуюсь! А если эта Света сделает ему больно? Бросит его, заявив, что не сошлись характерами? Тогда, что делать будем? - Решать проблемы по мере их поступления. – Ирина, которая молча пила чай до этого момента, уворачивалась от подзатыльника старшей сестры. – Мам! Скажи ей! И проблем-то еще никаких нет, а Ленка уже все сама придумала и их решать готова! Разве я не права? Ксения качала головой. Ей не нравилось то, что происходит. Ее дети всегда были дружны и стояли друг за друга горой, а сейчас назревало что-то неправильное, нехорошее. Света ей нравилась, но Лена всегда хорошо разбиралась в людях и обычно молчала до последнего, если что-то ее смущало. Когда Александр собрал семью и объявил о скорой свадьбе, реакция родных его неприятно удивила. - А я смотрю, вы за меня не очень-то рады. В чем дело? Сами же мечтали, чтобы я женился поскорее! Ксения, переглянувшись с дочерями, шагнула к сыну и обняла его. - Что ты, что ты! Мы очень рады! Главное, чтобы ты был счастлив! Строгий взгляд, который Лена поймала от отца, заставил ее прикусить язык. Может, и правда, лучше помолчать? В конце концов, Саша уже не маленький и сам разберется… Ирина, которая единственная из всех, со Светой общий язык нашла почти сразу, повисла на шее у брата: - А я за вас рада! Светка хорошая! Подготовка к свадьбе была какой-то странно суматошной и бестолковой. Света хмурилась, слушая рассуждения Лены о том, какой ресторан будет лучше и почему гостей лучше рассаживать так, а не иначе. - Тебе что-то не нравится, Света? Так ты скажи. Это же твоя свадьба! Но Светлана, глянув на Сашу, молча качала головой. Только вчера они обсуждали возможность отметить скромно, в семейном кругу. - Светка, они мне этого не простят. Столько времени ждали… Потерпим, а? Пришлось согласиться. Света, у которой из родственников были только тетка с мужем, живущие в Калининграде, молча отдала бразды правления в руки Лены. Какая разница, какой будет ресторан и сколько гостей придет? Для нее все это не имело ни малейшего значения. Выбранное платье Елене тоже не понравилось. - Сиротское какое-то. Свет, может все-таки что-то поинтереснее? - А мне нравится! – Иришка, нацепив вычурную диадему, отплясывала перед зеркалом. – Светка, не слушай никого! Ты – красотка! Светлана смотрела на себя, стоя на небольшом подиуме, и мечтала сбежать куда-нибудь. Салон был большой и сразу три консультанта наперебой предлагали ей наряд за нарядом. Но то платье, которое Света в итоге выбрала, было и правда довольно скромным. Простые линии, никаких украшений. Однако, было в нем что-то этакое. Ощущение праздника, что ли… Света повернулась перед зеркалом раз, другой и улыбнулась. - Нет, спасибо, фату не нужно. - Как это? – Лена слегка опешила. – Почему без фаты-то? - Лен, я же уже была замужем. - И что? - Ленка, не приставай! Прическу красивую сделать и живые цветы, а? Свет, как ты на это смотришь? – Ирина тараторила, пытаясь разрядить обстановку. Света кивнула в ответ и вздохнула: - Скорее бы все это осталось позади. - А ты, я смотрю, не очень-то рада? – льда в голосе Лены было столько, что Ира невольно поежилась. - Что ты, Лен! Рада, конечно! Просто… Не привыкла я к таким праздникам. Все как-то… слишком, что ли… - Брат у нас единственный, поэтому и праздник у него будет такой, как надо. Света прикусила язык, чуть было не спросив, а как это - «надо»? Но вовремя сообразила, что тепла во взаимоотношения с Леной этот вопрос не добавит. Свадьба прошла как по маслу. Лена, которая внимательно следила за всем, величаво кивнула в ответ на благодарность со стороны брата и Светланы: - Не за что! Будьте счастливы! Год, другой, третий… Света так и не вошла в семью окончательно. Лена держала ее на расстоянии, не обижая, но и не давая почувствовать себя близким человеком. Ксения, которая видела, как счастлив Саша, строго-настрого запретила дочери говорить плохо о Светлане. - Лена! Я никогда не думала, что мне придется