«Адам, где ты?»
В начале не было ни времени, ни вопроса.
Было присутствие.
Адам не знал, что он Адам. Он не знал, что он человек. Он не знал, что он создан. Он был — как дыхание, как свет, как утро без вчера. Эдем был не местом, а состоянием: целостностью, где не нужно выбирать, где не нужно понимать, где нет «внутри» и «снаружи». Всё происходило само собой, без усилия, без имени.
Пока не появилось различие.
Когда говорится, что у Адама было взято ребро, речь не о хирургии. Речь о разделении восприятия. Из целостного переживания возникло «другое». Появилось отражение. То, что раньше проживалось как одно, стало видеться как два. Так родилась Ева — не женщина в телесном смысле, а способ ви