Вадим Варламов

В истории военного флота есть корабли-эпохи, которые не просто несли службу, а кардинально меняли представления о морской мощи. В Советском Союзе таким символом научно-технического прорыва и военной мысли 1960-х годов стали ракетные крейсеры проекта 58. Это была дерзкая попытка втиснуть ударную мощь линкора в корпус эсминца, создав для флота «карманный» убийцу авианосцев. Их появление стало настоящей революцией, ответом на вызов времени, когда старые артиллерийские корабли окончательно уступили место новым ракетоносцам. Чтобы понять значимость проекта 58, нужно представить состояние ВМФ СССР в середине 1950-х годов. Его основу составляли артиллерийские крейсеры довоенных проектов, такие как 68-бис, - могучие, но уже безнадежно устаревшие корабли. Они не имели никаких шансов против современных авианосных группировок НАТО, ядром которых были ударные авианосцы. Эсминцы проекта 30-бис, которых было построено около 70, также морально устарели еще на стапелях и могли использоваться лишь для

Пока Запад обсуждает проблемы российского флота, Россия спокойно проектирует подводные лодки, которые должны изменить правила игры. Самое опасное в этой истории — не цифры, а тишина. Фото: Арина Розанова | нейросеть Freepik Внешне всё выглядит просто: у России были сложности, оборонная промышленность работала на износ, приоритеты сместились в сторону сухопутных войск. Танки, БМП, артиллерия — именно туда уходили ресурсы после ощутимых потерь первых лет конфликта. Логично было бы ожидать, что флот отложат «на потом». Но под водой Россия, как и прежде, играет в долгую. Пока аналитики на Западе фиксировались на проблемах надводных кораблей, российский ВМФ тихо продолжал то, что всегда считал своим стратегическим козырем. Здесь Россия традиционно чувствует себя уверенно, и именно здесь ставка делается не на количество, а на эффект. «Лайка»: лодка, о которой говорят мало Проект пятого поколения — подводная лодка «Лайка» (она же «Хаски») — должен выйти на боевое дежурство к 2030 году. Форму

Лето 1944-го. Группа армий «Центр» катится на запад, оставляя за собой брошенную технику, трупы и остатки веры в победу. Вильгельм Браухич, офицер 246-й пехотной дивизии вермахта, вспоминает те дни без прикрас: «Отступление перерастало в паническое бегство». Они не могли удержаться ни на одном рубеже. Наспех вырытые окопы, огневые точки, построенные за пару часов — всё сметали русские танки и пехота, как мусор метлой. Дивизия таяла на глазах. Фугасные снаряды партизан рвали бронемашины связи, мины на дорогах отрывали гусеницы танков. Диверсионные группы прочёсывали тылы, не давая немцам передохнуть, укрепиться, прийти в себя. Вермахт бежал — устало, зло, с пониманием того, что война уже проиграна. Засада в забытой деревне Яндекс картинки Через одну из таких безымянных деревень плёлся батальон Браухича — обескровленный, отставший от основных сил, пытавшийся догнать ушедшую вперёд дивизию. Русские пропустили сильный арьергард и моторизованные колонны, целясь в самое слабое звено. И ко