тебе объяснять такие вещи, но ты должна понять – все, что происходит между Сашей и Светой – исключительно их дело! Сами и разберутся. - Мам, они уже столько времени вместе, а детей нет. - Какое наше дело? – Ксения, поперхнувшись от удивления чаем, поднимала глаза на дочь. – Леночка, тебя куда-то не туда несет. Остановись! Мать никогда не разговаривала с ней так и Лена ненадолго утихала, пристыженная и недовольная. Что она такого сказала-то? Разве не имеет она права на свои суждения? Разве Саша ей чужой человек, чтобы оставаться равнодушной к тому, что происходит у него в жизни? О том, что Света ждет ребенка семья узнала не сразу. И это стало поводом для еще одной обиды со стороны Лены. - Почему не сказали? Ничего себе! Шестой месяц! Сашка, почему молчал? - Света просила не говорить. Боялась. - Сглазим мы ее, что ли? Странная она у тебя! Ох, и странная! Ксения, оборвав дочь, поздравила сына и расплакалась. - Я так рада за вас! - Спасибо, мам. Мне только страшно немного. - Почему? Что-то не так? – Ксения мгновенно встревожилась. Мало ли! У девочки матери нет, а тетка далеко. Посоветовать, поддержать некому… Но без разрешения, без спроса лезть в такие вопросы… Как-то неправильно что ли… - Нет, нет, со Светой и ребенком все в порядке. Это я боюсь, смогу ли стать хорошим отцом? - А как же! Кому, как не тебе, сынок? Даже не сомневаюсь! Ты будешь очень хорошим папой. Только, знаешь, что? - Что? - Не забывай, пожалуйста, что ты еще должен быть очень хорошим мужем. Это тоже важно. Потому, что даже самый хороший папа не заменит маму. - Ты это к чему, мам? – Александр нахмурился. - Чтобы ребенок у тебя был счастливым, ему нужны оба родителя. А часто бывает так, что женщина родила и муж весь к ребенку, а не к ней. Ты должна, ты обязана… Да она и так все это знает! Поверь мне. Только ей в этот момент очень будет не хватать тебя. И ничего сверхъестественного ведь не требуется. Обнять, помочь, дать возможность перевести дух на минутку. Сказать, что она самая-самая. Красивая, умная, лучшая на свете! И все. У твоего ребенка будет самое счастливое детство, потому, что у него будет счастливая мама. Саша, внимательно слушавший все, что говорила ему мать, обнял Ксению, заглядывая ей в глаза: - Мам, тебе всего этого не хватало? Когда мы были маленькими? - Твой папа, мой дорогой, был очень заботливым отцом и мужем. Но я еще не видела женщину, которой не нужны были бы забота и ласка. Их много не бывает, уж ты мне поверь. - Понял. Спасибо за науку, мам! - На здоровье, мой хороший! Свете привет передавай! И скажи, что мы очень рады с папой. Нет, мы счастливы, что у нас появится еще один внук! Так будет правильнее. Время шло. Уехала в другой город на учебу Иришка. Лена, занятая развитием теперь уже сети своих кафе, моталась по командировкам. Света продолжала работать, несмотря на возражения Александра. - Я беременная, а не больная. И чувствую себя просто прекрасно! Не волнуйся! Инсульт, который разбил Ксению, стал неожиданностью для всех. Она никогда не жаловалась на здоровье. Подумаешь, давление! У кого его нет в ее-то возрасте? Таблеточку приняла, прилегла на полчасика и снова огурцом! Когда болеть-то? Дочь в разъездах, а внуки? Кому за ними присматривать, как не ей? Одни кружки и секции чего стоят. График такой, что только успевай! Все по минутам расписано. Ксению забрала скорая прямо из музыкальной школы, где училась старшая внучка. Неловко привалившуюся к стене пожилую женщину тронул за плечо кто-то из родителей, ожидавших пока закончатся занятия. - С вами все в порядке? А потом все забегали, засуетились и никто не обратил внимания на девочку, которая испуганно съежилась в углу и не могла сказать ни слова от испуга. Влада ревела почти час, до того, как за ней примчалась Светлана. - Тише, тише, все хорошо! Я здесь! Не надо бояться! – обняла она перепуганную племянницу. - Бабушка… - С ней все хорошо! Она уже в больнице. Врачи все сделают как надо и скоро ты сможешь ее навестить. Пойдем к бабушке с тобой? - Сейчас? - Нет, пока нельзя. Мы будем мешать. А, чтобы она поправилась как можно скорее, врачи должны работать как следует и без помех, понимаешь? Влада кивнула и прижалась к тетке. Теперь все понятно. И стало немножко легче. Вот только… Тетя Света была все-таки не совсем своя… Так мама говорила бабушке. Влада слышала. - А где дядя Саша? - Он улетел на несколько дней по делам в другой город. Поэтому, я приехала. Скоро папа ваш освободится с работы и заберет тебя и Славика. Ты же знаешь, он не может уйти раньше времени, пока на дежурстве. Влада очень серьезно кивнула. Да, она все знает. Папа работает спасателем, а у них там все очень строго. - Влада, но есть одна проблема. – Света устало опустилась на стул, стоявший в холле. - Какая? - Я не знаю, где у Славика тренировка проходит. Дедушка сказал, что его нужно забрать, но сам поехать за ним не сможет. - Почему? - Ему немножко нехорошо. Нет! – Света обняла вздрогнувшую Владу. - Не пугайся! Не так, как бабушке. Просто он разволновался и ему лучше побыть дома. Давай мы лучше подумаем, как нам поступить? Позвонить маме, чтобы она дала нам адрес? - Не надо. Я знаю, где это. Здесь рядом совсем. Бабушка еще радовалась, что далеко ходить не надо. - Моя ты умница! Тогда идем? - А потом? - А потом мы поедем ко мне, и я вас буду кормить. Только, ты мне расскажи, что вы любите, хорошо? Чтобы я не накормила вас манной кашей с комочками. - Фу! - Точно! Совершенно с тобой согласна! – Светлана поднялась и взяла племянницу за руку. – Потопали? Лена смогла добраться до родного города только на следующий день. Аэропорт был закрыт в связи с погодными условиями и ей не осталось ничего иного, как терпеливо ждать, пока поезд проделает весь путь, который казался ей сейчас бесконечным. Как там мама? Как дети? Света, конечно, сказала, что все в порядке, но мало ли… Какое ей дело до Лениных детей и матери? Холодная, отстраненная, Светлана ни разу не дала понять, что семья мужа для нее что-то значит! - Мама! – Влада кинулась навстречу Лене, снеся по дороге кота и тумбочку, которая стояла в прихожей. - Я дома, я с вами! Как дела? - Хорошо! Мы у тети Светы ночевали! Было здорово! Знаешь, она умеет делать настоящее мороженое! Сама! – Славик спешил поделиться новостями, а Лена все больше хмурилась. Дети были явно довольны. Но чем? Тем, что их забрала почти незнакомая им тетка? Влада, которая молча слушала, как брат рассказывает о проведенном в гостях времени, тронула мать за руку: - Мам… - А? Что ты, родная? - Тетя Света очень хорошая. Она утром в больницу уехала, сказала, что побудет с бабушкой. А потом звонила. Бабушке уже лучше. Лена не выдержала взгляда дочери. Опустила глаза, засуетилась, поправляя рубашку сыну. Слишком многое стали понимать ее дети. Вроде еще вчера были совсем маленькие, а теперь Влада смотрит на нее так… И правильно делает, что смотрит! Права была мама, унесло куда-то не туда… - Мне нужно в больницу съездить. Так что, вы сегодня без занятий. Папа пусть отдыхает, он после смены. Все поняли? Вот и молодцы! Я скоро! Переговорив с врачами, Лена заглянула в палату. Светлана дремала, сидя у кровати свекрови. Легонько тронув ее за плечо, Лена поманила Свету за собой и шепнула: - Пойдем в коридор. Сонная, какая-то теплая и уже совсем не чужая Светлана, похлопала себя по щекам. - Надо же! Просто отключилась! Все время спать хочу почему-то. - У меня так же было. И с Владой, и со Славиком. Спала, как сурок, круглыми сутками. Чувствуешь себя нормально? - Да. Все хорошо. Лен, мама… - Я уже все знаю. С врачами говорила. Спасибо тебе! Знаю, что все организовала, проконтролировала. Спасибо, Света! - Да не за что! Не пойму я, за что ты меня благодаришь? Она же мне не чужой человек! - Не чужой… - Лена опустила глаза. – Зато я тебя чужой считала. - Знаю. Голос Светланы прозвучал так спокойно, что Лена невольно глянула на нее. Улыбается! Почему?! Разве мало ей от Лены досталось? Будь она на месте Светы, уже давно бы скандал закатила. А она… улыбается… - Лена, неужели ты думала, что я ничего не понимаю? Не пришлась ко двору, да. Так, я другого и не ждала. Видела же, какая у вас семья, как вы держитесь друг за друга. Как Сашу любите. Я таких отношений никогда не встречала. Чтобы вот так, как одно целое. Чтобы все вместе, друг за друга… - А с первым мужем? – вырвалось у Лены, но она тут же прикусила язык. И кто ее тянет за него? - Давай сядем, а? Спина болит. Мне долго стоять тяжело, позвоночник дает о себе знать. Они спустились в кафетерий и устроились за столиком. - Я не только спать хочу, но и есть все время. К родам буду толстая как дом! Сашка уже посмеивается над моим аппетитом. - Я ему похихикаю! Ешь давай! Тебе за двоих питаться надо. - За троих, Лен. У меня двойня будет. - И молчали! – ахнула Лена. - Боялись говорить. Сложно все, Лен. И о многом не расскажешь вот так запросто. Я же понимаю, что ты меня не жаловала именно за это. Что я молчу, не общаюсь с вами так, как, возможно, вы хотели бы. Да только… Я уже раз обожглась. Очень сильно. И это стоило мне слишком многого. Я же думала, что уже никогда полюбить не смогу. - Почему? - Потому, что в первом браке от меня почти ничего не осталось. Лена слушала и поражалась. Как? Как эта маленькая, хрупкая женщина смогла вынести такое? - С первым моим мужем мы познакомились еще в школе. Когда я училась в десятом, мы с мамой переехали. Она болела сильно, а здесь были врачи, была надежда… Мама у меня была очень сильная. Она боролась. И меня этому всегда учила. Да только… Мне этой силы отмерено было всего ничего. Не смогла я так, как она. Когда дошло до дела, поплыла по течению. Мамы не стало, когда я была на третьем курсе. Кирилл был рядом. Поддерживал меня. Жалел. А я эту жалость за любовь приняла. Мне бы присмотреться получше, понять, что он за человек, но не до того было. А ему было удобно. Девушка с приданым, как его мать говорила. Я ведь была богатой невестой. Квартира, машина, оставшиеся от мамы, счет в банке. Папа мой бизнесом занимался. А когда его не стало, мама все продала и деньги эти поделила. Часть оставила на лечение, а остальное положила на мой счет и приказала не трогать. Она хорошо зарабатывала. И работала почти до… Говорила, что ей это помогает. Держит… Света помолчала, грея ладони о чашку с чаем. - Тепло… Знаешь, Лен, мне тогда все время было холодно. Я мерзла даже летом. Бывает такое при стрессе. Кирилл не понимал, как можно мерзнуть, когда на улице жара. А мне было очень холодно. Потому, что я была одна. И вроде все есть, замуж вышла, а радости – ноль. И любви, как выяснилось, не было совершенно. Потому, что не может человек, который любит, творить то, что делал мой муж… - Он тебя бил? - Не сразу. Поначалу «уничтожал морально». Это он так говорил. Говорил, что я это заслужила. Что никчемная, никому не нужная, ни на что толком не способная. Ни ребенка родить, ни мужчину порадовать. А я ему верила… Сил не было на иное. Он ведь не сразу так себя вести стал. Я момент, в который он из человека в монстра превратился, упустила. Верила ему. А он… - Но почему? Света, была же причина? - Была, конечно. Наркотики. Сначала легкие, потом тяжелее. А я не могла понять, что происходит. Когда разобралась – уже поздно было. - Ты ушла? - Не сразу. Пыталась бороться за него. Оправдывала тем, что это болезнь. Его родители давили. Говорили, что я во всем виновата, ведь он жил со мной. А потом я узнала, что у нас будет ребенок. Лена охнула, закрыв рот ладонью. - Да, Лен. У меня была такая же реакция. И что делать, я не знала. Было очень больно. Но делать ничего и не пришлось. Он все решил за меня… - Как? - Пришел как-то вечером домой и увидел, что мне плохо. Сам бы не догадался, мама подсказала. И тогда он меня избил. Светлана вытянула перед собой руки. Тонкие пальцы чуть дрожали, но Лена увидела то, на что раньше не обращала внимания. На правой руке указательный и средний палец были чуть изогнутыми, кривыми. - Очень сложные были переломы. Не смогли собрать, как не старались. И спина у меня болит потому, что позвоночник был сломан. Я в корсете ходила почти два года и сейчас все время с поддержкой. – Света вдруг улыбнулась и от этой улыбки Лене стало не по себе. – Он просчитался. Мама была права. Сильнее всего мы становимся тогда, когда приходим на самый край. - Ты потеряла ребенка? - Да. И много чего еще. Даже себя я в тот момент потеряла. - Его посадили? Света покачала головой. - Нет. Следствие еще шло, когда он… Не откачали. Мать тогда пришла ко мне, проклинала на чем свет стоит… А я ее выгнала. Наверное, я очень злая, Лен, но виноватой я себя не считаю. Лена потянулась через стол, чтобы взять Свету за руки, но потом передумала. Она поднялась и обняла невестку. Крепко и бережно. Так, как обнимала маму и Иришку. - Ни в чем! Слышишь? Ты ни в чем не виновата! И правильно все сделала! Жить надо, Светка! Жить, а не существовать! И если кто-то рядом с тобой жить не хочет, то какая же в этом твоя вина? Ровным счетом никакой! И не реви! Пусть прошлое останется там, где ему и место! А ты теперь наша. И жизнь у тебя совсем другая теперь. Скоро дети появятся и тебе станет совсем не до того, чтобы вспоминать о плохом. Это хорошо, что ты мне все рассказала. Плохо, что раньше молчала. Но я все понимаю. О таком только раз и то не всякому. Давай еще по пироженке, а? Говорят, сладкое нервы успокаивает. А тут никаких тортов не хватит! А спустя два года выдавали замуж Иришку. - Мамочка! – румяная невеста, пританцовывая на ходу, обнимала родителей. – Папа! Какие же вы у меня все-таки красивые! И я тоже у вас получилась ничего себе девушка! А? Что скажете? Ирина подхватила шлейф и закружилась на месте. - Воображуля! – Ксения потянулась, чтобы обнять дочь. - А где все? Лена звонила, уже едет. А Саша, Света? - Детвора капризничала с утра. Они тоже вот-вот будут. - Вот и хорошо! Когда все вместе, то и душа на месте! Да, мам? - Это правда, девочка моя. Это так! – Ксения глянула в окно и заторопилась. Жених вот-вот будет, а у них еще не все готово. Хлопотное это дело, свадьба! Автор: Людмила Лаврова. Спасибо, что прочитали этот рассказ 😇 Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей жизни?

Андрей только усмехнулся: — Невесту ту, случайно не Викой зовут? — Викой, да. А ты что, её знаешь? — Как не знать. Она же моей бывшей девушкой была. Потому я и не приехал, чтобы не смущать молодых. Вдруг бы невеста у алтаря отказалась замуж идти. Девушки, они такие, манерные. Что я своему другу враг? Услышав такое, Тамара прижала телефон к уху: — Что ты такое говоришь, болтун? — Я вообще-то не вру. Иван в курсе предпочтений Виктории, она ж ходила за мной по пятам, целый год. И как пиявка прилипла. Я от её нытья устал и познакомил её с другом, Ванькой. А она замуж за него пошла, назло мне. Ну и дура, я ей сразу говорил, извини, у меня к тебе чувств нет. Тамару от услышанного затрясло, она закричала в трубку: — Ты что сдурел, такую девушку упустил?! Обо мне ты подумал? Я же на этой свадьбе иззавидовалась вся, сердце у меня за тебя болело! Вот бы думаю, такую девушку моему сыну! Что ты натворил! Да здесь у нас полдеревни от зависти трясло, шутка ли, невеста городская прикатила. Это ж как Ванька умудрился, чтобы сердце разбить, самой настоящей коренной горожанке! Тамара услышала, как сын Андрей рассмеялся: — Ты что, мать? Это ж надо невидаль какая, городская невеста! Да их тут пруд пруди, а хочешь, и я женюсь? — Хочу! — закричала Тамара. Она даже глаза зажмурила и затопала ногами. — Хорошо, жди известия, — сообщил сын. Тамара опустилась на стул и схватилась рукой за грудь. Что-то ей даже плохо стало. «Почему у меня такой недальновидный сын?» — подумала она. — «Мне эта Вика так понравилась. У неё личико детское, губки бантиком и одета словно дорогая кукла. А родители у Вики такие приличные хорошие люди, Разиной так повезло с ними породниться. А ведь на их месте могла бы я, Тамара Кувшинова. И Вика называла бы меня мамой. А как бы мне завидовали все! Ну Андрюшка, ну балбес, удружил!» Но больше всего Тамаре не давали покоя слова новых родственников Ванюши: — С радостью поможем молодым. И квартиру им справим, и дачу.» О, как. Тамара поглядела на свой дом и расстроилась. Вспомнила она о том, как в-одиночку растила сына, как ущемляла себя во всём, лишь бы Андрюшка в достатке жил. Богатства и помощи ждать неоткуда. Вот и сейчас сын до сих пор живёт в студенческом общежитии, хоть и закончил институт и устроился на работу. Что у сына в голове, почему не видит выгоды? У Андрюши была синица в руке, а он сглупил. Ну ничего, дело наживное. Уж в чём Тамаре повезло, так это в том, что у неё мягкий и послушный сын. Тамара сыну подскажет, направит мальчика на истинный путь, и в их дом придёт праздник. А невесту лучше выбирать из городских девушек. Оно ведь в городе всяко лучше жить, там больше перспектив. *** Тамара никогда дома не засиживалась. Чем жизнь в деревне хороша, так это возможностью с утра до ночи ходить в гости ко всем знакомым. — Макаровна пошли, — заглянула во двор Тамары соседка, — Собирайся скорей. Говорят, из больницы нашу Наталью Кошкину привезли. Тамара копалась в огороде, подвязывая томаты. Всплеснула руками, ахнула и побежала руки мыть, еле попадая ногами в калоши. — Привезли значит, батюшки мои. Ох не повезло бабоньке, зато — выкарабкалась. — Живучая. Только парализованная теперь лежит. Все равно сходим навестим, она ведь наша подружка. Тамара наскоро переоделась в чистое, достала из холодильника два апельсина и гранат и побежала к дому Кошкиных. Там уже собралось полдеревни. Мужики встали у крыльца в круг, обступили с вопросами Матвея Кошкина, мужа Натальи. Тот вздыхал грустно и крутил головой: — Дак лежит, не двигается, сил нет. Когда из больницы её выписали, врачи сказали, что может быть, когда-нибудь, и встанет на ноги, чем чёрт не шутит. Женщины подошли к крыльцу, Тамара поздоровалась с Матвеем. — Привет Матвей. А сын то ваш где? Неожиданно Кошкин испугался её вопроса. Он вжал голову в плечи: — Ромка то? Он мне больше не сын. Отрёкся он от своей семьи. Тамара ахнула и перекрестилась: — Что ты такое говоришь, Матвей? Матвей Кошкин ещё больше сгорбил спину. И всех присутствующих словами поразил: — А как мне к нему относиться? Он мать больную бросил, ради жены. Зазноба его, Кристинка, заявила мне прямо в лицо, чтобы мы дескать, не вздумали на неё рассчитывать. Она таскать горшки и нанимать сиделок для свекрови не будет и Ромку не отпустит. Во как! Тамара долго осмысливала слова мужчины. Ромка Кошкин был старше Андрюшки на пять лет, удачно женился на городской женщине. Та хороша собой, умна и работает на хорошей должности. Ромка и сам далеко пошёл, купили квартиру в городе, две машины. И уж совсем неожиданно было услышать, что Ромка стал таким равнодушным. Тамара двинулась к двери, прошла в дом. Увиденное вызвало в ней приступ слёз: на кровати посреди комнаты лежала хозяйка дома, Наталья. После пережитого инсульта её разбил паралич, она похудела сильно, осунулась, волосы ей коротко состригли. Ни говорить, ни встать, ни поднять руку Наталья не могла. - Наташк, а ты чего лежишь? - проговорила Тамара. - Мы к тебе каждый день будем ходить, пока не встанешь. До чего страшно и горько смотреть на больную подругу. А ещё больше Тамаре страшно стало оттого, что у неё самой такой риск инсульта имеется. Помнится, всегда вместе с Наталкой в больницу ходили, чтобы выписать таблетки от давления. И вот такой страшный итог. Уходила от Кошкиных Тамара, с тяжелым сердцем. Вечером ей позвонил сын, Андрей. — Мам, в выходные приеду в гости, жди. И невесту привезу, Аврору. Тамара выдохнула удивление: — Кого?.. — Аврору, это имя такое. Аврора Константиновна, мам. У Тамары не было настроения шутить. — Сынок. Ты что, воспринял мои пожелания всерьёз? И что, неймётся жениться? — Ну я как-бы не тороплюсь. Это же ты каждый раз просишь невестку. Городскую, заметь. Так вот, Аврора родилась в городе и выросла. У неё даже своя квартира есть. Она очень перспективная, мамуль. Всё как ты и просила. Тамара покачала головой: — Нет, Андрюш. Ничего слышать не хочу о городских девках, сын! Они все там холодные и жестокие. У них только деньги и карьера на уме. А живые люди для них пешки! Андрей был сбит с толку постоянно меняющимся настроением матери. Всю ночь Тамара пролежала без сна. Она глядела в темноту полными слёз глазами, включала свет, измеряла себе давление и удивлялась высоким цифрам, пила таблетки и опять ревела. А к утру уже была твёрдо уверена в том, что не допустит чтобы сын Андрей, женился на городской девушке. Нет в городе душевных людей. Настало время задуматься о будущем. Что, если и Тамару настигнет незавидная участь Кошкиной и она тоже сляжет в постель? Станет ли невестка её жалеть, захочет ли смотреть за ней? Не станет ли настраивать Андрея сдать заболевшую мать в учреждение для престарелых? И вот уже совсем другой настрой, и до новобрачных Разиных ей дела нет. Следующим днём Тамара пошла в гости к Лысовым. Лысовы эти, жили на краю деревни. Славились эта семья тем, что жили очень дружно, хоть и бедно, у вдовы Ларисы две дочки, Маша и Надя. И три бабули живёт в доме. Хозяйка, Лариса Лысова была рада визиту гостьи, усадила её за стол, скомандовала дочерям подать чай. Тамара внимательно посмотрела на обеих девушек, мысленно их оценила. Подытожила, что красоты в них никакой нет, фигурами тоже крупные, как и мать. Зато, уважительны и скромны. Тамара приглядела для Андрюшки «младшенькую». Надежде уже двадцать три, самый подходящий возраст для замужества. — А я гостинцы принесла, бабулям, — улыбнулась Тамара. Лариса с дочерьми заботились о трёх старухах. Одна из них являлась свекровью Ларисы. И несмотря на то, что Лариса давно вдовая, свекровь до сих пор живёт с ней. А кроме неё живут бабушка Ларисы и старая тётка Альбина, седьмая вода на киселе. Лариса сопроводила гостью к старухам. Василиса Павловна спала, укрывшись шалью, в небольшой комнате в кровати. Тамара придирчиво рассмотрела её с ног до головы, подметив всё: и чистые носки на ногах, и аккуратно стриженные ногти, волосы. Осмотрела комнату, в которой проживали бабушки, запаха никакого почти не почувствовала, в комнате тепло и светло, кровати заправлены чистым постельным бельём. Вторую бабульку обнаружили в кресле у окна, она читала книгу и еле узнала Тамару. Выглядела она также сытой и довольной, одета была во всё чистое. Третья бабулька гуляла во дворе, сидела там на лавочке под яблоней. Тамару она обняла, поговорила с ней. Поговорив, гостья убедилась в том, что женщина довольна своей жизнью здесь. После увиденного Тамара зауважала Лысовых и кинулась в другую крайность, она решила сына женить на Наде. ** После того как Тамара Кувшинова покинула гостеприимный дом Лысовых, Лариса вышла к дочерям и шепнула им: — Видали? Сватать вас пришли. Только не знаю, кого из вас обеих попросят, склоняюсь к мысли, что заберут Надю. Потому что сыну Кувшиновой двадцать три года. А Машка у нас постарше на пару лет. Так что ты Надюш, счастье своё не прохлопай ресницами и гляди в оба. Две сестры посмотрели друг на друга. На лице Нади разлился румянец. Едва мать вышла из дома, Маша кинулась на сестру: — Чего улыбаешься, гадина? Почему думаешь, что он выберет тебя, а не меня?! …Из дома Лысовых выбежала Надежда, за ней гналась со всех ног Мария, размахивая шваброй в руках. Надя бежала босиком, в чём была, она громко кричала, сестра загнала её в огород и захлопнула калитку за ней. — Вот и сиди там, змея! Только попробуй высунуться! ** Андрей приехал на выходные помогать с огородами. Как мать и велела, о городских девушках он напрочь забыл. Да и положа руку на сердце, он не горел желанием жениться. — Мам, я решил, что ну их, этих девок. Ну не хочу я жениться. Мне всего двадцать три и я — молод и хочу пожить один. Тамара головой кивнула: — Молодец, сын. А теперь держи, — сунула она ему в руку коробку. — Что это? — взвесил он её в руке. — Тяжеленькая. — Это подарки для невесты. — Какой ещё невесты? Сын был огорошен известием о новой блажи матери, Надежде Лысовой. — Надька?! Да на кой она сдалась? — поразился он. — Не спорь со мной. Я сказала Надька, значит, Надька. Андрей предпочёл с матерью не спорить и шёл следом до дома Лысовых. А там был настоящий предсвадебный переполох, дым стоял коромыслом. «Невеста» с небольшим фингалом на лице вышла к гостям подавать чай. А потом были разговоры до самой темноты, и выгнали на прогулку Надю с Андреем, потом Тамара отлучилась на минутку, чтобы подслушать разговор сына с будущей невестой. — Надюш, у меня мать такая предприимчивая, ты на неё не смотри, - услышала Тамара оправдания Андрея. — Она замучила меня своими капризами. То просит учиться и семью не заводить, то вдруг говорит, что хочет невестку из города. Я давно уже к её заскокам привык. И знаю, что она загорается как спичка, а потом так же быстро тухнет. Так что я живу с ней как на вулкане, и отношусь с юмором. Всё равно будет всё так, как я сам хочу. Вот она вбила в голову, что я должен на тебе жениться. Ты мне скажи, тебе так охота замуж? — Нет, — после небольшой паузы ответила Надя. — Я бы вообще хотела свободной быть. Но меня мать никуда не отпускает. Мне бы уехать подальше из дома, чтобы не видеть больше мамку, сестру и старух, за которыми мне приходится ухаживать. — А чего у вас так много бабушек? — Да, это у мамы такой «бизнес». Она тащит домой одиноких старушек, чтобы досматривать за ними, ради возможности получать их пенсии. Ты бы знал, как я хочу сбежать куда глаза глядят, пусть мать сама смотрит за своими бабушками. А то озадачила ими нас с Машкой, а сама только пользуется деньгами. — Слушай, Надь, — после минутного молчания заявил Андрей. — Я могу тебе помочь. Ты свои вещи собери и поехали со мной в город. У меня там куча знакомых есть, найдут тебе быстренько работу и жильё на первое время. — Я от такой помощи не откажусь, — согласилась Надя. — Значит, договорились. Только давай сразу обговорим: ничего личного. Я жениться на тебе не хочу и не буду, не питай ложных иллюзий. И вообще забудь, что тебе мама моя наплела. *** Тамара вернулась домой притихшая. После подслушанного разговора молодых, она долго приходила в себя. Вот те на, и Надюша то оказывается, устала от старух, не получится из неё сиделки, и у сына оказывается, сложилось своё мнение относительно матери. Пришлось срочно вызывать Андрея на разговор, после чего мать и сын расставили все точки над «и». — Ну с чего ты взяла, мам, что у тебя будет инсульт? — удивлялся сын. — И почему, по-твоему, невесту мне должна выбирать ты, исходя из собственных своих запросов. А ничего что я хочу иметь возможность самостоятельно выбирать, как и с кем мне жить? И почему ты думаешь, что я тебя брошу на плечи жены? У Тамары задрожали губы: — Наверное ты прав, сын. Я такая впечатлительная. Все ситуации, которые вижу у других, зачем-то примеряю на себя. — А давай вместе завтра в город поедем, — предложил Андрей. — Хватит сидеть киснуть на одном месте, хоть развеешься. Тамара согласилась на всё, подумав о том, что Андрюша повзрослел. И пора бы уже считаться с его мнением. Надя Лысова уехала в город, пожила там и вернулась домой к матери, рассудив, что жить одной тяжелее, хоть и вольно. К Кошкиным приехал сын. Один приехал, без жены. Говорят, разводиться собрался и делить имущество. Мать его, Наталка начала садиться в постели и немного говорить, это вселяло надежду в её мужчин. Потом Рому часто видели у дома Лысовых, он присматривался к Марии. Автор: Алена Русакова. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